JIMI 

     Гитары          и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

ВО ИМЯ ТЯЖЕСТИ
ИСТОРИЯ «МЕТАЛ БЛЕЙД РЕКОРДС»
от основателя лейбла и генерального директора Брайана Слэгела,
при участии Марка Эглинтона.

Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail) 2018

ГЛАВА 6
О ТОМ, КАК “Я” СТАЛО “МЫ”

Примерно в это же время, в 1985-ом, Метал Блейд из “я” вырос в “мы”. Пока Билл Метойер по сути был полунаемным работником, учитывая, сколько он делал в студии и помогал с остальными делами, я по-прежнему все делал в одну каску. Именно в тот год я свалил из маминого гаража и въехал в офис “однушку” в Резеде. Вот там-то я и взял себе помощника на неполный рабочий день.

Наше новое место располагалось прямо напротив Кантри Клаб, где Джон Корнаренс познакомился с Ларсом Ульрихом. Сцена из фильма «Ночи в стиле буги» была снята в магазине пончиков, который был соседом нашего офиса. Было здорово наконец-то иметь реальную основу для ведения операций и здание для настоящего персонала.

Спустя три-четыре месяца после переезда в новый арендуемый офис нам потребовалось больше пространства. Выходило много пластинок, и все они расходились весьма неплохо. В результате в наше предприятие стало поступать капельку больше денег. Метал Блейд наконец-то располагался в том месте, где мы могли себе позволить потратить на альбомы те суммы денег, которых заслуживали группы и их музыка. И все же, нельзя сказать, что я купался в деньгах. Пока офис находился в Резеде, я по-прежнему жил в мамином доме на Вудленд Хилз. Все поступления сразу уходили в дело, и я по-прежнему был настолько погружен в процесс, что даже не понимал, что у меня реально есть карьера. Я все еще был относительно молод. Мне вот-вот должно было стукнуть двадцать четыре, и все, что я знал, это что у меня веселенькая жизнь. У меня почти не было времени строить планы и философствовать.

Если смотреть более широко, мир хэви-метал несколько изменился в 1985-ом. Крупные лейблы, чувствующие, что метал – это не просто преходящее увлечение, начали демонстрировать явный интерес к подписанию групп. Metallica подписались на Elektra, «Ride the Lightning» вышел летом 1984-го. Armored Saint тоже были на крупном лейбле, так что довольно скоро агенты начали вынюхивать, что там в багаже у Метал Блейд. С течением времени степень интереса значительно увеличился.

Я не зацикливался на том, были ли у крупных лейблов планы подписать мои группы. В этом не было смысла, потому что я бы не смог это остановить даже при всем желании. Наоборот, я занялся тем, что стал отыскивать еще больше отличных групп и выпускал альбомы, которые были достойны Метал Блейд Рекордс. Одной из таких групп была Fates Warning, которые записали один из моих любимых альбомов на все времена на нашем лейбле “The Spectre Within”.

Еще один занимательный момент произошел со второй пластинкой Trouble под названием «The Skull». По той или иной причине, на запись не хватало времени. Уж и не вспомню, в чем там была проблема – полагаю, возможно, им не удалось нормально настроить ударные, а может дело было в какой-то технической загвоздке. Так как они были родом из Чикаго, мы могли предоставить им место ночлега лишь на определенное время. Студия была предприятием двойного назначения под названием Preferred Studios – там можно было и спать, и записываться. Это была довольно сомнительная договоренность. Мы никогда не прибегали к услугам этой студии раньше, и у нас не было налаженных отношений, как это было с Трек Рекорд на протяжении последних лет.

По какой-то причине мне пришлось оставить процесс записи, и улететь в Нью-Йорк до ее завершения. Когда я вернулся, после четыре-пяти дней отсутствия на месте, я открыл дверь офиса и обнаружил десять людей, спящих на полу крошечного офиса. Никто не сказал мне, что парней из Trouble выперли из студии, пока меня не было. У них просто кончилось время и деньги, а Preferred Studio не были готовы просто дать им закончить начатое без гарантии оплаты. Очевидно, Биллу Метойеру пришла в голову идея: “А почему бы вам не лечь прямо на полу студии?”

В конце концов пластинку мы закончили, и Trouble вернулись обратно в Чикаго. Думаю, это была первая из пластинок Метал Блейд, которая очень сильно превысила бюджет. И хотя у нас почти никогда не водилось много денег, нам всегда удавалось находить решение.

Trouble – это группа, которая могла и должна была добиться большего. У нас с ними была схожая ситуация, что и с некоторыми другими группами из нашего багажа: мы записывали пластинки, и они офигенно звучали, а потом кто-нибудь (Рик Рубин, в случае Trouble) просто брал и подписывал их. Обычно все они в конце концов уходили от своего первоначального звучания, потому что во второй половине 80-х лейблы заставляли группы писать хиты для радио. Такой была горькая правда случившегося, и для целого ряда групп это означало конец. Если только это не были как-нибудь университетские радиостанции, я никогда не допускал и мысли о том, будут ли нашу группу крутить на радио. Я просто хотел записывать отличные пластинки. Но должен сказать, что университетское радио, в те дни, когда трава была зеленее, было для нас важным источником рекламы. Мы постоянно рассылали в университетские радиостанции кучу всего, поскольку это был единственный способ продвинуть некоторые группы хоть на какой-нибудь уровень. Надо отдать им должное, университетские радиостанции всегда хотели ставить все, что мы им отсылали.

* * *

К концу 1986-го я считал, что выпущенные нами пластинки звучали очень клево, с точки зрения звучания. Хорошо выпускать хорошую музыку, но только когда эта музыка выходила с полным комплектом должной подачи, только тогда это усиливало статус того, что мы делаем. «The Curse» группы Omen, выпущенный в октябре 1986-го, это отличный пример одной из многих пластинок, которые я могу послушать сегодня и сказать: “Это просто невероятно!”

То же верно и о «Menace to Society» Lizzy Borden, выпущенной месяцем ранее. Это была очередная пластинка, над которой мы неслабо потрудились, с точки зрения бюджета на продакшн, снова прибегнув к услугам Рона Фейра.

Lizzy Borden

Брайан был с нами в студии с первых дней, потому что мы плохо понимали, что делать. Он хотел убедиться лично, что его деньги идут в дело. Мы давали по шесть концертов в неделю, и они были вполне прибыльными, но мастерством работы в студии ни один из нас похвастаться не мог. Мы были эдакой концертной группой, но очень хотели запечатлеть это и перенести на запись.

Lizzy Borden начал реально пробиваться на рынок. У них было отличное концертное шоу, и вкупе с ним каждый их концерт на Западном побережье проходил с аншлагом. Они были чуть менее тяжелыми, чем большинство других групп, и благодаря этому им перепадало чуть больше. Мы даже думали, что они смогут стать группой, которая порвет всех остальных, но, к сожалению, этого не случилось. У Lizzy постоянно был не тот менеджер или с ними работали не те агенты. “Такое чувство, словно стреляешь себе в ногу” – бывало говорил я ему, когда он приводил очередного персонажа, который казался неподходящим.

По сей день, и так с любой группой, все четыре колеса должны двигаться в верном направлении, иначе машина просто не сдвинется с места. Метал Блейд могли рассказать об этом больше, чем другие. У нас работали люди, с которыми нам нравилось работать, и мы старались изо всех сил, но в конечном счете все сводится к решениям, которые группы принимают на себя. Самая большая ошибка из тех, что может совершить группа, это отсутствие в организации человека с деловым чутьем. Именно ошибки в бизнесе подводят тебя больше всего, и это как раз ответ на вопрос, почему облажалось столько крутых групп.

В 80-е ни один из нас не был человеком из мира бизнеса. Все сводилось к испытаниям и ошибкам, и в среде группы ты был очень счастлив, если у кого-то хватало мозгов все срастить. Иногда самое трудное, что нужно понять группам, даже по сей день, это то, что мы – лейбл, менеджмент и агенты – работаем на них. И никак иначе.

Как я всегда считал, что Lizzy Borden могли бы стать популярнее, то же самое относится и к Fates Warning. «Awaken the Guardian» стала для них и для нас весомой пластинкой. Они были еще одной группой из тех, что приехали в ЭлЭй на запись альбома, и в их случае мы записались на Capital Records Studios. Это был еще один безумный момент, когда от недоверия мне захотелось ущипнуть себя.

Мы сводили некоторые крупные наши пластинки в Capitol под четким надзором их мастеринг-инженера Эдди Шрайера. Эдди свел кучу нашей музыки, и позднее много работал на Roadrunner, имея в своем портфолио множество золотых и платиновых пластинок. Он был офигенным парнем, помощью которого мы пользовались много лет подряд, даже после его ухода из Capitol. Посредством него мы получили возможность записаться в знаменитой башне. Было немного необычно каждое утро проходить по коридору этой легендарной студии.

Джим Матеос (Fates Warning)

Я всегда очень критично отношусь к своей работе. Тяжело слушать свою музыку в большом количестве, старую или новую, не ловя себя на мысли, что сделал бы что-то лучше или по-другому, а иногда, чтобы не делал вовсе. «Awaken the Guardian» – одна из горстки пластинок, где я принял участие, и которые я слушаю и думаю, что здесь есть несколько вещей, которыми можно гордиться. В этом году мы даем торжественные концерты по случаю тридцатилетнего юбилея, где состав с этой пластинки исполнит весь альбом целиком. Было весело и захватывающе снова окунуться в этот старый материал.

«Awaken the Guardian» удался на славу, но, возможно с долей легкой иронии, я по-прежнему возвращаюсь и слушаю его звук и считаю, что мы смогли бы добиться немного большего. Но сама музыка просто феноменальна – одна из десяти лучших пластинок, когда-либо выпущенных нашим лейблом. Я люблю наблюдать за тем, как альбомы вроде этого выдерживают испытание временем. Сейчас на эту запись смотрят с большей любовью, чем это было в 1986-ом! В те годы Fates Warning не вписывались в обойму “клевых’ групп. Музыканты обвиняли их в том, что они звучат в духе Iron Maiden, но на самом деле они были гораздо более прогрессивными, нежели Maiden.

Сегодня многие называют Fates Warning в качестве своего увлечения. Сегодня альбом находится в Зале Славы Decibel. Он считается одной из лучших пластинок в своем жанре. Fates – это еще одна группа, которая могла бы выйти на уровень крупного лейбла, но я действительно думаю, что им и Lizzy нравилось пребывание на Метал Блейд. И те, и другие были моими хорошими друзьями, у нас были отличные отношения, в те годы у обеих групп дела шли весьма неплохо. А еще мы стали замечать, что другие группы, которые подписывались на крупные лейблы, редко получали то, что хотят или на что надеются. Эти долгосрочные отношения были крайне важны для Метал Блейд.

Немногие знают, что первый вокалист Fates, Джон Арк, страдал от панического страха сцены. Он не мог стоять на ногах во время выступлений, до той степени, что покинул группу после выхода «Awaken the Guardian». У тебя даже мыслей таких нет до тех пор, пока не встретишь его за кулисами, и никогда этого не заметишь во время его выступлений. Но он их просто ненавидел.

* * *

К 1986-ому в стране было три независимых метал-лейбла: Метал Блейд, Комбат и Мегафорс. Все они соперничали за внимание групп, и все они пытались заткнуть за пояс друг друга, пытаясь не сдавать своих позиций крупным лейблам, которые начали проявлять интерес к метал-группам.

Как раз когда Slayer были в студии, записывая «Show No Mercy», я заметил одного парня, который слонялся по студии. Он был спокойным и очень приятным, но постоянно только и делал, что глазел по сторонам. “Слушай, кто этот парень?” – однажды спросил я ребят на перерыве. “А, да это наш приятель Джин” – они ответили мне. “Он барабанщик. Он просто хотел посмотреть, как идут дела в студии”.

Этот парень оказался Джином Хогланом, и чуть позже я узнал, что он играет в пиздатой группе под названием Dark Angel. Затем мы выпустили их песню на сборнике «Metal Massacre VI». Когда пришло время записать полноценную пластинку для лейбла, имея в наличии всего одну песню для сборника и демку, все три независимых лейбла захотели подписать их. Эта война была проиграна с самого начала.

Парень из Комбат просто рехнулся и предложил им кучу бабок. В те дни все, что я мог сказать, это “Берите деньги! Я не в силах конкурировать”. И хотя для группы из ЭлЭй имело больше смысла подписаться на лейбл с Западного побережья, для Dark Angel на Комбат все сработало неплохо.

Еще одной группой той эпохи была Cryptic Slaughter. Я видел их на паре концертов, и у них в наличии была очень хорошая демка. В конце концов я выпустил их на сборнике «Metal Massacre VII» в 1986-ом. У них был неклассический звук. Они сочетали множество элементов хардкора и панка, но был и элемент трэша, и все это гармонировало. Полагаю, что мы были более восприимчивы к этому благодаря нашим набегам на более панковскую музыку посредством Death Records. После их подписания на запись парочки альбомов, они распались.

В те деньки я бы ни за что не подозревал, что один из участников их группы, басист Роб “Бласко” Николсон добьется больших результатов и вне группы. По сути, когда он играл на басу в группах Оззи Осборна и Роб Зомби, я забыл о его прошлой жизни. Однажды я пересекся с ним, и он такой: “Помнишь меня? Я из Crypric Slaughter!” Сейчас он управляет парочкой групп и у него неплохо идут дела.

* * *

Один из наших основных источников поиска новых групп – посредством других групп, подписанных на Метал Блейд. К примеру, группа Bitch отыграла концерт в Фениксе. По возвращению они сказали: “Эй, группа, которая только что открывала наше выступление, это Flotsam and Jetsam. Они просто офигенны, вам стоит их заценить”.

В то время у них была запись под названием «Metal Shock», которую я послушал и влюбился. Затем я поехал в Феникс заценить их вживую, и они оказались такими же улетными, как и сказали мне друзья из Bitch. Будучи там, я узнал о еще одной группе из района Феникса, Sacred Reich, которые тоже попали в обойму Метал Блейд.

Тогда как к тому времени у нас на лейбле было множество успешных групп, парни из Flotsam казались даже еще более опытными, чем некоторые из наших текущих групп. Я тут же поговорил с ними насчет записи пластинки, и так как мы могли предложить немного денег, мы смогли записать «Doomsday for the Deceiver», который вышел в июле 1986-го.

Двенадцать тысяч баксов, которые мы потратили на альбом Flotsam, был самой большой суммой, которую мы вложили в запись пластинки к тому моменту. Мы очень хотели получить хороший звук, потому что считали, что у этих парней есть потенциал для великого будущего. Альбом продавался очень хорошо.

Когда басист Клифф Бертон из Metallica трагически погиб позднее в том же году, мне позвонил Ларс Ульрих. “Ну, нам нужен басист” – сказал он с грустью. Это было спустя две недели после смерти Клиффа. “Ты кого-нибудь знаешь?” Я уже подумал о Джои Вера из Armored Saint, пока не услышал, что тот ответил Ларсу, что ему не интересно. Когда Ларс задал мне этот вопрос, я тут же подумал о Джейсоне Ньюстеде, который играл с Flotsam and Jetsam. “Думаю, что это идеальный парень для вас” – сказал я ему.

Примерно в то же время Майкл Алаго – парень из агентства по поиску и продвижению музыкантов – подписавший Metallica на Elektra, услышал пластинку Flotsam и она ему очень понравилась. И Майкл, и я отправили парням из Metallica кое-что из их материала. “Ага, звучит интересно” – ответили они. “Можешь нас свести?” Я ответил: “Конечно, только дайте мне сперва поговорить с ним и убедиться, что ему это интересно”.

Я знал, что Джейсон был большим фэном Metallica, и когда я позвонил ему, у него просто сорвало крышу. Но я мог сказать наверняка, что он оказался в трудной ситуации. Flotsam and Jetsam были его группой. Он писал песни и управлял всей группой. Даже для меня все это было “радостью сквозь слезы”. Это была отличная группа, которая только что выпустила офигенную пластинку. Но парни из Metallica были моими друзьями, и для них Джейсон был идеальной заменой. Я желал лучшего Джейсону и Metallica, но при этом знал, что делая этот шаг, я все равно теряю.

“Дай мне один день на раздумья”– ответил Джейсон. На следующий день он перезвонил мне и сказал, что он в деле. Он был вторым басистом, которого я пригласил в Metallica, но я сделал небольшое отступление и рассказал ему, как примерно будут развиваться события. В конце концов, он был молодым, двадцатитрехлетним парнем. Джейсон был очень умен, но я знал, что переезд ему дастся непросто. Из группы, где он контролировал все, к Metallica, где он бы имел нулевой контроль над всем. Я живо помню, как сказал: “Ты должен знать, что эта группа принадлежит Джеймсу и Ларсу, и что тебе не дадут и рта раскрыть. Ты просто будешь басистом, тебе нужно просто смириться с этим. Вероятно, тебе не удастся внести вклад в песни, и ты определенно не станешь решать, в каком направлении будет двигаться группа. Ты просто будешь подниматься на сцену и играть на басу”.

Поначалу его это вполне устраивало, но я знаю, что одна из основных причин, по которой он ушел пятнадцать лет спустя, не считая того факта, он был сломлен физически, состоит в том, что ему очень не хватало возможности писать свою музыку. Зато какую карьеру сделал этот парень!

То, что я свел их с Джейсоном, ознаменовало конец моих формальных отношений с Metallica. Мы всегда оставались близкими друзьями и они всегда были невероятно признательны за роль, которую Метал Блейд сыграл в том, что они добились известности. Почти каждый раз, когда я вижу Джеймса, он говорит: “Большое спасибо за вашу помощь в самом начале творческого пути. Если бы не вы…”

Когда Metallica выпустили «Master of Puppets» в 1986-ом и отправились открывать выступления Оззи, уже можно было сказать, что они станут монстрами. Именно тогда, когда сцена, в которой мы варились, наконец догнала то, что происходило в Европе с 1984-го. Она реально рванула. Больше не было парочки выживающих групп, играющих в своей тесной подпольной каморке. Метал-сцена становилась очень влиятельной. Когда стало очевидно, что Metallica добьется успеха, было чувство, мы все варимся в одном котле.

Для независимого лейбла это был обоюдоострый меч. Да, движение набирало обороты, но группы, которые раньше могли подписаться на независимый лейбл типа Метал Блейд, теперь привлекали внимание крупных лейблов. Несмотря на это, мы начали становиться теми, кого называют законной компанией, со множеством работников и более крупным офисом на Шерман Уэй. Я даже переехал из маминого дома в квартиру, проснувшись однажды с мыслью: “Не могу же я жить в этом доме вечно!”

Работником, которого можно описать как первое крупное приобретение Метал Блейд, был Джон Сатерленд. Джон был довольно известным журналистом из ЭлЭй, где он начинал писать для целой кучи музыкальных журналов в конце 70-х. Я долгое время читал его статьи, и мы подружились. Когда он начал рекламную работу для другого лейбла, я сделал свое предложение: “Слушай, у Метал Блейд дела идут весьма неплохо, а рекламщика у нас как такового нет. Мы могли бы нанять тебя, и ты мог бы помогать нам то здесь, то там”.

Джон был целиком за, поэтому мы сделали парочку неплохих совместных проектов. После этого он попал к нам в офис, и занимался нашей рекламой пару лет.

Именно Джон рекомендовал еще одного ключевого сотрудника штата Майка Фейли.

Майк был менеджером Билли Шихана, делами которого он занимается и по сей день. Майк был родом из Буффало. Билли, который тоже из тех мест, переехал в ЭлЭй. Что мне требовалось в тот момент, так это кто-нибудь, кто бы работал напрямую с группами, и Джон обмолвился, что знает одного парня по имени Майк Фейли, который пытается найти способ перебраться в ЭлЭй.

Майк Фейли (Метал Блейд)

Мы с Билли вместе ходили в среднюю школу, и он без сомнения является одним из величайших басистов всех времен. Он – Хендрикс или Ван Хален своей басухи. Я представлял интересы Билли, пока он был участником группы из Буффало под названием Talas, а в 1986-ом он присоединился к группе Дэвида Ли Рота. Он хотел, чтобы я перебрался в Лос-Анджелес, чтобы быть ближе к нему и музыкальной индустрии в целом. Я обратился к знакомым людям в бизнесе насчет работы в ЭлЭй. Один из них, Джон Сазерленд, был ответственным за печать в Метал Блейд Рекордс, а еще репортером, который в прошлом опубликовал несколько отличных статей о Билли. Он упомянул обо мне в разговоре с Брайаном Слэгелом, и первый наш разговор состоялся по телефону. Я сделал три телефонных звонка, и сделка завершилась. Последней точкой в деле был декабрь ЭлЭй, солнце светило вовсю. Я был в Буффало, ноль градусов, идет снег. Красота!

Майк переехал в ЭлЭй, чтобы помочь в управлении лейблом, в большей или меньшей степени, и с тех пор постоянно зависал там. Я вел переговоры с менеджерами, агентами по бронированию, и множеством групп, пытаясь вести бизнес. Это стало почти невозможно, а у Майка было много связей. Он уже знал многих агентов и менеджеров, поэтому набор его качеств – это именно то, с чем мне требовалась помощь в нужное время. Можно сказать, что приезд Джона и Майка положил начало конструктивной работе, вместе с определенными людьми, нанятыми для работы в определенных сферах бизнеса. А между тем карьера Уильяма Беррола резко пошла в гору, пока он занимался нашей юридической работой.

Уильям Беррол

Всегда помнишь и ценишь отношения, благодаря которым ты встал на искомый путь. Я хотел стать музыкальным юристом, и с тех пор занимался только этим. Брайан – один из самых значимых моих клиентов, потому что его бизнес – это механизм, при помощи которого я получил возможность узнать гораздо больше, чем я знал о том, что нужно для управления лейблом, для сделки на публикацию и контракта с музыкальным исполнителем. Для меня это было выгодно с финансовой точки зрения, но и для обучения, тоже. Все это происходило в сфере, которая была очень невинной, но при том очень захватывающей. Даже спустя тридцать пять лет постоянно появляется что-нибудь новенькое.

Майк Фейли (Метал Блейд)

Меня приняли на должность управляющего лейблом в январе 1987-го. Каждый день открывал передо мной новые возможности и ставил новые задачи. Я специализировался на гастролях и менеджменте, что привнесло несколько иной, но очень нужный взгляд на то, чем занимается Метал Блейд. И работа на лейбле дала мне возможность вырасти в разностороннего профессионала музыкальной сферы. От управляющего лейбла до президента лейбла, но вся наша работа в Метал Блейд сводилась к тому, чтобы помогать музыкантам достичь своего потенциала, не вынуждая группы терять свою оригинальность. Мы с Брайаном оба видели крах многих групп, подписывающихся на крупные лейблы, и нам оставалось наблюдать, как они становятся более мягкими и вынуждены продаваться, чтобы угодить лейблу.

Моя работа всегда состояла из переговоров с менеджерами, гастрольными агентами, музыкантами, продюсерами и юристами. Подписание групп, маркетинг, навязывание музыкантов менеджерам и агентам, обеспечение эндорсмента и партнеров по маркетингу, соответствующих весу музыканта – все это часть моей работы. На Метал Блейд мы совмещаем кучу обязанностей, и это обстоятельство позволяет нам так хорошо работать на музыканта. Одна из самых больших проблем, которая, казалось бы, никогда не меняется, это потребность улаживать проблемы. Мой девиз таков: “Проблем не существует, есть только решения”. Мастерство лежит в умении найти нужное решение.

Пока кусочки бизнес-пазла занимали свое место, я по-прежнему не просыпался каждое утро с мыслью найти способ заработать миллионы долларов. Я выпускал пластинки (сборники «Metal Massacre» продолжали выходить примерно раз в год, и плюс к этому множество альбомов, выходивших ежегодно), помогал музыкантам и наслаждался музыкой как преданный фэн.

С таким двойственным отношением неизбежно приходят проблемы. Ты хочешь заниматься делами с точки зрения фэна, памятуя, что по сути ты руководишь бизнесом. И неважно, как ты себя чувствуешь в эмоциональном плане, денежки любят счет. И временами трудно принимать решения, которые не хочешь принимать. Иногда тебе приходится говорить друзьям то, чего им не хочется слышать, или может возникнуть ситуация, когда они хотят от тебя то, чего ты не в силах сделать или не считаешь правильным. Это довольно заковыристая ситуация, но я продолжал учиться по мере движения вперед.

Учитывая сказанное мной выше, финансовая сторона это не главное, о чем нужно помнить, когда подписываешь группу. Если она мне нравится, я берусь за нее – а потом уже все обстоятельства. Было множество групп, на которых мы выбросили кучу бабла, а у нас так ничего и не вышло, и мы тупо просрали бабки. Но мне на самом деле пофиг. Это были отличные пластинки, и мы дали шанс этим группам. Нет смысла плакать над разбитым корытом, и это одна из причин, почему я столько лет остаюсь на плаву в этом бизнесе. Ошибки случаются, но то, как ты справляешься с ними – вот что важнее всего.

Уильям Беррол

Я буквально ежедневно говорю Брайану: “Ты делаешь решение в пользу искусства, и при этом неизбежно страдает бизнес”. А он мне на это: “Да, все в порядке”. И в этом моменте я всегда офигеваю от того, какой должна быть мотивация для руководства лейблом Метал Блейд. Если принимаешь решения исключительно с деловой точки зрения, то зачастую подчиняешь искусство. Он постоянно делает все возможное, чтобы дать голос музыке, которая на его взгляд заслуживает этого, вместо того чтобы постоянно выпускать музыку, которая принесет ему и его компании больше денег. Деньги и экономика всегда будут занимать второстепенное значение в Метал Блейд.

Говоря об ошибках при управлении компании, я долгое время совершал одну – с конца 1987-го до середины 1989-го, которая могла стоить мне компании. Я всегда был большим фэном винила, учитывая, что начинал свой бизнес, импортируя и покупая винил. Когда постепенно стали появляться компакт-диски, все стали говорить, что винил прикажет долго жить. Я отказался в это поверить. Доходило даже до того, что я говорил всем, кто был готов меня слушать, что “Этого ни за что не произойдет. Это просто невозможно”.

Метал Блейд, в отличие от многих других компаний, не перестали выпускать винил. Если посмотреть на расписание релизов, то не думаю, что мы когда-нибудь стали выпускать больше пластинок, чем в конце 80-х, как раз в переходное время для этой сферы. Мы продолжали выпускать винилы и продавать их, но однажды – уже точно и не вспомню, когда именно – мне позвонил дистрибьютор Greenworld. “Кстати” – сказали они, “у нас будет крупный возврат”.

Никогда не забуду то ужасное чувство, когда я услышал об этом. У меня просто выцвело лицо. Оказалось, все магазины решили, что винилу пришел конец, и что компакт-диски – новый формат. Было ощущение, что они приняли такое решение в один день. И, учитывая все это, розничные точки отгружали огромные количества винила обратно дистрибьютору. Наш склад был заточен под реализацию, и обратно вернулось столько винила, что у нас просто не осталось больше денег. Это был обвал самых крупных масштабов. Жопа по всем фронтам! Раздражало еще и то, что вся эта ситуация не имела ничего общего с музыкой, просто магазины решили, что формат пластинки стар, как говно мамонта. В результате в течение периода в шесть месяцев Метал Блейд не получал ни копейки. Но у нас был персонал, которому нужно было платить, диски, которые нужно было записывать, да и счета никто не отменял. Единственным способом выжить было спонсировать компанию из пятнадцати кредитных карт, которые я получил в банках. Забавно, когда я вспоминаю, как меня заебало получать заявления на получение кредитной карты через дверь. Столько лет я не хотел иметь с этим ничего общего. А теперь мне нужна была буквально каждая из них. И это единственная причина, по которой мы выжили.

Мы столкнулись с реальной проблемой, ведь теперь я был должен денег дистрибьютору, но прибыли не было и я не знал, появится ли она снова. Вспоминая об этом, послушай я предостережения других о производстве большого количества винила, и все было бы иначе. Вместо этого меня охватили ностальгические нотки. Я продолжат твердить себе: “Нет, нет, я обожаю винил! Винил никогда не исчезнет – его все так обожают!” Это было совсем безрадостно, все эти пластинки были лучшим подтверждением и заставили меня признать, что это конец. Но в конечном счете я решил, что мы будем продолжать несмотря ни на что и постараемся повернуть ситуацию вспять. Я не мог просто так сдаться.

Единственный умный поступок, который я совершил в те годы, это то, что я хранил весь винил на нашем производственном складе. Люди периодически спрашивали: “Может нам избавиться от части этого барахла?” Но я бы никогда не пошел на это. Даже когда винил не подавал признаков жизни, у нас на складе он занимал огромную стену. Слава богу, в конечном счете все получилось, как надо. Когда винил снова вошел в моду, у нас были огромные запасы. В конце концов мы продали его весь. Ну подумаешь, это произошло двадцать лет спустя! Большую долю того периода мы буквально тусили. В то время мы мало выпускали записей. Одним примечательным альбомом того года стал «Visual Lies» Lizzy Borden. Это было что-то вроде поворотного момента, в том смысле, что это был первый случай в нашей истории, когда мы начали поиски продюсера с именем. Макс Норман записал первые сольные пластинки Оззи (и чуть позже выпустит «Countdown to Extinction» и «Youthanasia» группы Megadeth и много-много других). Он был крупным продюсером в тяжелой музыке, и владел поистине божественной студией в Массачусетсе.

Мы все фанатели от того, что Макс записал раньше, и у меня был выход на него посредством его менеджмента. Мы отправили ему всю музыку, чтобы узнать, интересно ли ему. С продюсерами вроде Макса существует несколько критериев. Первый, он должен захотеть этого. Потом идет разговор о бюджете, временном расписании и размещении. Макс обожал работать в домашней студии. Я как-то был там с парнями из Concrete Marketing, которые позже будут менеджерами Pantera и White Zombie. Я впервые оказывался в частном местечке, и когда мы приземлились, на земле лежало несколько футов снега. Мы осмотрели студию, она оказалась улетной. Помню, думал: “Было бы здорово однажды записать здесь что-нибудь”.

Оказалось, что Максу понравился альбом Lizzy. Нам удалось договориться о сравнительно умеренной плате, хотя нам все еще пришлось бы заплатить Максу то, что ему причиталось. В конце концов, это был потрясающий опыт, возможность поработать с таким известным именем в мире металла с крупным бюджетом в отличной студии. Альбом получился феноменальным. Вероятно, это крупнейшая пластинка в дискографии Lizzy.

Lizzy Borden

ЭлЭй в 1987-ом был эпицентром метал-движения. В то время мы этого не осознавали. Мы думали, что это будет тянуться вечно, и все будет постепенно расти и расти. Но с этим альбомом я понимал, куда нам нужно. Я все бросил и сказал: “Мы не станем записывать альбомы так, как это делали раньше. Мы будем писать песни, а не музыкальные произведения”. Я увидел, что там происходит. Моя задача была в том, чтобы мои песни услышали во всем мире, но для этого мне был нужен продюсер. Таким был первый шаг. Я не пытался соперничать с Джоунсами, мы просто делали следующий шаг, как большая рыба в пруду. Мы были одной топовых групп во всем ЭлЭй, все шоу проходили с аншлагом. Поэтому мы должны были идти дальше, а единственный способ это сделать – записать хорошую пластинку, которая способна конкурировать с другими группами. И хотя мы были на крошечном лейбле, я никогда не считал, что мы хуже.

Временами мы нанимали сторонних продюсеров, или в случае групп, расположенных далеко за пределами ЭлЭй, продюсеры располагались прямо у домашней базы группы (к примеру, «Indulgence Nasty Savage во Флориде «Tale of Terror» Hallows Eve в Атланте). Мы по-прежнему по максимуму пользовались услугами Билла Метойера и студии Трек Рекордс. Если была такая возможность, с этой целью мы тащили группы в ЭлЭй.

Я вспоминаю 1988-ой с изумлением по части количества выпущенных записей. На тот момент это был наш максимум: Candlemass, D.R.I., Nasty Savage, Fates Warning, Armored Saint, Sacred Reich, Cryptic Slaughter – список получится весьма обширным. Для нас это было безумное время, но это был период времени, когда некоторые группы начали сваливать с лейбла. В какой-то степени это было хорошо, потому что привлекло к нам некоторую долю внимания, но с другой стороны тебе не захочется терять группы из основного каталога. Кажется, двенадцать или тринадцать групп свалили к крупным лейблам только в промежуток между 1988 и 1989.

С течением времени мы начали замечать, что некоторые из этих групп не слишком-то преуспевают на своем новом лейбле, как все от них ждали. Мы думали, если как-нибудь сможем присоединиться к крупняку, то могли бы заключить с ними соглашение, по условиям которого они бы взяли на себя дистрибуцию, а мы могли бы удерживать группы, а не терять их. Эта идея набрала обороты, когда наш дистрибьютор внезапно обанкротился.

Когда Greenworld, наш первоначальный дистрибьютор, окреп в середине 80-х, они решили основать лейбл в дополнение к своему отделу распространения. Вот что они сделали в 1984-ом при создании Enigma Records. С течением времени они установили партнерские отношения с Capitol Records. Мы в свою очередь обходным путем тоже вели кое-какие дела с Capitol Records. Но все это закончилось провалом.

Enigma имели большой успех с группами вроде Poison, чья пластинка 1986 года «Look What the Cat Dragged In» продавалась буквально тоннами. Они работали с Capitol Records, и в какой-то момент Capitol купили половину Enigma, что очевидно укрепило дальнейшие отношения. К сожалению, для нас, пока развивались эти отношения, Greenworld начал обращать меньше внимания на нас и другие лейблы, которые должны были заниматься дистрибуцией. Они явно сосредоточились на чем-то еще. И так как они были успешны, они начали думать, почти каждая группа, которую они подписали, должны были добиться огромных успехов.

Ситуация стала еще более нелепой от того, что я дружил с ребятами из Capitol, так как мы много лет пользовались их студией для записи и сведения наших релизов. Мои отношения с Capitol легли бременем на отношения с Enigma. Штатники из Greenworld говорили мне: “Тебе не стоит мутить с Capitol. Все должно идти через нас”.

Все начало принимать очень неудобное положение, пока в конце 1988 или начале 1989 не обанкротилась половина Enigma, которую Capitol едва не купили. Это классический случай того, как независимый лейбл чересчур быстро набирает обороты. Они стали думать, что знают все и обо всем, и тратить деньги как крупный лейбл, не имея для этого достойного каталога. Когда они вышли из бизнеса, это была большая проблема, потому что они торчали нам крупную сумму денег. А раз у них не было денег, мы были вынуждены подать на них суд. В течение шести месяцев все стало обретать уродливые очертания. Усугубляло ситуацию то, что прибыли ведь тоже не было.

И хоть и менее разрушительная, чем времена возврата винила, для меня это была очередная потребность вывалить пятнадцать кредиток, чтобы удержать бизнес на плаву до разрешения всех проблем с потоком финансов. Однако на этот раз мы знали, что вероятно все будет хорошо. Мы уже начали переговоры с крупными лейблами с видами на какое-нибудь сотрудничество. Так все и начало приобретать некую форму.

Та эпоха взаимодействия с крупными лейблами была для меня очень необычным временем. Я вел переговоры с Columbia и Warner Bros., двумя крупнейшими компаниями звукозаписи, которые существовали на тот момент. Они были сильными конкурентами, которые пытались превзойти друг друга. И вот я полетел первым классом в Нью-Йорк для встречи с боссом из Columbia. Потом у меня состоялись встречи в ЭлЭй с Мо Остином из Warner Bros. Он был одной из самых узнаваемых персон в бизнесе, основавших лейбл и подписавших Хендрикса, Van Halen и Фрэнка Заппа среди прочих.

Одна лишь встреча с этими людьми сорвала мне чердак, а тот факт, что я вел с ними деловую беседу и что они оба очень хотели Метал Блейд, был для меня просто сумасшествием. Наконец-то я чувствовал законность нашего предприятия спустя все эти годы работы на себя, чтобы создать бизнес с нуля. И вдруг я оказался в роли босса одной из крупнейших независимых метал лейблов того времени. Более того, столько разных групп (типа Slayer и Metallica) перешли от нас к крупнякам, что я уверен руководство лейблов думало: “Эти парни из Метал Блейд должны явно разбираться в своем деле”.

Мне казалось смешным, что несмотря на сильное соперничество в те годы, каждый спрашивал, что сделал другой. “Что ответили Columbia?” – спросили меня в Warner Bros. “А что вам сказали Warner Bros.?” – хотели знать сотрудники Columbia. Я как бы оказался между двух зол. В какой-то момент я был готов принять решение, к какому из этих монстров мне лучше примкнуть. И мне нужно было решать как можно скорее из-за Enigma, обернувшегося фиаско!

В конце концов я выбрал Уорнер Бразерс, потому что так как они по-прежнему были крупным лейблом, они тоже были независимой компанией. Эта деталь мне очень импонировала, как и тот факт, что они находились в ЭлЭй, а не в Нью-Йорке. И хотя это был 1989-ый и было немного проще налаживать связи, немного грела мысль, что их офис был расположено прямо вниз по улице, и не нужно было ебашить через всю страну. А в 1989-ом мы реально открыли офис в Нью-Йорке. Я очень сдружился с ребятами из Concrete Marketing, Уолтером О’Брайаном и Бобом Чиаппарди. Я обожал Нью-Йорк, там была отличная музыкальная сцена. Я считал, что для увеличения нашей жизнеспособности мы очень нуждались в присутствии на Восточном побережье. Мы начали с офиса в почтовом отделении Concrete, имея всего два стола в наличии. Из него получился внушительный дополнительный офис с близостью к студенческой радиосцене и важным конвенциям типа CMJ.

Должен признать, что самая трудная встреча из тех, что у меня были, это встреча с Доном Айннером из Columbia, на которой я сообщил, что подписал контракт с их самым крупным конкурентом Warner Bros. Он меня понял и пожелал удачи. А потом, сразу после этого они договорились с Earache, потому что так и не смогли заполучить нас. Им очень требовалось присутствие металла!

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы по следующим реквизитам:

Webmoney: R140535790975
Yandex.Деньги: 410013891963228
СБРФ: 4276 8700 3837 0339

Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
     Гитары          и все остальное