JIMI 

     Гитары          и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


БЕЗУМНЫЙ ПОЕЗД.
ВЕЛИКАЯ ЖИЗНЬ И ТРАГИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ РЭНДИ РОУДСА.
Автор: Джоэл МакАйвер.
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail). Гитарная редакция: Сергей Тынку. 2018



ГЛАВА 8. Losing My Way

Cамолет, задев крылом автобус, пропорол полкрыши, после чего врезался в гараж, это стало причиной взрыва огромной мощности. Толчок разбудил группу и туровую команду и заставил вскочить со своих спальных коек.

Оззи спал глубоким сном и натурально понятия не имел о том, что происходило вокруг. “Последнее, что мы помнили, это как ехали по долбанному шоссе” – говорит он, “и вот мы оказываемся в сраном поле. И я не могу понять, какого хера мы там забыли. Я подумал, что мы тупо съехали с гребаного шоссе. И я никак не мог найти это шоссе, понимаешь?”

У Руди Сарзо была более ясная картина, но он был шокирован не меньше Оззи. “Я вскочил со своей спальной койки и побежал в проход” – рассказывает басист. “Повсюду валялись осколки разбитого стекла. Я посмотрел направо, и увидел Джейка Дункана, нашего тур-менеджера. Он сидел на коленях и рвал на себе волосы, плача: “Их нет, их нет…” Шэрон стояла рядом и орала на Дункана: “Как ты мог отпустить этого малютку на самолете?”

Томми Олдридж реагировал немного быстрее. Как он вспоминал: “Девушка водителя автобуса стояла у двери автобуса и кричала. Я выбежал из двери автобуса и стал на всех орать, типа, какого хрена случилось. Все твердили в один голос, что они врезались в автобус! Когда я вышел из автобуса и услышал, что произошло на самом деле, я повернулся и в этот момент понял, что самолет и в самом деле врезался в автобус, затем попытался найти сам самолет. Но не мог его найти”.

“И вдруг” – вспоминает Олдридж, “Я вижу, как из крыши валит черный дым и думаю: “О Боже! Они врезались в крышу дома!” Я оббежал его и увидел, что дверь в гараж открыта. В этот момент я понял, что самолет находится в гараже. Я практически видел его очертания. Я начал заходить в гараж, и в этот момент произошел взрыв. Меня отбросило назад, и опалило ресницы на глазах. Это был взрыв большой силы”.

Оззи и Шэрон все еще стояли, онемев от шока. Вспоминает вокалист: “Сперва я подумал, что водитель автобуса заснул за рулем, врезался в грузовик и съехал с дороги”. Вспоминает басист: “Я понятия не имел, что происходит. Я вышел из автобуса и увидел, что гараж у дома, где был припаркован автобус, объят пламенем. Томми и Дон Эйри начали искать огнетушитель. Между тем я до сих пор толком не знал, что происходит. Я просто думал, что повсюду огонь. Тур-менеджер был в таком шоке, что не мог срастить, что к чему”.

“Наконец, когда я по крупицам собрал сведения, что они летели на самолете и произошла катастрофа, эмоции взяли верх. Это место находилось у черта на рогах, никаких посторонних звуков просто не было. Ни шума от транспорта, ничего! Только природа и твоя истерика. И тут мне заложило уши. Полное отчаяние. Я просто не мог в это поверить. Я онемел от горя и шока. Я надеялся, что произошло какое-нибудь чудо, типа, Рэнди выпрыгнул из самолета и сейчас сидит где-нибудь на дереве”.

“Все просто спятили” – говорит Олдридж. “Все злились друг на друга, творился полный хаос. Все это было просто ужасно. Казалось, всего минуту назад Рэнди говорил мне в автобусе: “Пойдем, Томми! Пойдем!”, и теперь его нет. И никогда не будет. Я вскочил и понял, что весь дом объят огнем. Я оббежал дом вокруг, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь внутри. Я подошел к парадной двери и повернул ручку. Не заперто. Я вошел внутрь. Там сидел старик, и я здорово его напугал. Он был глухим, но я этого не знал в тот момент. Он и не подозревал о том, что происходит, и тут у него дома появляюсь я, странный человек с копотью на волосах и лице. Я кричал на него, и можно лишь догадываться, что в тот момент творилось в голове этого мужика. Наконец он вышел из дома, который довольно скоро в буквальном смысле сгорел дотла. Когда я первый раз глянул на гараж, можно было различить очертания самолета, но это было ненадолго”.

Вспоминает Сарзо: “Пожарная команда приехала только спустя пару часов, так как в те дни у нас не было сотовых телефонов или чего-то такого. Владелец этого дома был глухим, и Томми Олдридж забежал в дом, чтобы сказать этому мужику, чтобы убирался оттуда, так как дом вот-вот сгорит. Именно оттуда мы сделали экстренный звонок властям. С того времени прошло четыре или пять томительных часов в этой местности. И они были бессильны что-либо сделать”.

Оззи едва мог говорить, когда сотрудники спасательных служб забрали его и уцелевших участников группы. “Самолет раздробил автобус на миллион кусочков. Все было усыпано его фрагментами” – сказал он позже. “Это не розыгрыш. Это несчастный случай, вот и все. Ради Бога, если я хоть раз услышу, что кто-то называет это одним из моих неудавшихся приколов, я просто задушу этого подонка. Это несчастный случай, ужасный несчастный случай. Рэнди был героем, настоящей легендой”.

Перед тем, как наши герои отправились в Орландо, хотя у них не было желания давать выступление, даже если бы они были в силах это сделать, Олдридж заскочил в раздолбанный автобус, чтобы закончить одну вещь. Трудно представить, как ему хватило ума избавить транспортное средство от наркоты, но тем не менее, он обыскал кабину водителя и быстро нашел то, что искал. “Я нашел огромный пищевой пакет с кокаином, спрятанный в автобусе рядом с водительским сидением” – рассказывает он журналу “Guitar World”. “Я знал, что там лежит нечто подобное, потому что Эйкок постоянно торчал, понимаешь? И вот я отодвинул приборную панель влево от водительского сидения, где находятся всякие ручки и переключатели. Там лежал огромный мешок. Ничего подобного я никогда раньше не видел. Последнее, чего бы я хотел, это чтобы какая-нибудь деревенщина, коп из Флориды, приехал и нашел наркоту в гастрольном автобусе рок-группы. Поэтому я вытащил мешок и выбросил его в лес. Я не думал, правильно ли то, что я делаю, но при тех обстоятельствах это было лучшее, что можно было придумать”. После этого группу и туровую команду отвезли в отель. А на месте происшествия из разрушенного дома извлекли три сгоревших тела и отвезли в офис местного коронера для проведения вскрытия.

В тот вечер Оззи и его группа устроили вылазку в ближайшую церковь, как вспоминает Сарзо: “Когда мы добрались до отеля, неподалеку, буквально в шаговой доступности, находилась церковь. Мы все пошли туда, включая Оззи. Жизнь уже никогда не была прежней после этого. Ко мне подходили подростки и спрашивали: “Эй, а Рэнди чего, тусил или как?” И я отвечал, что ничего подобного. Это был невинный полет на самолете, который обернулся трагедией”.

Участники группы сообщили о случившемся своим семьям и друзьям, а на следующий день об этом сообщили в новостном выпуске Associated Press. “20 марта 1982г., Лисбург, штат Флорида. Вчера разбился о дом и загорелся небольшой самолет, убив при этом соло-гитариста рок-группы Оззи Осборна и двух других людей, как сообщает полиция. В авиакатастрофе погиб гитарист Рэндалл Роудс 25 лет, пилот самолета Beechcraft Bonanza Эндрю Эйкок 36 лет и Рейчел Янгблад, визажист и парикмахер группы 58 лет. Пилот самолета также являлся водителем группы”.

Эти новости произвели опустошающее воздействие на Делорес, Келли и Кэти Роудс, и, разумеется, на Джоди, невесту Рэнди. Его старые друзья Фрэнк Санта Круз, Пит Уилкинсон, Келли Гарни и Тами Форвард, плюс коллеги Гровер Джексон и Дейв Тэнги – все, кто проявил достаточную смелость, чтобы вспомнить этот ужасный момент для нашей книги, очевидно, были убиты горем. Возможно, Фрэнк Санта Круз лучше всего скажет это за всех: “Я был потрясен, и оставался потрясен большую часть того года. Я просто не мог в это поверить. Местный парень добился успеха. Я очень любил Рэнди, я гордился им, радовался за него… и вот, его больше нет. Это было так тупо, не имело никакого смысла и шокировало до безумия”.

Дело говорит. Если бы Рэнди умер в процессе преследования своей мечты стать всемирно известным гитаристом или преследуя какую-нибудь благородную цель, то его смерть было бы гораздо проще принять. Но вместо этого он стал жертвой глупого, легко избегаемого происшествия, и это просто в голове не укладывается, не говоря уж о том, чтобы переживать в течение долгого времени.

Пит Уилкинсон был раздавлен не меньше других: “Это худший день в моей жизни” – вспоминает он. “Я был дома у друга, и тут по радио передают музыку Оззи. Мы подумали, что это какой-то спецвыпуск или что-то вроде того. А потом у друга раздался телефонный звонок, и у него побелело лицо. Друг боялся говорить мне о том, что случилось, потому что знал, что мы были очень близки с Рэнди. Мы были с ним как братья. Он сказал: “Рэнди погиб в авиакатастрофе под Флоридой”, а я такой: “Че? Ты что шутишь, что ли?” У меня упало сердце. Я не мог в это поверить. В башке вертелась одна мысль: “Какого хрена ты делал на этом самолете?” Он же не любил летать. Вот что я никак не мог взять в толк. Как его затащили на этот сраный самолет”.

Кроме того, Келли Гарни помнит, где он точно был, когда услышал эти новости: “В этот момент я взял перерыв от работы фельдшера и занялся обслуживанием частной недвижимости в Лас-Вегасе” – рассказывает он. “У этого дома был гараж, и недавно прошел редкий ливень, так что на крыше было полно воды и ее нужно было убрать, чем я собственно и занимался. Один из жильцов вышел и говорит: “С тобой все в порядке?” А я: “Да, порядок”. И он такой: “Уверен?” И я такой: “Да”. А он: “Мне звонил Джеймс”, это был мой друг. Я встречался с его сестрой, “и он сказал, что хочет, чтобы ты заехал к нему после работы, что-то случилось”. Я ответил: “Окей”, и подумал, что что-то случилось с сестрой Джеймса, моей девушкой. Поэтому я уехал довольно рано и поехал к Джеймсу. Он рассказал о случившемся. Я поехал домой и плакал всю ночь. На следующий день я поехал к Рэнди домой и провел там весь день и всю ночь. Никто из нас не спал. Мы просто сидели все вместе, не в состоянии вымолвить ни слова.

Для Тами Форвард новости о смерти Рэнди прозвучали во времена нестабильного душевного состояния. “Двумя неделями ранее у меня от инфаркта умер отчим” – вспоминает она. “Мы готовились сходить к ним в гости, и тут мама говорит: “Тами, думаю, тебе лучше зайти внутрь”. Звонил мой сводный брат, я вошла и услышала ужасные новости. Затем тот же сценарий повторился спустя две недели в то же время: я была на улице, припарковала машину у дома мачехи, потому что мы проводили с ней как можно больше времени, чтобы унять ее горе. И вот снова заходит моя мама: “Тами, думаю, тебе лучше зайти внутрь”. Все, что я смогла вымолвить, это: “О, Боже! Кто еще умер?” И когда я узнала, кто умер, мне вспомнился Келли Гарни, я думала о том, как он будет без Рэнди”.

Гровер Джексон вспоминает, что услышал новости на следующий день: “В моей жизни была женщина, на которой я дважды едва не женился, 10 лет назад. В тот момент она жила в Рено, штат Невада. По выходным я летал к ней. Мой друг Майк Элдред и я сели на самолет в ту субботу и вылетели в Рено примерно в 10-11 утра, и эта женщина, ее звали Робин, стояла у ворот вся в слезах. Я спросил: “Что стряслось?” А она: “Рэнди умер”. Это оставило незаживающую рану в моем сердце”.

Джексон продолжает: “Многие годы я не мог срастить у себя в голове, как такое могло произойти, ведь Рэнди не был неугомонной рок-звездой. Сесть на самолет и разнести что-то в клочья это так непохоже на него, просто в голове не укладывается. Через некоторое время документальщик и бывший ученик Рэнди Питер Марголис задвинул историю, что Рейчел Янгблад хотела лететь на самолете, но ей было страшно, поэтому теория была в том, что Рэнди сел на самолет, чтобы ее утешить. А не потому, что сам хотел лететь. Это говорит о его великодушии. В таком случае в случившемся есть хоть какая-то логика”.

Дейв Тэнги, специальный помощник Оззи, и Боб Дейсли, бывший коллега Рэнди по группе также вспоминают, как они услышали новости, которые хотели услышать все. Вспоминает Тэнги: “Я сидел дома, смотрел телек, когда в новостях передали, что Рэнди Роудс, Рейчел Янгблад и пилот погибли в ужасной авиакатастрофе во Флориде. Я тут же позвонил приятелю Пэту Сицилиано, который работал на Jet Records в Лос-Анджелесе, и он рассказал мне все детали. Оззи был просто раздавлен этими новостями, когда я говорил с ним об этом чуть позже”.

Вспоминает Дейсли: “Ли Керслейк и я летели на самолете на пути к Америке перед началом тура Uriah Heep 19 марта, в день смерти Рэнди. Мы приземлились в Хьюстон, и поехали в Карди, клуб, где мы выступали тем вечером, и у парадной двери нас встретила девчуля: “А ты не из группы Оззи?” А я такой: “Да”, и она мне: “О, кажется кто-то из них погиб этим утром”, а я такой: “Чего?” И она рассказывает: “В клубе ди-джей, зайди спроси его, он знает все детали”, и я пошел к этому ди-джею, и он рассказал, что разбились пилот, Рэнди и кажется кто-то из группы сопровождения. Я сел рядом с Ли, он повернулся ко мне и сказал: “Ебаный хлебастос, чего с тобой такое? Ты весь бледный!” А я ему: “Я только что узнал, что этим утром погиб Рэнди”. Мы вернулись в отель, бухали и плакали. Это было просто ужасно”.

Производитель гитар Карл Сэндовал тоже был глубоко шокирован этими новостями: “Помню, сижу у себя в магазинчике, и тут звонит один из моих друзей. Он сказал, что Рэнди Роудс погиб. Я включил радио и, само собой, там говорили об этом. Это было что-то вроде того, что местная рок-звезда трагическим образом погибла в авиакатастрофе. Мне было грустно и плохо, ведь он был так молод”.

Фил Деммел, ныне шреддер мирового класса из группы Machine Head, а в те годы подросток с базовыми навыками игры на гитаре, вспоминает, что эти новости в тот же день попали на радио. “Я был в универсаме, и тут заходит какой-то шкет и говорит: “Рэнди Роудс недавно умер”, а я ему: “Ага, пизди больше, мудила”. Но потом я пришел домой, услышал об этом по радио, и меня это просто убило. Я очень уважал Рэнди. Я был расстроен, что больше не будет музыки от этого потрясающего гитариста-новатора, и от этого мне было очень грустно”.

Ральфа Сантолла из Deicide и Obituary испытывал схожее с Деммелом чувство утраты: “Мой приятель сказал, что Рэнди Роудс умер, а я ему: “Хорош заливать”. И мы сели в машину, друг включил четыре радиостанции, в том числе и поп, и на всех играла “Flying High Again”. Это был настоящий кошмар. Ты должен понять вот что: Джимми Хендрикс умер молодым, но оставил после себя огромное наследие работ, которые были полноценным олицетворением его талантов. С другой стороны, Рэнди Роудс находился на переходном этапе и еще не добился того, что хотел. Мир лишился настоящего самородка. Если бы вышел третий альбом, он бы смог добиться своего. На первом альбоме были хорошие песни и прекрасная игра, на втором были песни еще лучше и прекрасная игра, хотя некоторые из сольных партий были черновыми соляками и он был совсем недоволен ими, так что отчасти это незаконченный альбом. Я до сих пор включаю “Diary” минимум раз в неделю, и всегда пытаюсь представить, каким бы получился третий альбом. Это было бы что-то очень особое. У меня такое чувство, что меня обокрали”.

В субботу, 9 утра 20 марта, доктор Уильям Х.Шутце, судмедэксперт округа Лисбург, провел вскрытие тела Рэнди. Оно прошло в Lake Community Hospital, и в документах местом смерти Рэнди числится Red Baron Airfield в Lake County, Florida, примерно за сутки до этого. Личность Рэнди была установлена по подвеске и кольцу. На обоих предметах значились инициалы РР.

Подробности данных, полученных Шутце, само собой наглядны, и их нужно привести ниже: Условно говоря, данные Шутце соответствуют воздействию на человеческое тело чрезмерного удара на высокой скорости, следом за которым он подвергся мощному пламени. Медик сделал вывод, что Рэнди погиб в результате множественных переломов костей черепа с травмирующими глубокими порезами мозга” – эта подробность приведена здесь скорее в подтверждение скоропостижной смерти, чем длительной борьбы за жизнь. Для некоторых читателей эта деталь будет своего рода утешением. Попутно отметим, что Шутце заявил, что на момент смерти Рэнди страдал от мягкой формы эмфиземы легких. Эта болезнь вызвана тем, что он был заядлым курильщиком.

В прочих документах, связанных с несчастным случаем, говорится, что Beechcraft Bonanza F35 принадлежал Майку Партину из Киссимми, штат Флорида, и его регистрационный номер N567LT. Позднее Партин сообщил органу расследования, национальному комитету безопасности перевозок, что F35 находился под управлением Эйкока без его разрешения. Черт возьми, в документах также говорится, что Эйкок не имел разрешения на полеты. Его последнее медицинское освидетельствование истекло 16 ноября 1979г., за два года и четыре месяца до случившегося. И хотя лицензия частного самолета Эйкока давала ему право управления одномоторным самолетом, плюс он налетал внушительные 1500 часов к концу 1979г., эта лицензия недействительна без соответствующего медицинского свидетельства.

Еще два момента представляют для нас значительный интерес. Во-первых, участник группы сообщает, что самолет “спикировал” на автобус в момент удара. По словам Оззи, это мог быть Эйри, который видел случившееся своими глазами. Во-вторых, утверждается, что “по результатам посмертного вскрытия не выявлено влияния человеческих факторов”. Это весьма необычно, так как в токсикологическом отчете говорится, что по результатам вскрытия тела Эйкока, в его крови найден кокаин, хотя исследования не смогли установить точное количество.

Что касается Рэнди, в его организме содержится никотин, соли салициловой кислоты (частые компоненты лекарств от простуды и продуктов для ухода за кожей) и следы применения легких болеутоляющих средств. Кроме того, в его крови, желчи и моче имеется очень небольшое количество алкоголя (0,009% до 0,02%), намного ниже порога в 0,08% для вождения, допустимого в Великобритании и США. На решение Рэнди залезть на самолет не повлияли никакие стимулирующие средства сильнее, чем утренняя сигарета.

Едва появились новости о том, что в крови Эйкока найден кокаин, как многие поклонники Рэнди решили, что именно наркотик послужил причиной трагедии. Это решение не может считаться разумным в отсутствие точных сведений о том, какое количество содержалось в его крови. Похоже, можно относительно свободно утверждать, что Эйкок решил спикировать на гастрольный автобус Оззи просто ради понта, хотя вскоре распространились слухи, что он хотел убить или себя или свою подружку в автобусе, которая оказалась его бывшей женой. Вероятно, причиной трех смертей стало главным образом приподнятое настроение Эйкока, хотя тот факт, что он решил летать, не имея действующей лицензии, просто непростителен. Не испытывая желания говорить плохо о мертвых, но благодаря именно только одному этому решению, Эндрю Эйкок сделал себе навеки плохое имя.

Похороны Рэнди прошли в обычном молитвенном доме Делорес Роудс – первой лютеранской церкви в Бербанке. Фрэнк Санта Круз был одним из шестерых несущих гроб: “Мне позвонила Кэти Роудс. Она хотела собрать группу близких друзей, чтобы они несли гроб, и позвонила мне и еще одному близкому другу Рэнди – Киму МакНейру. Мы двое несли гроб вместе с Оззи, Томми Олдриджем, Кевином Дюброу и Руди Сарзо. Мы были единственными двумя не участниками группы. Рэнди ходил в честную лютеранскую школу в Бербанке в качестве начального образования, а первая лютеранская церковь Бербанка была церковью его мамы, поэтому службу решили отслужить именно там. Там были места только для стоящих. Он был местной легендой, так что там собрались все, кто только можно”.

Преподаватель, друг семьи по имени Арлин Томас сыграла на акустической гитаре и пела в ходе службы. “Она уже много лет моя подруга в Musonia” – рассказывает Делорес, “она преподавала там в одно время с Рэнди. Они были очень близкими друзьями. Арлин потрясающая певица, она же пела и на похоронах. А еще она играет на гитарах, обучает фолку и классике в моей школе, а еще пению. В общем, она пела и сыграла соло на акустической гитаре”.

Делорес, чья сила в трудные времена отмечена многими, так вспоминает похороны: “Пришли все важные люди из Jet Records, Дон Арден (отец Шэрон Осборн) и Шэрон. Бывшие участники из Quiet Riot. Само собой, Руди Сарзо, он ведь был в обоих группах, потому что Рэнди привел Руди в группу Оззи. Так что естественно Руди представлял две группы – группу Оззи и Quiet Riot”. Как рассказывает Санта Круз о Делорес: “Она очень сильная и целеустремленная женщина, но при этом очень милая. Мне было очень тяжело переживать утрату, и я провел очень много времени с ней, пытаясь справиться с этим, и немалая доля нынешней дружбы как раз исходит из того периода”.

После похорон тело Рэнди было предано земле на кладбище Mountain View Cemetery в Сан-Бернандино, недалеко от Бербанка. Как вспоминает Делорес: “Сан-Бернандино – это мой родной город. Там я родилась и выросла. Там я и похоронила его, потому там же хочу лежать сама”. Первоначально на могиле Рэнди стоял памятник с его именем и парой-тройкой дополнительных деталей, отмечает Делорес. “Благодаря особому разрешению я изобразила небольшую бронзовую гитару с его именем и подписью RR, которой он пользовался. Знаешь, она выглядит как эмблема Рэнди Роудса. Я сделала ее из бронзы, чтобы поставить на другую сторону” – говорит она. “У них довольно строгие правила. Они запрещают устанавливать на памятники всякие необычные штуки. Но ввиду особой ситуации нам выдали разрешение. Я знаю, что он бы сам этого хотел, потому что небольшая гитара и другая были его символами”.

Келли Гарни решил не ходить на службу: “Я не мог идти на его похороны. Я бы ни за что не хотел видеть его гроб. Я знал, что там будет настоящий зверинец. Ко мне будет подходить куча незнакомцев и разговаривать… “Божественный” – это слово, которое весьма неплохо описывает Рэнди. Он был существом с другой планеты. Он был особенным. Ты просто чувствовал, что с этим парнем никогда ничего не случится. Казалось, неудачи обходят его стороной, а когда они все-таки случались, то он справлялся с ними легко, быстро и мудро, так что они быстро сходили на нет. Другой момент в том, и это своего рода безумие, в том, что его не было два года, не считая эпизодические недели то там, то здесь. Мы словно потеряли его за два года до фактической гибели. Вот такое у нас было ощущение”.

Другому источнику Гарни говорит: “Все строили огромные планы. Те, кто нес гроб, должны были быть близкими людьми. Среди них должны были присутствовать Оззи, Руди, Кевин, а его брат не хотел быть среди них. Я заметил это, и сразу расхотел там присутствовать, все глазели на меня. Все смотрели мне прямо в глаза, хотели увидеть там боль. Это дико. Они ищут тебя, сканируют душу или типа того. Так что теперь я знаю, почему, когда люди умирают, многие люди одевают солнцезащитные очки”.

Гарни продолжает: “Я сказал себе: “Так, на похоронах будет много таких людей. И я этого совсем не хочу. Ненавижу, когда меня изучают”. И я ушел, и рад, что не остался, потому что его похороны превратились в какой-то цирк. Там были люди, которые даже не знали Рэнди. Они тупо болтались как говно в проруби, у них была истерика, припадки и прочая фигня. Кто захочет на это смотреть? На его похоронах даже просили автографы. Просто трэш какой-то. Даже его семья призналась, что все это было ужасно. Я рад, что не видел всего этого”.

Келли продолжает: “Когда человек умирает, все говорят: “Да это был самый милый парень в мире. Какой хороший человек”, даже если этот парень был куском говна. Но с Рэнди дело другое. Он и в самом деле был очень хорошим человеком. Тот еще шутник. Он любил разыгрывать людей, и временами у него получались злые шутки. Но он никогда не хотел никого обидеть”.

Келли добавляет: “Он был очень мудрым парнем, помогал тебе решать проблемы. Он был очень интуитивным и очень чувствительным. С добрым сердцем. Игра на гитаре – это такое масштабное дело, поэтому он посвятил все свое время ей. То есть тебе, наверное, пришлось бы провести рядом с ним 24 часа, чтобы узнать его вне гитарной жизни. Когда он поглощал свой обед, гитара лежала у него на колене, и между перекусами он играл на ней. Когда он смотрел телек, он играл на гитаре. Гитара была с ним повсюду. Если тебе нужно было ехать с ним в одной машине, то он не играл на гитаре, только если был за рулем. Поэтому очень немногие хорошо его знают. Многим кажется, что кроме гитары этот человек больше ничем не интересовался. И, на мой взгляд, это придает ему некоторую загадочность”.

Пил Уилкинсон был на похоронах. Вот что он рассказывает: “Я дал себе обещание, что на похоронах Рэнди я сделаю все, что в моих силах, чтобы продолжить с того места, где остановился Рэнди. Это был подросток из Бербанка, который обожал немного пошуметь. Я работал до седьмого пота, чтобы получить самый быстрый, самый энергичный стиль, какой только можно. И я говорю это, потому что в какой-то степени я старался продолжить с того места, где остановился Рэнди. Знаю, что это амбициозные цели, но Рэнди хотел бы от меня того же. Он как-то сказал своей Джоди, что на его взгляд я лучший гитарист из тех, с кем он когда-либо работал”.

Горечь от утраты Рэнди имеет глубокие корни, она велика и по сей день. “Я чувствую огромную боль от утраты, она преследует меня до сих пор” – говорит Гарни. Санта Круз добавляет: “Сейчас я вспоминаю те добрые времена, когда мы были с ним, но с другой стороны я никогда не был на кладбище один. Для меня это слишком тяжело. Обычно я езжу на его день рождения, когда там собирается народ. И это больше похоже на праздник”.

Дон Эйри знал Рэнди всего три месяца, но гитарист произвел на него огромное впечатление: “Смерть Рэнди – это самое тяжелое из того, что мне пришлось пережить. Это то, чего ни один из нас никогда не сможет понять. Знаю, что многие говорят: “Ой, да группа – это тусы и наркота”. Но это далеко не всегда так. Рэнди очень серьезно воспринимал то, чем занималась его группа. Рэнди и Оззи желали ей только самого лучшего, и на мой взгляд так все и было”.

После похорон Рэнди Оззи и Шэрон пришлось найти ответ, что делать с концертами тура “Diary of A Madman”, а ведь он был расписан до конца года. Оззи рассказывает журналу “Guitar World”, что поначалу хотел завязать: “Я сказал Шэрон, что все кончено. Типа, это предупреждение, это знак в моей карьере”. Шэрон ответила: “Нет, мы не можем остановиться сейчас. Рэнди бы хотел, чтобы мы продолжали”. Реальность такова, что масштабные рок-туры типа этого очень редко просто останавливаются, даже если группа выведена из строя благодаря какому-то чрезвычайному происшествию типа смерти одного из участников. В данном случае только удаление самого Оззи могло бы резко остановить гигантский механизм вроде тура “Diary”. Слишком уж много людей было привлечено, да и немало денег вложено, чтобы он состоялся. Впереди у группы был концерт 5 апреля в Madison Square Garden, и перед ними стояла непростая задача по поиску гитариста, который бы сумел сыграть гитарные партии Рэнди.

Спустя все эти годы не кажется неразумным, что Оззи вернулся на гастроли так быстро, как только мог, учитывая огромный успех, которого он достиг в последующие годы и которого бы просто не было, если бы он решил сдаться.

Несмотря на это, смерть Рэнди, миниатюрного парня с мощнейшим гитарным звуком, перед которым поклоняется целое поколение поклонников рока, стала огромным ударом, и многие фэны так никогда и не смогли простить Оззи за то, что тот продолжил свою карьеру. Вероятно, это усиливается параллельной ситуацией в успешной стадионной рок-группе Led Zeppelin, чей барабанщик Джон Бонэм умер 18 месяцами ранее. В результате, оставшиеся участники распустили группу в декабре 1980-го, и это событие было еще свежо в памяти участников групп.

Оззи понимал, что столкнется с некоторой враждебностью за то, что группа решила продолжать без Рэнди, объяснив свою позицию в продолжительном интервью журналу Hit Parader в следующем году. “Я продолжаю спрашивать себя: “Почему он?” Лучше б на его месте был я, ведь он был совсем ребенком – скорбит Оззи. “Помню, что в день его смерти я думал, что это единственный способ остановить этого засранца. Он был слишком хорош. Это было чуть больше года назад…”

“Меня охватило безумие, когда это произошло” – вспоминает он. “Я ни с кем не говорил, не выходил на улицу. Я не делал ничего в течение 10 дней. Тупо сидел в какой-то дыре. И каждое утро просыпался с мыслью: “Он сегодня не придет”. От этого у меня просто ехала крыша, но вот вам кое-что, от чего она ехала еще больше. Мы сделали именные костюмы Оззи Осборна – для группы и туровой команды. И вот я однажды выхожу из отеля, спустя несколько дней после случившегося, и вижу одного подростка в этом костюме”.

Изумленный Оззи даже толком не знал, как ему на это реагировать. “Я просто на мгновение онемел” – рассказывает он, “я посмотрел на этого парня и подумал: “Где он это достал? Мы же здесь еще не выступали”. Моя жена и менеджер Шэрон спросила его: “Где ты достал это, черт возьми?” А он такой: “Из автобуса”. Я хотел убить этого мелкого пиздюка. Это же был костюм Рэнди. Я сказал ему: “Снимай это, или я тебе башку на хуй оторву. Снимай, урод! Как ты посмел, ебаное животное”.

Оззи рассказывает, что не только фэны обшарили поврежденный гастрольный автобус, но и гитаристы засыпали его своими резюме для получения работы Рэнди, особенно когда стало ясно, что Оззи планирует продолжить гастроли. “Эти люди больны” – гневался он. “Они говорят, что я болен? Да вы только посмотрите на них. Там же полно больных ублюдков. Тело Рэнди еще не остыло, его еще не извлекли из горящего самолета, а они уже трезвонят, мол, я подхожу на это место, я смогу. Я, конечно, понимаю, что жизнь продолжается, но имейте хоть каплю уважения к мертвым. Все, что нужно этим людям, это встреча со мной”.

Очевидно, испытывающий сильную боль после испытанного потрясения, Оззи злится: “Я человек, вы встретили меня, ущипнули меня, трахнули меня, что угодно. Но в этом мире полно психов, охотников за славой, так я их называю. Все они забывают, что, когда сгорел этот парень, я потерял свою жизнь. Я изо всех сил стараюсь собрать себя по кусочкам, а люди пытаются сделать мне как можно больнее. Они пытаются выставить меня мессией мрака. Я устал от этого. Я не новичок в этой игре. Я занимаюсь этим уже 15 лет, и только что пережил самое тяжелое испытание в своей жизни. “Оззи Осборн решил с ветерком прокатиться на самолете и убить гитариста. Вся эта херня меня не парит. Мне теперь насрать, что они говорят. Я стал врагом народа №1: “Не позволяй своим сыновьям видеться с этим парнем””.

Оззи продолжает: “Я не хотел такого усугубления, но я верил людям. Я сильный человек. Можешь говорить что хочешь, потому что, что бы ты ни говорил, слова мне не навредят. Дело в том, что все идет к тому, что у меня появятся охранники. А потом я начну носить фальшивую бороду. Теперь меня ничто не остановит. И я обязан этим Рэнди. Он был не только прекрасным музыкантом, но и имел мягкий характер. Он не требовал многого, ему не нужно было много в жизни. Он просто делал то, ради чего пришел в этот мир. Он постоянно играл. Он не был заносчивым говнюком. В нем нет ничего плохого, разве что он почувствовал вкус славы и успеха. Это сказалось на нем. Да на всех нас сказывается, но мы выросли из этого. Это что-то вроде этапа взросления”.

“Рэнди был моей гребаной жизнью, моей кровью, моей энергией. Я был его самым большим фэном, а он был моим самым большим фэном, и мы балдели друг от друга. Я научил его всему, что знал сам, все фишкам, всем движениям, все это мы отработали вместе. Мы целыми днями говорили, типа, когда сделаешь так, то я вот так. Это был единение. Это было идеально. Рэнди Роудс и Оззи Осборн были классической командой на рок-н-ролльной сцене, потому что мы прекрасно работали вместе. Мы немало боролись. Иногда кричали друг на друга. Хотел бы, чтобы это все было снова. Эта горечь навсегда останется во мне. Я сумел преодолеть это. Тяжесть в том, что того, кого я любил, больше нет. Благослови Бог Рэнди Роудса”.

Гитарист, которого решили взять на замену Рэнди, это ирландец, экс-участник Gillan, Берни Тормэ. Задача примерить на себя роль Рэнди для большинства казалась невозможной, но Тормэ, на пять старше своего предшественника, опытный гастролирующий музыкант, все же рискнул. К сожалению, этот опыт не был особенно радостным или простым, как он вспоминает в интервью писателю Диане Пирсон.

“Я играл в группе Gillan в Европе” – вспоминает он. “У нас был альбом Number One 1981-го, вообще-то Number Two в Англии и всякие такие штуки. Я ушел в июле 1981-го. В перерыве между этим и звонком от представителей Оззи, я начал работать с группой под названием The Electric Gypsies. А еще ездил на гастроли с Atomic Rooster в Германии и Италии”.

Продолжает Торме: “Я получил звонок от Дейва Ардена (сын Дона Ардена). Он работал на Jet Records, на тот момент это был лейбл Оззи в Англии. Он рассказал мне о смерти Рэнди. Я не слышал об этом и, говоря начистоту, единственным треком с участием Рэнди что я слышал до этого был “Mr.Crowley”.

На тот момент Оззи не был известен в Европе и Англии так, как он был известен в Америке. “Он был известен своими выступлениями в Black Sabbath. В то время я был глубоко погружен в собственные проекты”.

Торме продолжает: “У меня вот-вот должен был выйти альбом, поэтому поначалу я ответил нет. Я не хотел принимать в этом участия. Дэвид Арден продолжал названивать и наконец убедил меня. По сути говоря, я передумал по двум причинам. Первой был Дейв, который говорил: “Пожалуйста, пожалуйста, группа наверняка распадется, если ты откажешься”. Это была своего рода лесть. Второй причиной было то, что в тот момент у меня совсем не было денег. Я был просто на нуле, плюс я был участником судебного дела против Гиллана. Дейв посулил мне кучу денег”.

Как Торме рассказывает репортеру на веб-сайте Rock’N’Roll Universe, расширенное финансовое предложение от Ардена – это главная причина его согласия на контракт. Кроме того, ему пообещали, что ему не потребуется прослушивание. “Они позвонили еще раз и сказали: “Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Больше никого нет”. Я ответил: “Смотрите, вы говорите, что мне не требуется прослушивание?” А они такие: “Нет, никого другого просто нет, только ты”. И я ответил: “Ну, я не могу”. Тогда они позвонили снова и сказали: “Две тысячи фунтов в неделю”. В тот момент я был без единого пенни. У меня буквально не было ни гроша. И я спросил: “Две штуки фунтов в неделю? Я подумаю. И никакого прослушивания, так?” И они: “Никакого прослушивания, две штуки в неделю. Только на месяц”. И я такой: “Ладно, я подумаю”.

С осторожностью, достойной уважения, Торме выпросил аванс перед тем, как сесть на самолет. “Я положил трубку и подумал: “Это ужасно огромная куча гребаных денег” – продолжает он, “Я перезвонил им и сказал: “Окей, я не прохожу прослушивание, а еще заплатите мне заранее за первую неделю”. Это звучит ужасно меркантильно, но дело в том, что перед тем, как присоединиться к Гиллану, я уже имел опыт с Jet Records и Арденами. Так что у меня было чувство недоверия к тому, что мне говорят. И они сказали: “Ага, окей”.

Торме объясняет: “В день моего отъезда я не получил никаких денег. Я позвонил Дейву домой, и он сказал, что не понял в чем проблема, но что деньги придут мне домой до того, как я сяду на самолет в Хитроу, и что я должен позвонить домой и убедиться в их получении до отъезда. Я купил билет и решил лететь несмотря ни на что. К сожалению, это был билет в одну сторону, а не туда-обратно, как я просил”.

На этом его проблемы не закончились: “Когда я добрался до стойки регистрации, меня отказались посадить на самолет, потому что американский иммиграционный комитет не пустит меня обратно без обратного билета. Я не знаю, изменилось ли что-то с тех пор, но в тот момент было так. Я позвонил домой и узнал, что мне поступило 500 долларов, а не две штуки фунтов. Я снова позвонил Дэвиду и объяснил, что очевидно произошла ужасная путаница, и что я буду готов лететь, как только все разрешится. Вскоре так и произошло, и на следующий день я улетел в Лос-Анджелес. Этот опыт очень напоминал мой предыдущий опыт в качестве музыканта Jet Records, и у меня сложилось еще более скептическое представление обо всем еще до начала работы”.

Проблема с контрактом и подготовка к концертам за столь короткий срок должно быть была непростой, но Торме удалось со всем этим разобраться, как он объясняет: “Я побежал и купил оба альбома, который Рэнди записал с Оззи. Я послушал и подумал: “О Боже! Это будет непросто!” Я подумал, что это будет что-то в духе “Paranoid” или типа этого, но нет, это явно была не самая простая музыка для исполнения. Короче, я начал упражняться день и ночь. Я практически ничего этого не слышал раньше”.

Услышав музыку, Торме был немного обескуражен: “Я как-то слышал Mr.Crowley по радио, и подумал ух ты, он хорош. Но особо не въезжал во все детали. Поэтому, когда меня спросили, я будучи заносчивым гитаристом подумал, что конечно я смогу справиться. Я купил альбом еще до отлета в США, и просто сказал себе: “Черт! Этот гитарист просто невероятен… разница между его стилем игры и моим была в том, что он, в сущности, был классическим музыкантом, а я нет. Это была борьба. Поэтому в плане аранжировок, соляков и всяких прочих тонкостей это было совершенно немыслимо. Я бы просто не смог. Я страдал от разницы часовых поясов, я был уставшим, напуганным, потому что понятия не имел, как все будет”.

По приезду в Лос-Анджелес, где он должен был порепетировать с группой перед тем, как отправиться на восток для выступления в Madison Square Garden, к своему удивлению Торме узнал, что он был не единственным гитаристом: двое других тоже прослушивались на это место. Да, он получил его, хотя его ждал второй сюрприз: “Короче, я прошел прослушивание, а потом Шэрон говорит: “Берни, а ты можешь отойти к усилителям? И потом говорит: “Это место твое”. Я сказал: “О, круто!” А она мне: “Но оплата будет не две штуки фунтов в неделю, а 500 баксов в неделю”. А я ей: “Дэвид сказал, что это две штуки фунтов в неделю”. А Шэрон в ответ: “Берни, Дэвид не знает, о чем болтает. Он сидит на наркоте. Это всего лишь 500 баксов в неделю”.

Торме пришлось пересмотреть свое положение, как он вспоминает. “И вот я стою и думаю, что мне заплатили 500 баксов, и больше мне не заплатят. От этого мне стало как-то неловко. Деньги не так важны для меня, но я люблю, когда люди держат свое слово. Всякие штуки типа долины зыбучих песков меня не устраивают. Единственное, почему я остался и не ушел в тот момент это потому, что я очень любил лично Оззи. Очевидно, он был подавлен потерей друга и учитывая, в каком он был состоянии, он приложил немало усилий, чтобы я чувствовал себя, как дома. Это наверняка было непросто”.

На самом деле, ничего не было просто. Оззи находился в ужасном состоянии по словам Торме. “Я выходил из репетиционных комнат, Оззи плакал, и такая ситуация вряд ли бы кому-то понравилась. Должен признать, и Оззи и Шэрон – это прекрасные люди, они очень хорошо отнеслись ко мне. Но это был настоящий хаос. Потому что все это свалилось на них и, думаю, Шэрон пришлось волочь хомут на себе, потому что если бы Оззи завязал, он бы больше никогда к этому не вернулся”.

Торме подытоживает: “Оззи был очень-очень мил и очевидно скорбел, и был подавлен случившимся. Это был ужасный опыт для всей группы. Я чувствовал, когда приехал туда, что хоть мне и предложили не те деньги, которые поначалу обещали, я должен остаться и сделать это. А там видно будет”.

Торме был встревожен дальнейшими проблемами, когда пришло время выступать. Так как его собственные гитары еще не дошли, ему пришлось играть на арендованном Стратокастере, не самый лучший выбор гитары, учитывая мощный характер риффов Рэнди. И хотя Страты – весьма неплохие инструменты, передаваемый их звукоснимателями сигнал не обладает мощью классического Гибсона, такого как Лес Пол, принадлежавший Рэнди, не говоря уже о кастомизированных гитарах Sandoval и Jackson. Во-вторых, монументальный сэт “Diary of A Madman” представляет трудность для любого музыканта, незнакомого с ним. Наконец, ему пришлось использовать эффекты Рэнди, что казалось неуважением, да и педали вели себя немного странно. Торме поясняет эту кошмарную ситуацию: “Мы улетели на следующий день. У меня была репетиция всего концерта на саундчеке. Тем же вечером у нас был концерт. В то время у меня не было ни одной из моих гитар. Все они застряли в аэропорту Лос-Анджелеса, так что пришлось искать гитару, на которой бы я смог играть. Это было просто ужасно! Я был очень напуган. Я играл на гитаре, которая была просто паршивой, плюс я играл песни, которых не знал. У меня был арендованный Страт, и он был просто ужасен. И еще один Страт, который мне купил Оззи в Лос-Анджелесе. Он был неплох, и я до сих пор его храню. Но Стратам нужны педали, чтобы приблизиться к звучанию Рэнди. Мои гитары, педали и усилители лежали на таможне в аэропорту Лос-Анджелеса. В тот первый вечер у меня не было педалей. Кто-то предложил мне использовать педали Рэнди. Я очень не хотел этого делать, но так как других у меня не было, да и без них все это звучало бы дерьмово, другого выбора не оставалось, и я согласился на те, что были. Я никогда не говорил этого открыто, но на мой взгляд это был определяющий момент, когда я решил, что явно не хочу это место”.

“Есть что-то ужасно личное в настройках гитариста, усилителях, в том, какими педалями они пользуются и как они отстроены” – продолжает Торме. “Я реально чувствовал, что такие личные вещи должны были достаться его семье, девушке, а может другу или роуди, а может их стоило сжечь или типа того, но я явно не должен был использовать их тем вечером. Я даже не знал этого парня, и вот я настраиваюсь и использую его педали. Я считал все это неправильным, и, честно говоря, вызывающим печаль. Тем вечером я использовал педали, и они отрубались. Никогда в жизни у меня не возникало проблем такого рода с другими педалями. Но пару раз они вырубились ни с того, ни с сего. Но меня они особо не парили. Если бы рядом был Рэнди, он бы попытался помочь мне. Одному Богу известно, в какой переплет я угодил!”

Торме рассказывает Пирсону: “Я не видел сцену до самого дня концерта. Это было довольно дикое представление. Постоянно только и слышишь, мол, встань тут, а теперь подвинься сюда. Да нет, не туда! Это было огромное сценическое представление, и одной из проблем было то, что ты не слышишь, что творится на сцене. Томми Олдридж сидит на вершине пирамиды, так что услышать хайхэты или томы было абсолютно невозможно”.

“Тот концерт в Madison Square Garden был самым трудным концертом из тех, что у меня были” – вспоминает Руди Сарзо. “Потому что Рэнди очень хотел сыграть на Garden в первый раз в жизни. Было очень непросто взойти на сцену в тот вечер. Все чувствовали то же самое. В сценических элементах, в сэт-листе, везде не хватало Рэнди, и мне никогда не избавиться от этого ощущения”.

“Шэрон очень долго не могла прийти в себя” – добавляет Оззи. “Она не могла слушать концерт. Ей пришлось уйти, когда мы стали играть старые вещи. Или когда мы ковырялись в этом долбанном доме, и она находила какой-нибудь предмет одежды Рэнди. Это ебаное безумие, чувак”.

Торме немного подождал, прежде чем сообщить Оззи, что он останется только на месяц, как договаривались, никаких дополнительных концертов, которые были на стадии переговоров. “Спустя полторы недели всего этого” – говорит он, “Я позвал Оззи в свой номер отеля. Я сказал ему, что не хочу продолжать, хотя готов потусить с ними, пока не подвернется кто-то еще. В тот момент буквально сотни гитаристов мечтали заполучить это место, так что я думал будет не так уж трудно найти замену. Честно говоря, думаю, одна из причин, почему ко мне обратились с самого начала в том, что я не слишком восторженно отнесся ко всему этому. Я не считал это место гигантским шагом вперед. Это не было типа: “Ух ты! Держите меня семеро!” Я был очень спокоен по поводу всего этого, чистый европеец. Может даже чувствовал себя немного неловко. Я видел несколько цитат по поводу того, почему я не захотел продолжать, дескать, я боялся большого количества людей. Это просто глупо. Каждый музыкант знает, что аудитория в 20 000 зрителей пугает намного меньше, да и в целом проще, чем скажем, в 50 человек”.

Весь этот опыт был нереальным, да и угнетающим. Оззи боролся с чередой бесконечных проблем, связанных со смертью Рэнди, от атрибутики (Торме: “Помню, что Оззи был очень расстроен, когда узнал, что киоск с атрибутикой до сих пор продает атрибутику Рэнди. Он сказал Шэрон убрать ее, так как он не хотел наживаться на смерти Рэнди. Шэрон ответила, что это дань его памяти”) до бронирования отелей (Снова Торме: “Поначалу я ходил, останавливался в номерах отеля, где я был забронирован как Рой Роджерс, это отельное имя Рэнди. Это было так угнетающе, просто угнетающе”), и само собой его собственное желание продолжать. “Пока я был в составе, у нас было много выходных” – вспоминает гитарист. “У Оззи были проблемы с горлом, и я уверен, он до сих пор скорбел. Должно быть ему было непросто подниматься на сцену без человека, который помог ему снова стать популярной группой. Думаю, что я отыграл шесть или семь концертов, после чего ушел с концами. Все очень хорошо ко мне относились. Я уверен, что все испытывали проблемы, когда смотрели на мою сторону сцены, а Рэнди там не было. Реальность внесла свои поправки”.

Торме в конце ушел спустя месяц или больше. Его спровадили после последней капли щедрости Оззи в качестве признания его заслуг. “Когда я ушел, Оззи выплатил мне те самые две штуки фунтов в неделю, обещанные Дэвидом Арденом, и сверху накинул еще один щедрый подарок. Это тот Страт, который он мне купил. Он был настоящим джентльменом. Все крупные рок-туры имеют собственные импульсы. Когда они наступают, тяжело остановиться. От них зависит множество закладных, арендных платежей и чеков на оплату. Мне бы не хотелось думать, что я каким-то образом критикую таких людей. Это их выбор, и его тоже нужно уважать. Думаю, что Шэрон использовала это мгновение, чтобы удержать Оззи на плаву”.

Американский гитарист по имени Брэд Гиллис был ангажирован на место Торме, и отправился завершать тур. К Гиллису, основателю хард-рок группы Night Ranger незадолго до того, как его пригласили в группу Оззи, обратился друг по имени Престон Тролл, он брат гитарист Пэта Трола из Hughes/Thrall fame с вопросом, не хочет ли он заменить Торме. Он, как полагается, прилетел в Нью-Йорк и встретился с Оззи в отеле. “Оззи говорит, мол, иди возьми свою гитару” – вспоминает Гиллис, и все просто остановились. Он такой сыграй “Flying High Again”. Когда я добрался до соло, он встает, кладет вокруг меня руки и говорит: “Брэдли, вытащи меня из этой передряги. И Оззи выводит меня со словами: “Я нашел нового гитариста””.

Как Гиллис рассказал Джейсону Ричи: “Мне очень повезло, что я получил место у Оззи и это изменило всю мою жизнь. Сразу получить такую важную роль и подражать партиям Рэнди Роудса – это отличное личное испытание, которое мне предстояло пройти. Четыре дня я сидел в номере отеля и разучивал все его партии, а на пятый день я отыграл свой первый концерт в Бингемптоне, штат Нью-Йорк, перед 6000 только с одним коротким саундчеком. Это мой первый раз с группой! Я накосячил на “Revelation (Mother Earth), и Шэрон попросила не играть эту песню в следующий вечер”.

Оззи был в своем репертуаре – он по-прежнему скорбел, только на этот раз ему аккомпанировала вся группа. Он и Шэрон поженились в июле 1982-го после развода с первой женой Телмой, но это мероприятие вызвало смешанные чувства. Как вспоминает Шэрон: “Всю церемонию трудно назвать однозначной. Да, это одно из лучших событий в моей жизни. Но Рэнди и Рейчел не было рядом. А я очень хотела, чтобы они присутствовали при этом. Потому что они очень много пережили со мной и Оззи, плюс наша безумная дружба. Мне бы хотелось, чтобы они видели, что в итоге мы до сих пор вместе”.

За день до смерти Рэнди произошло извержение вашингтонского вулкана Mount St.Helens, при этом погибло 57 человек. Было бы чересчур безвкусно и банально сравнивать эти два события в рамках их воздействия, но опять-таки, спросите любого металлиста определенного возраста, какое из двух событий задержалось в его или ее памяти дольше всего, и получите только один очевидный ответ.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы на карту СберБанка:
4276 8700 3837 0339
Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
     Гитары          и все остальное