JIMI 

     Гитары          и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


БЕЗУМНЫЙ ПОЕЗД.
ВЕЛИКАЯ ЖИЗНЬ И ТРАГИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ РЭНДИ РОУДСА.
Автор: Джоэл МакАйвер.
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail). Гитарная редакция: Сергей Тынку. 2018



ГЛАВА 2. 1976-1979.

В 1975-ом Рэнди закончил среднюю школу Бербанка, и наконец был готов заняться тем, что ему хотелось больше всего на свете – то есть, играть на гитаре. Рэнди играл на гитаре как преподаватель – едва он закончил школу, как Делорес предложила ему работу в Musonia, и как участник Quiet Riot, которые начали регулярно выступать с концертами в клубе The Starwood. Это местечко располагалось на углу бульвара Санта-Моника и Crescent Heights Avenue в Западном Голливуде.

На данном этапе интересно заметить, что преподавание оказало на гитарный стиль Рэнди гораздо большее влияние, чем выступления с группой. Как он позже объяснил, именно искусство обучения ребят тому, что они больше всего хотели изучать, помогло ему понять свое отличие от других. Рэнди вспоминает, что приступив к обучению, он начал формировать свой уникальный стиль, сочетая то, что хотели изучать его ученики с собственными техническими приемами. Как позже вспоминал Рэнди, его уроки главным образом опирались на упражнения как для руки, извлекающей звук, так и для руки, зажимающей лады. “Я заставлял своих учеников упражняться в звукоизвлечении приемом “хаммер-он” вверх и вниз по грифу, проходя все лады каждым из четырех пальцев по одному разу на каждой струне. Я заставлял их делать “хаммеры”, начиная с первого лада на каждой струне по очереди. Затем они делали то же самое, перемещаясь в позицию грифа на втором ладу, на третьем, и так далее. Если ты занимаешься этим каждый день, то становишься сильнее. Делай это упражнение на чистом звуке, не используя дисторшн. Дисторшн – это жульничество. Я всегда много времени уделял технике “дабл пикинг”: берешь несколько нот, и играешь их как обычно, затем пытаешься синкопировать последовательность, извлекая каждую ноту переменным штрихом. Самое главное в игре на гитаре – принимать все “как есть”. Не пытайся объять все и сразу. Ищи свой стиль. Вот что действительно важно”.

Делорес заметила реакцию учеников Рэнди на его преподавание, и была очень довольна увиденным: “Они выходили из комнаты на седьмом небе от счастья благодаря положительному опыту” – говорит она. Вот что говорит один из них, приятель по имени Кит Бейм: “Я очень любил Рэнди и питал к нему огромную долю уважения, как и другие его ученики. Их было человек сорок, а то и больше. Рэнди не просто обладал талантом: у него была харизма. Он был дружелюбным, но больше всего ему нравилось учить и помогать другим стать более профессиональными гитаристами. Он почти всегда опаздывал, и мы тратили около получаса в неделю на смех, болтовню и обучение. Он, бывало, говорил мне: “Кит, почувствуй, что гитара – это часть тебя. Используй ее для самовыражения”. Важно то, что Рэнди заставлял Бейма говорить языком гитары: “Люди не говорят как роботы. И ты тоже не должен играть на гитаре как робот. Делай акценты в своей игре”. Он усердно работал со мной, чтобы помочь мне сформировать свой стиль. Стоит ли говорить, что он обладал огромным влиянием и был большим источником вдохновения, чем можно себе представить”.

Успех Рэнди в качестве учителя – это еще одна причина, по которой он преуспел как гитарист: проще говоря, он никогда не уставал от своего инструмента, и неважно, сколько часов он провел за ним. “Я преподавал по восемь часов в день, шесть дней в неделю, по полчаса на каждого ученика” – вспоминал он позднее. “У меня были маленькие дети, подростки и даже несколько человек постарше. Когда сидишь и играешь весь день напролет, ты развиваешь большую скорость. Я также учился чтению нот с листа, но мне сначала нужно было взглянуть, затем обдумать и только потом сыграть. И примерно после третьего раза я мог читать нотный текст. Думаю, половину твоего звучания составляет то, как ты играешь. Большая часть твоего звука – в твоих руках. Если ты много времени уделяешь глушению струн, а затем выходишь на сцену и играешь громче, у тебя по-прежнему будет тот же звук. Нельзя лениться. Ты должен хотеть играть. Ты должен полюбить свою гитару. Как я в свое время”.

Фрэнк Санта Круз был учеником Рэнди, а чуть позже станет его близким другом. Как вспоминает Фрэнк: “Бербанк – небольшой городок. Все хорошо знают друг друга. И у нас с Рэнди был общий друг – школьный приятель моей жены по имени Тони Мур. Он был барабанщиком, играл на местном уровне и водил дружбу с Рэнди и Келли Гарни и ребятами из их окружения. У него был потрясающий дом: двухэтажный особняк с витражными стеклами и напольным покрытием из твердых пород древесины. Это был огромный дом, который идеально подходил для всяких тусовок. Помню, один раз в феврале 1978-го туда заявились Рэнди и пара участников Quiet Riot. Тони чуть ли не умолял его сыграть, ведь Рэнди был местной легендой. Я никогда не слыхал о нем раньше, но все знали, кто это такой. Наконец он согласился, взял в руки гитару и начал блюзовую импровизацию с другими музыкантами, которые по случаю оказались там. Я просто с катушек съехал. Просто феноменально то, что его игра была настолько мощной и эмоциональной. Это завораживало”.

Он продолжает: “Я никогда не слышал, чтобы кто-то так играл. Я был в восторге, и подумал, что он мог бы показать мне что-то из своего материала. Я иногда брал в руки гитару и немного бренчал, но ни фига не понимал в том, что делаю. У меня не было четкой цели и реального чувства упорядоченности, да и не очень-то я смелый человек, поэтому я собрал всю свою волю в кулак и подошел к нему с вопросом, может ли он научить меня”. Рэнди вытащил визитку и протянул мне. Это был самый приятный парень на свете. Он сидел за пианино и спокойно играл. Рядом с ним стоял бокал белого вина. А еще Рэнди был очень остроумным: он был очень умен для парня двадцати одного года. Рэнди был невероятным, он обладал какой-то уникальной аурой, которую ты мгновенно ощущал, стоя рядом с ним. И вот я позвонил ему спустя пару дней, и мы начали заниматься”.

Фрэнк, чьи навыки игры на гитаре в тот момент были малоразвиты, вспоминает, что первым советом Рэнди был совет обновить оборудование. “Сначала он сказал, что мне придется достать годное оборудование, так как у меня была только гитара из универмага. Он снарядил меня копией гитары Les Paul из маминой музыкальной школы и небольшим репетиционным усилителем Fender с педалью MXR Distortion Plus. В следующие несколько лет он изо всех сил старался научить меня, и я заставил его попотеть, потому что недостаточно уделял времени упражнениям. К тому же у меня напрочь отсутствовало чувство ритма! Я хотел играть пальцами, не хотел использовать медиатор, и этим он сводил меня с ума. Каждую неделю он давал мне медиатор и заставлял практиковаться с ним. На самом деле у меня дома до сих пор лежит целая коллекция подаренных им медиаторов, потому что я постоянно возвращался без медиатора, и каждый раз он выдавал мне новый”.

На вопрос об особенностях обучения Рэнди, Фрэнки вспоминает: “Он показывал мне всякие мелкие трюки, которые использовал в своих соляках. Тональности, аккорды баррэ, как из звуков получаются аккорды. Я упоминал песню, которая ему нравилась, затем он вытаскивал ее и спрашивал меня, что я о ней думаю. Скажем, песню “Hot Blooded” группы Foreigner. Он разбирал ее и показывал мне аккорды, ритм, как накладываются соляки. Он просто ломал песню и собирал ее заново. Рэнди использовал свой кремовый Les Paul и усилок Fender Harvard. Все это визжало, когда он использовал педаль MXR Distortion Plus. Он извлекал из этого усилителя очень грубые звуки, и исполнял их на предельной громкости. Это было очень непринужденно, очень дико”.


Рэнди в эпоху Quiet Riot

Делорес вспоминала, как ее сын совмещал свою работу с работой в Quiet Riot: “Рэнди преподавал весь день, до тех пор, пока ему не нужно было идти. Самое позднее – в 7 вечера. По понедельникам и вторникам они выступали не слишком часто, потому что большая часть их концертов приходилась на вторую половину недели, начиная примерно с четверга, и особенно по выходным. А потом им приходилось проводить день репетиций. Обычно это было в среду. Поэтому, в свободные от выступлений дни у него был очень плотный график преподавания. В определенные дни он тратил на преподавание еще больше времени. А потом я пыталась расслабиться в те дни, когда он играл. Он всегда преподавал по субботам, но мы начинали очень рано, поэтому он мог рано закончить. Так что у него был довольно напряженный график. Если не ошибаюсь, каждую неделю они давали по четыре-пять концертов. Они были очень популярны. Само собой, как и все группы, мы всеми правдами и неправдами старались заполучить контракт на запись. Они писали свои песни. Рэнди писал всю музыку, а вокалист Кевин Дюброу писал все тексты песен”.

Уроки проходили в гостиной дома Роудсов по адресу Амхерст-драйв, где Рэнди преподавал после школы, и Фрэнк помнит, что Делорес периодически заявляла о своем присутствии. “У нее был довольно устрашающий вид, когда я брал уроки. Внушительная женщина. Иногда она приходила домой прямо посреди занятий и уходила на кухню готовить обед. Кухню находилась рядом с гостиной, где мы упражнялись, и когда она приходила домой, я понимал, что пришло время уходить, услышав, как она передвигается по дому”.

Тами Форвард тоже вспоминает об устрашающем присутствии Делорес: “Если ты нравишься миссис Роудс, она тебе и слова не скажет! Мы все уважали ее, потому что нас воспитывали в строгих традициях уважать своих родителей и пожилых людей, поступать по совести и работать ради поставленных целей”. Интересно заметить, что характер Рэнди когда он преподавал, отличался от характера матери: он был скорее легким на подъем, чем строгим. Как отмечала сама Делорес: “Рэнди был очень успешным учителем, потому что ему удавалось находить общий язык с учениками. У него был собственный способ подачи знаний, даже в сфере рок-музыки. Он разработал собственную методику, и она немного отличалась от методики обычного учителя, который ходит от одного ученика к другому. И он всегда, опять же, отдавал должное тем временам, когда был молод, у него не было пластинок для прослушивания, и он сумел найти способ самостоятельно изучить все тонкости гитарного ремесла. Поэтому-то он и был прекрасным преподавателем, и очень успешным. У него была большая группа учеников”.

Фрэнк Санта Круз дополняет аналитику Делорес воспоминаниями о том, что Рэнди был многогранен как преподаватель: “В тот момент я хотел стать бас-гитаристом, поэтому принес бас, и он показал мне, как на нем играть. Роудс умел нарезать на басу – запросто играл диско или джаз. Этот парень был хамелеоном: он мог сыграть практически все. Это был все равно что твой личный музыкальный проигрыватель. И он делал это абсолютно непринужденно, без всяких усилий. Он был самым терпеливым, самым добрым человеком, какого можно встретить, но при этом очень серьезным. Я слыхал мнения о разных его ипостасях: что он бывал не в духе, или что у него было безумное чувство юмора и он был немного чудаком. Мне все это понятно”.

Тами Форвард тоже помнит немного необычное чувство юмора Рэнди: “Все дети тусили на углу Олайв и Шестой, на газоне за стеной. На газоне росло большое дерево, и мы обычно сидели на углу. Помню, как мы брали в руки траву и проговаривали в нее свои имена. Однажды мы сидели на газоне, у Рэнди пришла в голову абсолютно безумная идея покурить сигарету, зажатую у меня между пальцами ног. Он водрузил сигарету между моими пальцами, потому что я везде ходила босиком, но когда он наклонился, чтобы затянуться, сигарета прилипла к его губе. Когда он убрал лицо, сигарета обожгла мне ноги. Никогда этого не забуду, потому что у меня остался шрам”.

Она продолжает: “Нас постоянно спрашивали, не близнецы ли мы, потому что у нас обоих были длинные светлые волосы, да и одевались мы одинаково. Один раз нас остановила пожилая пара и спросила, не близнецы ли мы. Я уже хотела сказать: “Нет”, как Рэнди сжал мою руку и сказал: “Конечно, конечно, мы близнецы!”. Потом притянул к себе, поцеловал и посмотрел на них краешком глаза своей знаменитой дьявольской ухмылкой. Просто чтобы посмотреть на их реакцию. Пожилая парочка ахнула: “О, Боже!” Мы смеялись над этим не одну неделю, и он бывало говорил, что хочет прогуляться в торговый центр, чтобы повторить это снова и пощекотать старичкам нервишки”.

В перерывах между обучением, концертами с Quiet Riot и тусовками с друзьями, у Рэнди почти не оставалось времени ни на что другое. Все свободное время посвящалось упражнениям на гитаре, что неудивительно, так как теперь он был мастером своего инструмента. И хотя на этом этапе игра Рэнди на гитаре скорее была просто превосходной, чем дьявольски продвинутой и искусной, как через год-два, все же он умел ошеломлять своих слушателей. Делорес, сама прекрасный музыкант, описывает его игру следующим образом: “Рэнди играл с большим чувством, у него был потрясающий звук, и он играл очень быстро. Он действительно играл чудовищно быстро. Гитара в его руках могла звучать как у прекрасного концертного виолончелиста. И это всегда меня поражало, потому что я занимаюсь музыкой долгое время, и говорю это не потому что он мой сын. Я оцениваю его как музыкант. Я слышала многих музыкантов. У Рэнди был живой, окрыляющий звук! Этот звук вдохновлял и его учеников”.

К этому моменту Рэнди успел послушать лучших музыкантов современности. Он изучал и экспериментировал с их соответствующими гитарными стилями. Лесли Уэст был его любимчиком, как и Ричи Блэкмор и Джефф Бек. Кроме того, он упоминал имена блюзменов БиБи Кинга, хард-рокеров Майкла Шенкера, Ронни Монтроуза и Стива Люкатера. Заметьте, что рок-музыка для Рэнди по-прежнему была относительно новой областью, несмотря на его отличное владение гитарой. По крайней мере, он чувствовал, что некоторые его ученики знают о роке больше него самого. Его вкусы расширялись в различных направлениях. Называя Блэкмора одним из самых влиятельных гитаристов современности, он продолжал поиски мастеров гитарного искусства. Как вспоминал Келли: “Он в больших количествах слушал потрясающих современных джазовых гитаристов. Ему очень нравился Эл Ди Меола. Ему нравился Лютер Аллисон и некоторые другие. Рэнди говаривал, мол, а ты это слыхал? Ему очень нравилась такая музыка”.

С высоты прошедших лет легкая неуверенность Рэнди при оценке своих способностей – большое откровение. Однажды он сказал: “Я боялся соревноваться, потому что был уверен, что все вокруг намного лучше меня. Гитарный мир был мне так близок, что мне казалось, будто все прекрасны. Поэтому я не мог копировать чужие соло. Я просто разучивал свои собственные”. Понятное дело, Рэнди был не единственным искусным рок-гитаристом из района Лос-Анджелеса: в какой-то мере в истории Рэнди настоящей проблемой был Эдди Ван Хален, топовый гитарист из новой лос-анджелесской группы с середины до конца 1970-х. “Все знали, что эти двое были лучшими” – не без основания утверждает Келли Роудс. Оба гитариста находились на передовой рок-сцены, исполняя хитроумные соляки по классическим канонам. В частности, гармонический минор, а также сочетание высокоскоростного тэппинга и медиаторного звукоивлечения, которое вышло на первый план в музыке их групп, соответственно. И хотя их способности были примерно равны, по сей день невозможно сказать, кто из них был более продвинутым музыкантом на данном этапе, и дело вовсе не в сравнительной популярности их групп.

И Quiet Riot, и Van Halen появились в зачаточном состоянии где-то в 1974-ом, первая в Бербанке, вторая – в Пасадене. И хотя обе группы несколько лет блуждали во тьме, пока Van Halen наконец не заключил контракт с Warner Brothers, развитие неожиданно усилилось, и их одноименный дебютный альбом наделал немало шороху после выхода в феврале 1978-го. К сожалению, Quiet Riot не удалось заключить сделку ни по любви, ни ради денег, несмотря на свой яркий внешний вид. В избранное сценическое “обмундирование” Рэнди в первые годы Quiet Riot входили огромный галстук-бабочка поверх жилетки и голая грудь, одежда “в горошек”. Этот образ идеально сочетается с андрогенным шаблоном глэм-рока середины 70-х, но не сочетается с более прямолинейным хэви-метал образом, который Рэнди примет несколько лет спустя.

Гитарный мастер Гровер Джексон, чья компания Charvel только-только появилась в конце 1970-х, очень отчетливо помнит гитарное движение в ЭлЭй. “В те дни это была довольно закрытая сцена” – отмечает он. “Было не так много мест для выступлений, а группы еще не заключали контракты на запись. По городу было всего четыре звездных парня. Эд Ван Хален очевидно был одним из них, как и Рэнди. Джордж Линч из Dokken тоже был одним из них, а еще четвертый парень по имени Джимми Бейтс, но ему не повезло в жизни. Он играл в местной группе под названием Stormer. Проблема Джимми в том, что он был на четыре-пять лет старше всех остальных, и у него уже начали выпадать волосы, поэтому он носил стрижку “маллет”. Это когда спереди и по бокам волосы короткие, а сзади длинные, так что ничего личного, но этот парень был не самым привлекательным парнем в мире. Но играл он дай Бог, он был прекрасен”.

Джексон продолжает рассказ: “Quiet Riot не могли арестовать. Они не могли заключить контракт, чтобы спасти свою жизнь. Опять же, ничего личного, но Кевин Дюброу был сложным человеком. Он был довольно тщеславным и не таким уж простым парнем, но в его защиту могу сказать, что, как и многие, он искренне любил и уважал Рэнди. Между ними была тесная связь, хоть они и были почти полными противоположностями. Рэнди был самым милым парнем какого можно встретить, а Кевин бывал сложным. Так или иначе, итог в том, что они слонялись по городу целую вечность, но не видать им контракта, как своих ушей. Группам, как правило, было трудно получить контракт, ведь Van Halen только-только пробились наверх, по сути приоткрыв двери всем остальным”.

После многолетних выступлений в The Starwood и других рок-площадках Лос-Анджелеса, Quiet Riot подготовили ряд собственных песен. Рэнди написал большую часть материала при поздней помощи Дюброу: “Песни в основном писал Рэнди. В той группе я не считал себя композитором, но у нас уже были готовы тексты к паре-тройке первых песен. Их отдали мне. Вот так все было. А потом Рэнди сказал мне, типа, ты вокалист – тебе и песни писать. И тогда я начал писать песни просто в силу необходимости. Я хочу сказать, одна из причин, почему я так громко пою, заключается в том, что мне приходилось перекрикивать гитару Рэнди Роудса. Вот в чем все дело, понимаешь?”

Песни Quiet Riot практически во всех случаях держались на риффах Рэнди. Эти риффы, хоть и намного менее мужественные, чем они будут в его следующей группе, были источником жизненной силы песен, к которым его соляки добавили налет мастерства. Общий подход отчасти выражался в виде реакции на известных музыкантов, чьи работы Рэнди разбирал со своими учениками. “Большая часть песен в стиле хэви-метал написана в миноре” – объясняет он, “поэтому в своих соло ты можешь использовать минор в большом количестве, и те автоматически приобретают налет классики. Чем больше ты отходишь от этого, тем больше ты находишь нот или аккордов, типа уменьшенных аккордов, которые тоже звучат как классика… Лесли Уэст – один из моих любимых гитаристов на все времена. Обожаю то, с каким чувством он играет. Кроме того, в своей игре он использует множество классических элементов. Он мелодичен, но заносчивый”.

Приход Дюброу отчасти изменил динамику написания песен группы, как вспоминает Келли Гарни: “Не считая игры на гитаре, Рэнди придумывал идеи для многих песен. Обычно, Рэнди приносил какую-нибудь идею, а потом уже все хватались за нее. Думаю, что у многих групп так. Рэнди был очень плодовитым автором, всегда придумывал что-нибудь новенькое. В первые годы он и я придумали множество риффов для джемов, но позже, с приходом Кевина именно он и Рэнди написали большую часть песен”.

Концерты, которые группа регулярно давала в The Starwood, быстро становились среди молодежи событиями, которые просто нельзя пропускать. Позже Келли Роудс вспоминал, с каким рвением к ним готовился Рэнди: “На ум приходит воспоминание, как он готовился к концерту в Starwood, с какой тщательностью он менял струны на своем Les Paul. Рэнди предпочитал струны калибра 10 или 9, и он очень аккуратно натягивал струны на Gibson, словно тот был драгоценным. Постоянно вспоминаю об этом, когда думаю о той гитаре. Я постоянно вспоминал этот эпизод, когда менял струны на кухне для одного из его многочисленных выступлений в Starwood. Он очень осторожно прикасался к гитаре, он ее просто обожал. Нет никаких сомнений, что гитара была его жизнью”.


Рэнди с гитарой Les Paul, на которой он играл будучи участником Quiet Riot, а потом и группы Оззи Осборна

Фрэнк Санта Круз посещал эти концерты, но видел он и другую сторону Рэнди – сторону “останься дома”. “Мы с женой ходили в клубы, чтобы посмотреть на его выступления с Quiet Riot, но не считая этого мы были домоседами и, на мой взгляд, это затрагивало и его тоже, ведь он тоже был домашним мальчиком. Нет, нельзя сказать, что он не любил ходить на тусовки и веселиться. Наш общий друг Тони Мур был довольно диким, и у них с Рэнди был особый дух братства, когда они ходили клубиться на бульвар Сансет Стрип. Он даже прозвал нас с женой “Оззи и Гарриет” в честь пожилой пары из популярного американского телешоу, что-то его там заинтересовало”.

Несмотря на популярность живых выступлений, у Quiet Riot практически не было шансов привлечь внимание широкой общественности, как вспоминал Дюброу. “Van Halen получили контракт за пару лет до этого, и мы думали, что будем следующими, но этого не случилось” – вздыхает он. “По большему счету на тот момент в городе мы были единственной хард-рок группой. Motley Crue только-только начинали, поэтому их основной публикой были клубы. А мы существовали как Quiet Riot уже добрых несколько лет”.

Многие из первых рекламных снимков Quiet Riot были сделаны нашим другом Роном Соболом, и вот что он помнит: “Кевин знал, что я начинающий фотограф. Он тоже был фотографом. Мы отправились делать первые рекламные снимки 8*10 примерно в июле 1975-го. Мы снимали на улицах и в окрестностях Бербанка, штат Калифорния. Первый рекламный снимок был сделан в The Starlight Bowl в Бербанке. Кроме того, мы снимали в Griffith Park и Travel Town. Как только они выбирали понравившуюся фотографию, я тут же ее печатал. А еще я придумал дизайн их логотипа. Поначалу я фотографировал почти каждое их концертное выступление. Свет в клубах был ужасен, поэтому я взял на себя и освещение для группы”.

Собол вспоминает, что фотосессии, как правило, проходили очень весело: “Все действовали сообща. В каждом жил эдакий “очкарик”. С каждого места была минимум одна испорченная фотография, потому что или ее изрезала на куски группа, или они пытались приложить себя, а может и меня. Кевин особенно любил разные места, потому что он сам был фотографом”.

Эти сессии также были возможностью Собола оценить внутреннюю динамику группы. Как он вспоминает: “Кевин был бесспорным лидером, когда дело касалось направления, мотивации и стремления делать все как профессиональная рок-группа. Рэнди был музыкальным лидером, и Кевин обожал его самого и его музыкальные способности. Не хочу их сравнивать с, скажем, Джаггером и Ричардсом или Тайлером и Перри, но если посмотреть на эти отношения с музыкальной точки зрения и “перевести их в низшую лигу”, то у вас сложится представление о том, чем они занимались”.

Собол вспоминает: “Келли был явным бунтарем, и я уверен, что он видел, как угасают его тесные детские отношения с Рэнди, потому что Рэнди и Кевин становились сплоченнее. Они стали музыкальными лидерами группы. На мой взгляд, в этом может быть причина его злоупотребления алкоголем в те годы, так как Кевин и Рэнди много времени проводили вместе, работая над группой. Дрю, казалось, просто был с ними “за компанию”. Если у него была хорошая идея, то они ее использовали, но все остальное проходило через Кевина и Рэнди”.

Собол тоже сыграл свою роль в написании песен: “Меня пригласили выступить соавтором текстов песен. Кевин, Рэнди и я отправились домой к Рэнди писать тексты. Если у меня была плохая идея, то они были безжалостны в своих оскорблениях на мой счет, но мне удалось добиться того, что меня упомянули на обеих японских пластинках”.

Видимо внутренние отношения в группе несколько пошатнулись. Дюброу не только взял на себя соавторство вместе с Рэнди, переняв его у Келли и вызвав у басиста злобу. Вокалист в свою очередь негодовал из-за влияния девушки Рэнди. По крайней мере, это тайный смысл слов Кевина в беседе с репортером Дианой Пирсон: “Наш главный спор заключался в том, что Рэнди и Келли хотели в большом объеме исполнять материал Элиса Купера, а я не был большим поклонником Элиса Купера. Кроме того, девушка Рэнди в тот момент оказывала влияние на принятие решений в группе. Я такой: “Эй, почему она принимает решения? Она ведь даже не участник группы” Без сомнения, я привнес в группу деловой посыл, которого явно не хватало. В тот момент я встряхнуть их. Рэнди и Келли были просто детьми. Мне было 18, но у меня была деловая хватка. В итоге мы все устаканили”.

При этом привязанность Дюброу к Рэнди похоже только укоренилась. Как он говорит: “Он был очень веселым...хорошим парнем, очень харизматичным, очень саркастичным. Все это располагало к себе. Он был не таким, каким его все сейчас себе представляют, это уж точно. Я хочу сказать, я представляю его таким, каким он был и все это не имеет ничего общего с тем, что о нем говорят. Он был милым, но не был слащавым. Это был приятный парень, но при этом не лишенный сарказма и некой доли нахальства. Я хочу сказать, он был самоуверенный и наглый”.

И хотя группа испытывала трудности с поиском достойного лейбла звукозаписи, или на худой конец любого лейбла, менеджеры кружили как акулы. Вспоминает Дюброу: “Один из тех, кого я знал, упомянул парня по имени Деннис. Он был владельцем технической компании. У него за домом располагалась студия, где он бесплатно разрешил нам репетировать. Он знал, что у нас нет денег. Кроме того, он стал нашим менеджером. Он договорился о нашей записи в Sound City в Венеции, где мы записали свою первую демку. Мы записали три песни. Вскоре мы поняли, что менеджер “не поможет нам попасть из пункта А в пункт Б”, поэтому расстались с ним. Затем за нас взялась компания GTO. Они хотели управлять Quiet Riot, и реально помогли нам найти свой образ”.

Продолжает Келли Гарни: “Еще до каких-то успехов, если это можно так назвать, мы дали пару-тройку клевых выступлений. Мы даже выступали с группой, в которой играл легендарный рок-барабанщик Томми Элдридж. Но когда мы делали все вместе, это было весело, пока не пришел новый менеджмент и не написал для нас довольно жесткое расписание репетиций. Мы выступали в The Starwood, просто прозябали там годами. Это был прекрасный клуб, я всегда считал его единственным клубом на Сансет той эпохи, куда можно было сходить посмотреть на настоящий уличный рок-н-ролл. Он привлекал зрителей, что шло нам только на пользу, но это было довольно суровое местецо. Иногда там было небезопасно”.

В какой-то момент менеджмент Quiet Riot подрядил поклонников группы выразить протест у лосанджелесского офиса A&M Records, одного из крупнейших коммерческих лейблов того дня. “Фактически мы там даже не выступали” – вспоминает Дюброу, “Наши фэны забрались на грузовик с платформой и пикетировали лейбл лозунгами “Подпишите Quiet Riot!” Я хочу сказать, они могли уже десять раз нас подписать! Но даже те, кто подписал нас в итоге, не знали, что они получили”.

Те, о ком он говорит, это CBS Japan, которые в итоге предложили Quiet Riot контракт на запись. В отсутствие интереса с американской стороны, группа быстренько подписала контракт, и наконец стала деловым партнером, готовым, чтобы его воспринимали всерьез. “Единственный контракт на запись, который нам удалось получить, предложила фирма CBS/Sony из Японии. Все американские лейблы положили на нас. Буквально каждый. Пару лет спустя стало тяжело это продолжать и сохранять надежду” – говорит Келли.

Дюброу объясняет, что путь к контракту оказался долгим и тяжелым: “Наш менеджмент – это долгая история. Нас подписали в 76-ом, и мы устроили презентацию для Casablanca Records. Основатель лейбла Нил Богарт обожал нашу группу. Сказал, что подпишет группу, но через неделю передумал. Мы отыграли перед всеми остальными лейблами. Все отказались. А потом подошел Богарт и сказал: “Я передумал, я подпишу их”, и мы приступили к записи альбома, а потом он передумал снова. В разгар записи альбома мы перешли на лейбл Buddha, и они сказали, что подпишут группу, но в итоге обанкротились. И вот мы застряли посреди записи, и менеджмент дал нам денег, чтобы мы закончили запись. Они не могли найти американский лейбл для подписания контракта, поэтому обратились в Японию, так как те еще управляли группой Angel, а она была очень популярна в Японии, и убедили CBS/Sony выделить деньги на запись”.

“Это досадно” – добавляет Рэнди. “Мы думали, что мы хороши, но рекорд-компании продолжали нам отказывать. Мы были уверены, что успех Van Halen пойдет нам на руку, но по сути он сделал только больнее. Большинство людей из компаний звукозаписи говорили: “Нам не нужна вторая метал-группа из ЭлЭй”. Именно поэтому мы выпустили альбомы в Японии. Там большой рынок рок-н-ролла, и в тот момент мы просто очень хотели выпустить свои пластинки, и неважно где”.

Записанный в Wally Heider Studios в Голливуде, в условиях трудностей с менеджментом и финансовой неопределенности, “Quiet Riot I” должен был получиться довольно бессвязным альбомом. Таким он и вышел. Первая пластинка с записями Рэнди имела аляповатую обложку, и несмотря на бесспорное мастерство ее создателей, звучала не особо убедительно. В 12 песен вошли вялые кавер-версии песен “Tin Solider” группы The Small Faces и “Glad All Over” группы The Dave Clark Five. Лучшими композициями бесспорно были “Back to the Coast” и “Look in Any Window”, соавторами которых выступили Келли и Рэнди Роудсы. Пит Уилкинсон по сей день заявляет о своих правах на эту песню: “Я написал песню для Рэнди, которая вошла в этот альбом – “Looking in Any Window”. Я написал к ней текст. Когда мы писали эту песню, мы договорились, что я буду упомянут как автор текста, а он как автор музыки. Мне было плевать, получу я с этого деньги или нет. Увидев пластинку, я понял, что он меня обманул. Я подумал: “Что за хрень!” Я был очень зол, потому что мы так не договаривались: “Я написал эту песню, и хочу признания своего труда”, и он мне наплел какую-то ересь про юристов. Когда-нибудь ты на собственной шкуре узнаешь, каково это”.

“Quiet Riot I” произвел фурор в Японии, как однажды сказал Келли Гарни: “У меня до сих пор лежит пачка писем от фэнов. А еще о нас написали довольно длинные рецензии в журналах. Нас называли “Следующим Большим Открытием”, “Новым Звучанием” в музыке. Плохо то, что наши пластинки никогда не продавались здесь, в США. Поэтому не покидало чувство, что у тебя никогда и не было контракта на запись. Ты получал пластинку, мог посмотреть на нее, но ясен пень, ты не мог пойти в магазин аудиозаписей и купить ее, потому что импортные пластинки тогда были не в ходу. Предсказуемо, что популярность группы на Дальнем Востоке не вылилась в успех в Америке, хотя по слухам группа и менеджмент пытались организовать тур по Штатам в поддержку альбома. “На этой пластинке есть хорошие песни, да и исполнение на высоте” – настаивал Рэнди позже. “Мне бы хотелось, чтобы эти альбомы выпустили здесь, потому что в конце концов мы были американской группой””.

В конце 1977-го Quiet Riot записали второй альбом для выпуска в следующем году, опять-таки исключительно в Японии. На этот раз запись проходила в знаменитом Record Plant в Голливуде. Как вспоминал Дюброу: “Студия Record Plant была хороша. Мы записали там второй японский альбом. Там же они микшировали “Live At Budokan” группы Cheap Trick. Помню, как там суетились парни и добавляли кучу всего, потому что исходная запись Live At Budokan была далека от совершенства. Вот, пожалуй, и все, что я реально помню. Я к тому, что вы бы слышали разговоры или слухи. У них были так называемые Rack Room. Это комнаты с джакузи и прочими штуками”. Наркота тоже была на виду. “Это было задолго до любого употребления наркоты с моей стороны” – рассказывает Дюброу. “Я был очень наивен по поводу происходящего. Эти парни не спали всю ночь, а я жрал пончики Winchell и тоже не спал”.

Дюброу, у которого позже развилась зависимость от кокаина, которая оказалась его крахом, на тот момент был не искушен в таких вещах. “Я не знал, чем занимаются все остальные. Лишь годы спустя я узнал, что там творилось. Однажды я спросил Рэнди: “Как получилось так, что я ничего не знал об этом?”, а он мне: “Все знали, как ты ненавидишь наркоту, поэтому никто не делал это у тебя под носом”. Дико слышать такое”.

Имея второй альбом в кармане и с приближением даты релиза, группа вернулась домой к своему обычному концертному расписанию. Разве что спустя столько лет оно утратило былой лоск. Существующие трения между Келли и Дюброу, и в какой-то степени между Келли и Рэнди начали усиливаться, и это было неизбежно в плане того, что рано или поздно произойдет развязка. Тами Форвард, которая была свидетелем этих отношений еще в Бербанке, объясняет: “У Кевина было две стороны. Его личная сторона была в том, что он очень приятный парень. Когда он поднимался на сцену, возможно он немного задирал голову, и думаю у него были проблемы и с Келли, потому что Келли защищал свою дружбу с Рэнди. Кевин казался довольно спокойным парнем вне сцены, но на сцене у него был образ рок-звезды. Иногда он налетал на Келли из-за того, что Кевин дружил с Рэнди. Если говорили Рэнди и Кевин, то Келли всегда приходилось молча наблюдать в сторонке. Вот так все и было на протяжении всех его отношений с Рэнди. Он всегда ревновал к другим людям. Я к тому, что у Рэнди были и другие друзья”.

Она продолжает: “Когда Келли был не в духе, мы с Рэнди прятались под застекленной террасой Рэнди на заднем дворе, чтобы он не знал, где мы. Когда Келли приходил в расстроенных чувствах, сосед предупреждал нас, что он уже заворачивает за угол, и мы буквально бежали и прятались задней площадкой”.

“Он и Рэнди много спорили, и иногда устраивали перепалки прямо у него в спальне: “Миссис Роудс говорила, ладно, Келли, с тебя хватит. Пора домой”. Он выходил из себя и не возвращался несколько дней. Но так было не всегда. Только когда он был не в духе”.

Келли и Рэнди время от времени дрались, но все ссоры заканчивались миром, до одной особой ссоры, которая подточила их и без того хрупкие отношения. Как объясняет Келли: “Я никогда не видел, чтобы Рэнди кричал. Это был не тот человек, чтобы злиться, хотя у нас были свои мальчишеские разборки. Последняя привела к моему уходу из Quiet Riot. Думаю, то забавная история, но очевидно некоторым она совсем не кажется забавной. А произошло вот что: прошлым вечером у нас была ужасная ссора, я пошел в рок-клуб, где мы иногда выступали. Он назывался The Cabaret. Там были две телочки типа групи, и пока мы смотрели за выступлением группы, помещение вдруг начало заполняться дымом. Клуб был охвачен огнем, все паниковали и бежали оттуда, группа побросала инструменты, спрыгнула со сцены и сбежала. Все кричали, повсюду был ад. А я просто спокойно сидел, наблюдая за всем этим с двумя девушками. Они смотрели на меня, типа: “Разве нам не стоит тоже сматываться отсюда?”, а я просто сидел. Я не боялся огня, от которого все убегали, но через какое-то время стало довольно дымно, поэтому я сказал: “Ладно, давайте убираться отсюда, девчата””.

Он продолжает: “У парадной двери был бар. Я перелез через него и начал загружать этих девок всякими бутылками ликера. Они унесли по пять бутылок виски в трусиках и лифчиках, а я сувал бутылки в себя, куда они только влазили, а потом мы как обычно вышли прямо из парадной двери. Когда мы вышли, огромная пожарная машина припарковалась прямо перед нами, не показывая всем, как мы уходим оттуда, и мы просто подошли к машине, где пожарные вытаскивали рукава. Пожарные машины все прибывали и прибывали. Казалось, нас никто не замечал. Я подошел к своей машине, открыл багажник и сказал: “Бросайте все туда, девчули”. Они погрузили бухло, и я поехал домой”.

На следующее утро Келли пригласил Рэнди приехать и угоститься из его новоприобретенного тайничка с бухлом. “На следующий день я позвонил Рэнди со словами: “Слушай, чувак, зацени прикол. Прошлой ночью я был в Cabaret. Там случился пожар. Все стали с криками сваливать оттуда”. И я рассказал ему, что произошло. Я сказал: “Ты не поверишь, сколько бухла я сюда притащил. Не приедешь чуть позже?” И он такой: “Ок”. А в те первые годы в Quiet Riot у нас с Кевином были взрывоопасные отношения. То есть мы практически не могли находиться вместе в одной комнате, не устраивая драки. Он был гораздо больше меня, и он был хорошим бойцом, поэтому я всегда от него отхватывал. Даже есть видос, где я пою с ним в один микрофон, и у меня фингал под глазом! Он явно был не тем, с кем бы я хотел быть в группе в то время, и поэтому, проведя весь день, бухая с Рэнди, который привел нашего хорошего друга Кима МакНейра, к восьми-девяти часам мы конкретно нажрались. Вот тогда-то я начал: “Надо выпереть Кевина из группы”. И Рэнди такой: “Нет, не надо, он никуда не пойдет. Он продвинул нас. А я ему: “Да он отстой! Он ужасный, он чудовищный. Кевин совсем не то, что мы искали””.

Келли продолжает: “Сегодня я вспоминаю те годы и думаю, что если бы в той группе на ударных играл Томми Ли, а Дэвид Ли Рот пел, мы бы добились успеха за один день. Мы начали спорить, и спор немного накалился. Я был единственным участником группы, который жил за свой счет. Все остальные до сих пор сидели на шее у родителей. А я жил в гетто, населенном мексиканцами. Там, где я жил, приходилось несладко, и у меня под стулом лежала пушка. Я сказал ему, мол, убирайся из моего дома, и он такой: “А ты заставь меня уйти”, и я ему: “Хорошо!” Затем вытащил свою пушку и выстрелил в потолок у него над головой”.

Он объясняет реакцию Рэнди: “Многие скажут, что я пытался убить Рэнди Роудса, но я стрелял всю свою жизнь, и я неплохой стрелок. Если б я хотел это сделать, то уже сделал бы. Я просто хотел его немного напугать, думая, что это заставит его уйти. Но он сделал то, чего я от него не ожидал: он поднялся и атаковал меня. Пистолет был автоматическим. Это был Вальтер P38 9мм с автоматической подачей патрона и автовзводом после выстрела, поэтому я выбросил пушку, потому что понимал, что все перерастет в физическую драку, что и произошло. Мы разнесли всю мою гостиную и неплохо потрепали друг друга. У него был длинный ноготь на правой руке, и он полоснул им меня по голове от уха до уха. Так что было много крови. Но в итоге я победил, и выкинул его из дома”.

И хотя агрессия поутихла, это был еще не конец. “Я еще не закончил” – продолжает Келли. “Я по-прежнему был зол, хотя по сути я злился на Кевина, потому что винил его за эту драку. Я знал, что Кевин в The Record Plant записывал вокал ко второму альбому, и я вытащил пушку, положил его в плечевую кобуру и надел жилетку. Затем я позвонил, как мне казалось, в The Record Plant и попросил Кевина. Его пригласили к телефону. И я сказал, что я приеду и убью его”.

“Я сказал об этом Рэнди, Кем это слышал, и я повесил телефон и сел в машину. Первое, что я обнаружил, это что не могу ехать, потому что я слишком пьян. Я жил на довольно оживленной улице, поэтому чтобы припарковаться рядом с домом, приходилось заезжать за угол. Тем самым я привлек внимание полицейского управления Лос-Анджелеса. Они остановили меня прямо перед домом. Я выбрался из машины, открыл жилетку и показал им пушку, а в ответ они наставили на меня кучу пушек, и положили лицом на тротуар. У меня забрали пушку и отвезли в каталажку всего в крови. Там-то я и проснулся на следующее утро”.

Последствия этой драки были чем-то сюрреальным и неясным. “Очевидно я не звонил Кевину и не угрожал ему. Понятия не имею, кому я тогда позвонил” – говорит Келли. “Насколько мне известно, я позвонил в The Record Plant в Нью-Йорке и сказал Роду Стюарту, что убью его. Может быть. Только спустя много лет я узнал, что не звонил Кевину. Может кто-то сейчас прочтет эти строки и скажет: “Ты звонил мне, сукин сын!””

Келли продолжает: “Мы с Рэнди поговорили об этом на следующий день и посмеялись над этим, потому что такие споры были уже не впервой. Мы все еще были довольно юными, и нас забирали в каталажку пару раз. В основном за невинные вещи типа прогулов и нарушения комендантского часа. Один раз Рэнди даже арестовали за то, что он слишком громко играл у себя дома, и соседи выдвинули против него обвинения. Ему было всего 15. Мне пришлось звонить миссис Роудс в Musonia, и рассказывать, что копы увезли Рэнди. Она спросила: “За что?”, и я говорю: “Да мы просто джемовали, и соседская леди вызвала копов”. И она такая: “Просто запри дом, я обо всем позабочусь”, и она закрыла кабинет в школе и поехала забирать его. Причины, по которым нас забирали копы, были довольно глупыми. Мы обычно потом ржали над всем этим, но последняя выходка была далека от смеха. Мы быстренько все порешали, и я подумал, что все ок, но Кевин отправился к менеджменту, услышав об этом случае, и было решено, что я слишком опасен для группы, и меня уволили. Мне позвонили, чтобы сказать об этом, а я им в ответ: “Ну и ладно. Я и сам больше не хочу играть в вашей группе. Меня калит отсутствие развития. Мы ничего не делаем, тупо торчим в The Starwood”. Я решил на время отдохнуть от музыки и заняться чем-нибудь другим. В итоге стал фельдшером скорой помощи”.

Так Quiet Riot остались без басиста. Прослушивания проводили Дюброу, Рэнди и барабанщик Дрю Форсайт. На одно из них даже заявился Никки Сикс, будущий основатель Motley Crue. “Он не знал названия нот” – говорит Дюброу. “Рэнди не мог сидеть и учить его играть на басу, но нам он очень нравился как человек. Просто Никки не умел играть на этом инструменте. Это не оскорбление, просто факт. Я хочу сказать, в 1977-ом он не знал инструмента. Мы сказали, что песня в тональности Фа, и он такой: “А где этот ваш Фа?” Поэтому, должен быть с вами откровенен: мы даже не смогли толком поджемовать”.

Более многообещающим кандидатом на это место был кубинец Руди Сарцо. “Мы видели его в The Starwood, и он понимал, к чему мы стремимся” – говорит Дюброу. “В тот момент он казался хорошим парнем. Так он и получил это место. У него был правильный имидж, и он был классным басистом в те годы. Он был хорошим музыкантом в 1977 и 78-ом”.

Вспоминает сам Сарцо: “Я познакомился с Рэнди, когда он играл в Quiet Riot в 1978, кажется. Это было на репетиции, и я прослушивался у Quiet Riot. Я видел, как играет Рэнди, когда они выступали в The Starwood в Лос-Анджелесе. На мой взгляд, Quiet Riot была группой с огромным потенциалом, и я думал, что они реально смогут добиться больших результатов. В The Starwood я невольно подошел к Кевину Дюброу и сказал, что они должны продолжать свое дело. Я считал, что из всех групп города эти парни имели все, что нужно и знали, что к чему. Они не были позерами. У них было представление о том, что они делают, а еще четкий имидж, игра и прочие аспекты типа композиторских способностей, потому что все это было ориентировано на 70-е”.

Сарцо, сам профессиональный музыкант, оценил Рэнди как гитариста: “Я считал его превосходным гитаристом, просто превосходным. Но в тот момент я обращал внимание на многие вещи, не только на одного человека. Мне и в голову не приходило, как он хорош, пока я не поиграл с ним какое-то время. Он очень уважал Гэри Мура и Эдди Ван Халена. Этих двоих он очень-очень уважал”.

Самое необычное в этом периоде карьеры Quiet Riot то, что происходило мало интересного, несмотря на внимание менеджмента, контракт с лейблом звукозаписи, дебютный альбом на полках (впрочем, эти полки находились в тысячах миль отсюда) и музыкантов мирового уровня, особенно теперь, когда с ними был ужасно талантливый Сарцо. Сарцо выразил свое беспокойство этим журналисту Джэсу Обрехту: “К 1978-ому у них был менеджмент и все остальное, но они выступали только на местном уровне. И их контракт на запись с CBS/Sony был только в Японии. Поэтому, когда я присоединился к группе, у нас не было американского контракта на запись. Мы ездили из Окснарда в Риверсайд (города в Калифорнии), это был наш максимум. То есть по сути это была группа одного клуба – Starwood. У нас не было интереса гастролировать, не имея контракта на запись. В основном мы проводили выходные в The Starwood. До того, как я присоединился к группе, они давали выступления с, скажем, ранними Journey, когда у них не было вокалиста и, кажется, Black Oak Arkansas. Был один клуб под названием Golden West Ballroom или что-то такое. Это было еще до моего прихода в группу”.

Несмотря на отсутствие движения вперед со стороны группы, Сарцо был впечатлен преданными поклонниками группы. “Это были неистовые фэны! Это было круто, очень круто” – говорит он. “И благодаря Рэнди, я бы сказал ключевой фигуре группы, знаете, на его выступление хотели посмотреть подростки. Если посмотреть на зрителей, то можно увидеть кучку подростков с его стрижкой, с крошечными галстуками в горошек и жилетами в горошек. Они косили под него. А потом в других группах появились тонны гитаристов-клонов Рэнди Роудса”.

В 1978-ом в Японии вышел “Quiet Riot II”, вызвав в Штатах практически нулевой интерес. Басовые треки Келли Гарни были сохранены, а на обложке появился Сарцо, на типичном портретном снимке группы чисто в духе 70-х. Открывающая песня “Slick Black Cadillac” стала чем-то вроде классической композиции группы, а молодые лос-анджелесские группы вроде Leather Charm (гаражная группа Джеймса Хэтфилда, позднее основателя Metallica) сделала на нее кавер в последующие годы. Остальная часть альбома – к сожалению, малозначительный поп-метал. Даже блистательная игра Рэнди задвинута на миксе благодаря поп-амбициям записывающей компании. Что касается кавер-версии “Afterglow (Of Your Love)” группы The Small Faces, то оригинал на голову превосходит версию Quiet Riot. Группа погрузилась в сон, лишенная мотивации и по-прежнему вынужденная давать бесконечные концерты в Starwood.

Рэнди посвятил себя преподаванию в Musonia, занятию, которым он искренне наслаждался и которое приносило ему дополнительные возможности. И не последнюю роль в этом играло то, что это занятие обеспечивало стабильный источник дохода. Как рассказывал Сарцо: “Самое необычное в Рэнди было то, что он был родом из ЭлЭй. У него не было нужды выживать с финансовой точки зрения, как многие другие группы, исполняя чьи-то каверы. У него не было прошлого многих других музыкантов, которые просто чтобы заработать денег, исполняли музыку в стиле диско, хиты Стили Дэна, блюзы или что-то еще. Рэнди все это было не нужно, потому что он работал учителем в школе матери. Он преподавал в школе матери около 10 лет, и у него было много учеников. Поэтому вместо того, чтоб выступать в клубах ради денег, он просто преподавал. Именно так он и зарабатывал деньги. Он зарабатывал хорошие деньги на преподавании. У него было 80-90 учеников, для которых он каждую неделю находил время. У него был очень плотный график. После работы он ехал прямо на репетицию”.

Один из учеников Рэнди тех лет – Питер Марголис, который на момент, когда эта книга ушла в печать, занимался созданием документального фильма о своем учителе. И вот что он помнит: “Я познакомился с Рэнди в июле-августе 1978-го. То, как произошла эта встреча, можно назвать случайностью. У меня только что закончились уроки в UCLA, и я ехал на работу в CBS Television City. Во время езды я слушал местную радиостанцию KROQ, и вот ди-джей Красти Стрит ставит трек со второй пластинки Quiet Riot. Этот альбом тогда только вышел, и у радиостанции была предварительная копия. Я услышал песню “Slick Black Cadillac”. Гитара, которая звучит в начале трека – это нечто… ничего подобного я раньше не слыхал. В конце песни Дасти Стрит сообщил, что группа дает четыре концерта в Starwood в следующую пятницу и субботу”.

Марголис продолжает: “Я никогда раньше не бывал в ночных клубах. Мне едва исполнилось 18, и я пошел в Starwood. Сел куда-то “на камчатку”, и наблюдал за выступлением Quiet Riot. Позднее я узнал, что это было первое или второе выступление группы с Руди Сарцо на басу. Президент фэн-клуба группы положил листовки на все столики, приглашая всех присоединиться к фэн-клубу Quiet Riot. Я заполнил листовку и отправил ее по почте. Кажется, цена вступления в фэн-клуб составляла 3 бакса. Через неделю я получил футболку Quiet Riot, черно-белое фото группы размером 8x10 и четырехстраничный бюллетень. В бюллетене говорилось, что Рэнди был учителем, что он преподавал в музыкальной школе Musonia в Северном Голливуде”.

Как он вспоминает: “Все мои упражнения на гитаре до этого сводились к джазу и классике. У меня было 3-4 репетитора. Я был абсолютно не знаком с рок-н-роллом, но меня поразили звуки, которые я услышал на пластинке. А еще больше я был поражен увидев Рэнди, потому что я толком не понимал, что он делает. Эта музыка была для меня новой, и ее было здорово смотреть. Я позвонил в музыкальную школу Musonia и поговорил с матерью Рэнди. Я записался на уроки, и мне сказали, что уроки стоят восемь баксов за полчаса. Когда я в первый раз пошел посмотреть на Рэнди, у меня еще не было гитары с цельным корпусом. И я зашел в класс то ли с акустикой, то ли с джазовой гитарой. С тех пор я брал урок каждую неделю в течение года и трех месяцев до ноября 1979-го. А еще я купил белый Les Paul Custom, чтобы я мог подражать своему новому кумиру”.

Марголис вспоминает, что стиль преподавания Рэнди был намного интереснее, чем у его предыдущих учителей. “Уроки Рэнди отделяло от уроков любого другого репетитора то, что в плане стилистики его преподавание было вообще не похоже на рекомендации по акустике и джазу, которые у меня были в прошлом. У него была способность мотивировать своих учеников. Мой интерес к репетиторам акустики и джаза заметно поубавился, потому что они учили меня вещам, которые были или слишком сложными для меня, или наоборот – недостаточно сложными. А он заинтересовывал учеников, и у тебя никогда не было ощущения, что ты не на его уровне. И неважно, как ты обращался со своим инструментом. Ты всегда чувствовал, что он чему-то учится и у тебя тоже. Он бывало говорил: “Эй, покажи, как ты это делаешь”, и он слушал и говорил: “Очень круто”. Он копировал то, что я играл, брал эту идею и начинал риффовать дальше. Он расширял то, что ты сыграл, но никогда не играл слишком быстро, чтобы у тебя не было ощущения, что тебе за ним ни за что не поспеть. Он преподавал не для того, чтобы поразить своих учеников. Он приспосабливал свои уроки к способностям своих учеников, и ты всегда чувствовал, будто он того же уровня, что и ты. Это был его дар учителя”.

Марголис подводит итог: “Я ни разу не видел, чтобы его никто не ждал в гостиной. Вероятно, он был самым востребованным учителем в долине Сан Фернандо. По своей сути он был в равной степени преподавателем, сколь и учителем и, думаю, он получал столько же удовольствия от того, что делился своими знаниями и наблюдал за развитием своих учеников, сколько от того, что выступал на сцене и записывался”.

Так как у Рэнди была постоянная работа, летом 1979-го он смог оплатить гитару “на заказ” у мастера по имени Карл Сэндовал. Он узнал о Сэндовале от Джорджа Линча, одного из лос-анджелесских гитаристов, ранее упомянутых Гровером Джексоном, который в тот момент играл в группе под названием Xciter. Линч играл на Flying V с одним датчиком, изготовленной для него Сэндовалом. Когда Рэнди выразил интерес к инструменту, Линч предложил ему лично связаться с изготовителем гитар. Рэнди так и сделал, назначив встречу.

Сэндовал, который также изготовил гитару под названием Megazone, и не для кого-нибудь, а для самого Эдди Ван Халена, сообщил “Premier Guitar”, что Рэнди позвонил ему, сказав, что он был за кулисами с Джорджем Линчем и что тот играет на гитаре, изготовленной Сэндовалом. Причина, по которой исполнителям высокоскоростных соло в роке и метале нравились гитары Sandoval, состояла в том, что на этих гитарах стояли плоские (и за счет этого очень удобные) грифы фирмы Danelectro. Он объяснял, что такие грифы позволяли гитаристу очень высоко подтягивать рычагом ноты на первой струне, поскольку грифы не имели свода.

Сэндовал помнит, как к нему пришел Рэнди, приведя с собой Дюброу. Когда он высказывал Рэнди различные идеи о концепции гитары, гитарист смотрел на Кевина и спрашивал: “Ну, что думаешь? Это хорошая идея?” И тем не менее, Сэндовал ценил, что у Рэнди было свое мысленное представление гитары, и считал своей работой прочесть этот образ и воплотить его в реальность. Он добавляет, что Рэнди носил черные штаны из спандекса, разные туфли и украшения на обеих руках. Все это придавало ему ощутимый образ рок-звезды.

В представления Рэнди о новой гитаре входила и новая конструкция головы грифа, другой цвет корпуса и узнаваемый стиль на основе образа корпуса Flying V в горошек, который Сэндовал втайне называл не иначе как ужасным. Кроме того, Рэнди хотел себе пару хамбакеров в стиле Les Paul и тремоло стратовского типа, а переключатель датчиков и гнездо выхода хотел расположить на задней поверхности верхнего “крыла”. Рэнди также утверждал, что ему нужно, чтобы гитарный гриф был вклеен в корпус, а не крепился на болтах, потому что он хотел, чтобы его инструмент звучал как обожаемый им Les Paul.

Первое, что сделал Сэндовал, это отыскал подходящий гриф Danelectro. “Я много ходил по ломбардам и толкучкам” – говорит он. Сэндовал вспоминает, как в какой-то момент ему попадались гитары Silverstone и Danelectro за 15-25 баксов. После покупки, он снимал грифы и разбирал корпуса. В грифы были вмонтированы стальные анкерные стержни двутаврового профиля толщиной в дюйм, благодаря которым гриф становился тяжелым, а звучание гитары приобретало дополнительные оттенки.

Сэндовал применил конструкцию корпуса из двух кусков древесины, использовав махагони для этого необычного инструмента, что было обусловлено тем, что Рэнди хотел получить звучание Les Paul. Было понятно сразу, что толщина корпуса будет больше, нежели на стандартном Flying V, поскольку Рэнди хотел поставить тремоло-бридж Fender. Сэндовал предупредил его, что корпус будет толще, поскольку киль бриджа был длиной в дюйм с тремя четвертями. Затем он хотел выфрезировать отсек на верхнем крыле под переключатель датчиков и второй на самом краю верхнего крыла для установки крепления ремня.

Создание формы головы грифа - стреловидной с шестью колками на одной стороне, в отличие от расположения “по три на сторону”, как на обычной Flying V, было более хитрой работой, нежели можно было ожидать, поскольку это влияло на строй гитары. Сэндовал расположил струны так, чтобы они шли после порожка прямо; поскольку он использовал тремоло, не предполагавшее топ-лока, то он хотел, чтобы гитара лучше держала строй.

Добавив два регулятора громкости и два тембра, вклеив гриф в корпус, установив звукосниматель DiMarzio Super Distortion в бриджевую позицию и DiMarzio PAF в нековую, и вырезав голову грифа, Сэндовал закончил этот, надо сказать, странного вида инструмент 22 сентября 1979 года. Он стал выглядеть еще более необычно после того, как на него была нанесена расцветка в горошек под нитро лаком. По воспоминаниям Сэндовала, он сделал эту гитару за три месяца. Особенно сложным было нанесение горошка. Сначала отшлифованная гитара была загрунтована, потом на нее нанесли белую краску. Затем на нее были наклеены круги размером в три четверти дюйма и нанесена черная краска. Когда она высохла, наклеенные круги были сняты, обнажив белый горошек. Инструмент покрыли прозрачным лаком, после чего его окончательно отшлифовали, отполировали и довели до глянца.

Сэндовал выставил Рэнди 738 баксов за V, в том числе аванс в 245 баксов. Рэнди приехал забрать ее с собственноручно изготовленным кофром. Сэндовал вспомнил, что когда Рэнди пришел в его мастерскую, ему пришлось ждать, пока он привлечет внимание мастера, и пару минут он развлекал себя так, как мог только он один. Сэндовал вспоминал, что в мастерской лежала гитара Harmony, принадлежавшая его отцу. Рэнди забрал ее и начал играть. Он описывает его игру как абсолютно безупречную.

Забрав Sandoval V, Рэнди тут же начал использовать ее на репетициях Quiet Riot, и был в шоке, когда спустя всего три недели использования он умудрился отломать голову грифа. Ремень вдруг соскользнул и, как это часто бывает, гитара, слетев с плеч, в первый момент ударилась об пол грифом. По центру грифа прошла трещина, и он раскололся, выставив наружу торчащие волокна дерева. Рэнди был расстроен тем, что работа Сэндовала пошла прахом. Однако мастер взял всего 75 баксов и восстановил гитару. Она получилась, как новенькая.


Рэнди со своей Flying V Карла Сандовала, вероятно самой причудливой из гитар Роудса

Интересно, что Рэнди, ранее игравший на гитарах Gibson SG и Les Paul, по-видимому не использовал рычаг тремоло-бриджа до 1979-го. Поэтому в первые несколько недель с его новой V Рэнди очевидно не хватало точности строя с тремоло-бриджем, но Сэндовал в телефонном разговоре с гитаристом объяснил, как держать строй. Он советовал Рэнди находить баланс в натяжении струн, обрабатывать смазкой седла бриджа и пазы верхнего порожка.

Работая над своей техникой вибрато и приспосабливая свой стиль к новой гитаре, Рэнди вскоре освоил “дайв-бомбу” и использовал тремоло-бридж для получения дополнительного вибрато, хотя это звучание редко использовалось в его поздних соло. Концерты Quiet Riot так или иначе были высоковизуальным опытом: Дюброу зачастую играл на прозрачной гитаре Dan Armstrong, а Сарцо был басистом-акробатом, поэтому появление гитары Sandoval V “в горошек”, которую ее создатель описывал как “две третьих от размеров Рэнди”, кажется вполне логичным.


Еще один снимок с Flying V Сандовала, 1979г.

В этот момент будущее для Quiet Riot могло казаться спланированным после поиска контракта на запись третьего альбома и написания большего количества песен. Однако все это пришлось отложить в один октябрьский день, когда Рэнди преподавал в Musonia. Звонил ему парень по имени Дана Страм. Он играл на басу в местной лосанджелесской группе под названием Slaughter. Дана знал Рэнди и восхищался его игрой, и когда английский вокалист, с которым он подружился в последние годы, попросил его помочь с поиском гитариста для новой группы, Страм сразу вспомнил о Рэнди.

Английского вокалиста звали Джон Осборн. Большинство звали его просто “Оззи”.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы на карту СберБанка:
4276 8700 3837 0339
Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
     Гитары          и все остальное