JIMI 

     Гитары          и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

ВО ИМЯ ТЯЖЕСТИ
ИСТОРИЯ «МЕТАЛ БЛЕЙД РЕКОРДС»
от основателя лейбла и генерального директора Брайана Слэгела,
при участии Марка Эглинтона.

Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail) 2018

ГЛАВА 1
ПРОЗРЕНИЕ МЕТАЛЛОМ

Я – один из немногих представителей этого бизнеса, который родился и вырос в Калифорнии. Детство мое прошло в Лос-Анджелесе, в райончике под названием Вудленд Хилз. Рос я без отца, мама воспитывала меня одна. С позиции привычных представлений, в моем взрослении не было ничего примечательного, но не стану скрывать, Калифорния 70-х годов была почти идеальным местом для жизни. Солнце светило буквально каждый день, что прекрасно, потому что мне нравилось заниматься спортом – я играл в бейсбол с пяти лет. Во многом я был обычным подростком, который жил весьма обычной южнокалифорнийской жизнью.

До одиннадцати лет музыка меня совершенно не интересовала. Как и у многих людей, все изменилось после одного определяющего поворотного момента. Для меня это был день, когда мой кузен включил мне пластинку Deep Purple. Она называлась «Machine Head», и моей первой мыслью после прослушивания было: “Что это такое, черт побери?” До этого момента я и думать не думал о музыке. К счастью, мой отчим иногда включал Джонни Кэша и Джерри Рида, но его пребывание в моей жизни было недолгим. В остальном, я слышал только то, что крутили по радио, а в те деньки, далекие от революции FM, услышать я мог совсем немного. Раньше музыка была для меня чем-то из другого мира. Она была на заднем плане, скажем так. Ничто не сражало меня наповал так, как это сумели сделать Deep Purple в тот судьбоносный день.

Едва услышав «Machine Head», я тут же побежал за копией. Я мгновенно ощутил мощную страсть к музыке, особенно к этому жанру. Ничего подобного я никогда не испытывал прежде. Такое чувство, что появился абсолютно новый мир, и существовал он лишь для меня одного. Прошло совсем немного времени, буквально неделя или две, и сосед сказал мне: “Ну, раз тебе вкатили Deep Purple, значит ты просто обязан услышать кое-что из Black Sabbath”. Он врубил мне «Sabbath Bloody Sabbath», и моя жизнь снова круто изменилась. А потом мне повезло. Как говорится, попал в нужное время…

В конце 1975-го, начале 1976-го FM-радио начало быстро набирать популярность. Одним из примеров такого роста стало появление в Лос-Анджелесе радиостанции под названием KWEST. Даже в ту пору, они, как правило, крутили группы вроде UFO, Judas Priest и KISS. Эта радиостанция одной из первых начала крутить музыку в жанре рок. И я впитывал ее каждой клеточкой своего тела.

А потом я начал покупать всякие альбомы, типа, «Force It» UFO, «Sad Wings of Destiny» Judas Priest и «Dressed to Kill» KISS. Можно однозначно сказать, что я был абсолютно одержим идеей хэви-метал. Я уже встал на темную дорожку, а хотя еще учился в младших классах.

Несмотря на свою новую страсть, я хорошо учился. У меня была хорошая мотивация. В нашей семье с деньжатами была напряженка. Помню, мама как-то сказала, мол, если будешь круглым отличником, я куплю тебе стерео. Подогретый своей растущей страстью к металлу, я начал таскать домой одни пятаки!

Ко времени начала учебы в средней школе, когда я уже самостоятельно водил машину, у меня появилась возможность посещать многие концерты. А до этого я лишь пялился на афиши, отчаянно надеясь, что попаду на них, но хрен там плавал. Я был слишком молод, мне не с кем было пойти и, ясное дело, всякий раз, когда я говорил что-то в духе “Мам, можно мне сходить сегодня на Black Sabbath?”, то натыкался на сопротивление в лице мамы. Она тупо говорила нет и все, ну, думаю, оно и так понятно.

Едва у меня появился доступ к машине, у меня начало срывать башню. Когда мне исполнилось восемнадцать, это был 1979-ый, в один только этот год я посетил 250 концертов. Я ходил на все, что было в Лос-Анджелесе: клубешники, крупные опен-эйр концерты, буквально на все подряд, иногда даже ходил поглазеть на группы, которые мне особо и не нравились. Да пофигу. Удовольствие от живых выступлений было почти таким же.

В те времена действовало сразу несколько музыкальных сцен, поэтому я всегда стоял перед выбором. На полюсе панк-рока находились группы типа Dead Kennedys, X, Wall of Voodoo и Oingo Boingo. Полюс рока представляли, разумеется, Van Halen (которые успели наделать немало шуму), Quiet Riot и Snow (при участии Карлоса Кавацо, который чуть позже присоединился к Quiet Riot). Но моей любимой группой в то время были Xciter, когда у них в составе играл Джордж Линч. Такое чувство, что я ходил на них миллион раз. Долгое время они оставались моей группой “на все времена”.

На другом конце спирали находилась нью-вейв группа, которую я просто обожал – The Kats, под управлением Фредди Мура, который женился на Деми Мур задолго до того, как она стала актрисой. Я считал их поистине феноменальными чуваками. The Kats давали с аншлагом по два шоу в день в клубах Рокси и Старвуд.

Я думал, что обе моих любимых группы добьются больших успехов, но ни одна из них не вышла на мировой уровень. Они тупо развалились, и меня это реально парило. У меня просто в голове не укладывалось, как же так вышло, что они не добились всеобщего признания.

Но когда я начал думать об этом объективно, до меня вдруг дошло, что несмотря на их великолепие, на тот момент для них просто не существовало сцены национального уровня. Не было MTV, скрижали рекламы еще не завертелись на полную катушку. По правде говоря, эти группы пытались выжить в вакууме Калифорнии. Вид того, как мои любимые группы отправились в небытие, оставил во мне неизгладимое впечатление. Я неосознанно стремился избавиться от этого чувства разочарования.

Несмотря на перипетии судеб некоторых местных групп, я быстро погрузился во все разношерстные местные стили. И вот я навострил лыжи по части торговли кассетами. Ясен перец, я отлично понимал, что записи с концертов будут хорошо продаваться. Несколькими годами ранее, будучи двенадцатилетним подписчиком журналов Cash Box, Hit Parader и Circus, я обратил внимание на рекламу концертных пленок на задней стороне различных изданий. Я поскреб по сусекам, и набрал мелочь на покупку пары-тройки записей KISS и AC/DC, но меня волновало то, что у меня постоянно не хватало денег, чтобы купить все, что мне хочется. А теперь, спустя пару лет, я реально располагал кое-какими средствами.

Я начал всерьез задумываться о торговле кассетами на полукоммерческом уровне, вместо того, чтобы покупать их, но это означало, что каким-то образом мне придется делать собственные записи, чтобы вести торговлю с растущим сообществом единомышленников за пределами Лос-Анджелеса.

Должен признать, что на тот момент у меня почти не было больших стремлений в жизни. В силу места проживания я ходил в среднюю школу не своего района. В результате у меня было очень мало друзей, а это значило, что весь опыт средней школы обойдет меня стороной. Можно сказать, что я неплохо успевал, но звезд с неба не хватал. Моими целями были торговля кассетами и посещение концертов, а не какие-то сверхуспехи в школе.

Через какое-то время я оказался на короткой ноге с людьми, которые рекламировали пленки на задниках этих журналов. В те деньки, задолго до появления Интернета, сперва нужно было наладить контакт. А как это сделать? Очень просто. Написать письмо, да еще отправить его, и не куда-нибудь, а в какие-нибудь Богом забытые уголки Европы. А потом наступает бесконечное ожидание. А иначе никак. Зато, когда такие чуваки узнают о тебе и о том, какая тебе музыка нравится, своими советами они в один миг расширяют твою сеть сбыта. “Законтачь с этим парнем, у него есть то, что тебе может пригодиться”.

Была основа, главное было найти доступ. Это напоминало закрытый клуб или там братство. День получения писем всегда был как праздник. Когда я учился в школе, я со всех ног бежал домой в надежде увидеть почтовый ящик, ломящийся от писем.

С целью создания собственного каталога я начал таскать кассетники на концерты, чтобы делать свои записи для последующей продажи. Согласен, качество на тот момент было далеко от того, что сейчас можно получить, имея современный айфон. Но если у тебя был годный кассетник и было некое понимание, где лучше встать на каждой площадке, то можно было получить на выходе вполне достойные концертные записи. На самом деле, время от времени я возвращаюсь и слушаю записи, сделанные мной в семидесятых, и большинство из них вполне себе ничего. На них определенно слышно, что там происходит.

Кроме записи кассет на продажу я частенько наведывался на блошиный рынок, поэтому я мог тупо продавать кассеты ради денег для покупки еще большего количества музыки. Самой известной толкучкой была Capitol Records, где в 1978-ом люди начали собираться на парковке, примыкающей к Capitol Tower в Голливуде. Формальной связи с лейблом не было; тупо пара-тройка людей продавали записи, а в те деньки начала эпохи коллекционирования, когда еще не существовало точных прайсов, мало кто знал о реальной стоимости пластинок. Там было столько всего, это был прекрасный шанс!

В самом-самом начале 1980-го мне пришла посылка от одного из моих трейдеров в Швеции с концертной записью AC/DC. Под самый конец письма он как бы невзначай говорил: “Слушай, тебе стоит заценить одну новую группу из Англии – Iron Maiden. Они недавно выпустили «The Soundhouse Tapes». Я оставлю три их песни в конце кассеты”. Едва я их услышал, меня охватило знакомое волнение. Кто эти парни, черт возьми? Я начал сходить с ума. Музыка была очень захватывающей. Она звучала как музыка будущего. Моего будущего.

Несмотря на шероховатости записи в этот миг я познакомился с абсолютно новым явлением под названием Новая Волна Британского Хэви-Метал (НВБХМ). Я был большим поклонником музыки, но не сказал бы, что мои музыкальные вкусы ограничивались лишь металлом. Да, KISS и AC/DC были моими любимыми группами, но я по-прежнему посещал шоу нью-вейв групп, ходил на панк-рок, да на все подряд. Но именно открытие НВБХМ стало поворотным моментом, когда из меломана я превратился в конкретного металлюгу. Все остальное осталось в прошлом, и пути назад быть просто не могло.

В то время я постоянно ошивался у разных музыкальных магазинчиков Лос-Анджелеса, типа Licorice Pizza, а они постоянно возили журналы из Великобритании, в том числе Sounds и NME. Не, серьезно, именно Sounds предложили всю эту концепцию НВБХМ. Один из их журналистов, Джеофф Бэртон, первым упомянул этот термин в своей статье, и вскоре начал писать о всей этой новой сцене, которая начала создавать шумиху. От этого просто невозможно было отделаться, и я врубился на полную, гоняясь за каждой пластинкой, выпущенной этими новыми группами, какая только могла попасть в мои руки.

Несколькими месяцами ранее, на одной толкучке я натолкнулся на чувака по имени Джон Корнаренс. Мы завели беседу, и оказалось, что Джон был фэном UFO. А еще ему вкатывали Scorpions и прочие группы, к которым я тоже был неравнодушен. У нас обоих развилась страсть к НВБХМ. Не будет преувеличением сказать, что мы были единственными чувака из Лос-Анджелеса, кто вообще имел представление об этих группах. Мы начали писать журналистам в Англию, пытаясь получить больше информации. Уж и не помню, как мы состыковались с Сильвией Симмонс, лосанджелесской журналисткой журнала Sounds, и мы подружились с ней. У нас мгновенно возникла связь с НВБХМ.

Джон Корнаренс

Где-то осенью 1980-го я купил небольшой фэнзин размером 8*11, на заднике которого красовалось объявление одного парня, где он выставлял на продажу концертные бутлеги. Его звали Брайан. У него было буквально все – начиная с панк-рока и заканчивая группами из ЭлЭй, а еще, внезапно, там же оказались Scorpions и Judas Priest – именно эту музыку я и искал. Я уже получал кассеты от других чуваков, еще в колледже передо мной сидела девчонка, которая была без ума от UFO. Это было в 1979-ом, и я доставал музыку отовсюду. Короче, я позвонил ему и сперва отправился домой к его маме. Так и началась наша дружба. Потом мы погнали на толкучку Capitol, в то время очень оживленное местечко. Она проходила по вечерам при свете, и можно было достать любые европейские винилы. Многие участники лосанджелесских групп приходили продавать свои синглы. Просто чума.

Где-то в декабре 1980-го группа Майкла Шенкера давала концерт в Кантри Клаб, что в г.Резеда. После выступления Джон Корнаренс шел к своей машине, которая стояла на парковке, когда увидел подростка, который идет к нему навстречу в майке Saxon из европейского тура.

А теперь прикиньте-ка на секундочку, что в 1980-ом в Лос-Анджелесе никто и слыхом не слыхивал о том, кто такие Saxon, я уж молчу о том, чтобы иметь гастрольную майку. Не веря своим глазам, Джон подбежал к этому подростку как бешеный. “Ты знаешь Saxon?” – спросил он, задыхаясь. “Ты где достал эту майку?”

“Ну, разумеется. Я ведь только что приехал из Дании” – ответил подросток. “Ты знаешь о группах типа Saxon?” “Каэш, знаю” – кивнул Джон. “Я и мой кореш Брайан торчим от этого музла”.

Выяснилось, что паренька этого зовут Ларс Ульрих. И что на следующий день, что несколько дней спустя, Ларс всегда появлялся в моем доме без приглашения. Не думаю, что с формальной точки зрения я вообще приглашал его. Джон просто сказал ему, где я живу. Ларс подъезжал на коричневом AMC Pacer своей матери из Ньюпорт Бич, где он жил со своими родителями. Мы часами болтали о музыке, и такое чувство, что отворилась еще одна дверь. Для меня и Джона не было ничего необычного в том, чтобы часами болтать о НВБХМ, но реально было ощущение, по крайней мере до появления Ларса, что в ЭлЭй больше никто не знал о существовании чего-то подобного. Всегда было тяжело доставать пластинки, да и те были импортные. Нам буквально приходилось умолять музыкальные магазины типа Moby Disc заказывать их при условии, что мы тут же купим их. Потому что я годами слонялся по этим местам, и знал этих людей достаточно, чтобы обещать им: “Я заплачу, сколько скажете”.

Когда в нашем кругу объявился Ларс, европейский подросток на лосанджелесской земле, дела пошли гораздо проще, несмотря на тот факт, что мы все жили относительно далеко друг от друга. Он приехал в Штаты, не зная почти никого. Помню, как он говорил: “Не могу поверить, что первые два человека, которых я встретил, оказались подростками-поклонниками той же музыки, что и я сам”.

Каждые несколько недель мы все забуривались в тачку и ехали по тому же маршруту в поисках желаемых альбомов. Тот факт, что нас было трое, немного осложнял ситуацию, потому что мы отлично понимали, что если нам повезло, то в магазине окажется одна или две копии желаемой пластинки, но уж никак не три. Поэтому между нами всегда было соперничество. Мы парковали тачку, а потом все буквально лезли друг другу на головы и бежали в магазин. Ларс в этом смысле был очень хорош. Он успевал просмотреть пять полок подряд, прежде чем мы успевали вылезти из двери.

К наступлению 1981-го, к тому же один из моих знакомых со школы имел творческий подход к написанию текстов, я начал подумывать о создании фэнзина, посвященного нашей любимой музыке. Я прекрасно знал об их существовании в Европе, и всегда считал клевой их концепцию.

Кроме того, мне пришло в голову, что никто не занимался ничем подобным в Штатах, поэтому я предложил Джону заняться этим. Он согласился, и мы создали The New Heavy Metal Revue. Уже и не помню, почему мы решили написать слово “revue” именно так. Думаю, что нам это казалось более интеллектуальным.

Джон Корнаренс

Брайан сказал: “Слушай, нам нужен свой журнал типа Kerrang!, который будет рассказывать о музыке Лос-Анджелеса”. Я ответил: “Я не хочу его писать”. Он сказал: “Давай все равно его делать”. И мы начали делать. Эта идея принадлежала Брайану.

Поначалу мы просто писали рецензии о пластинках и фиксировали свои размышления о том, что происходило на музыкальной сцене. Первый номер получился мягко говоря сырым. Он весь был напечатан на печатной машинке, и полагаю, что нам удалось отпечатать всего сто копий. Но благодаря нашему интересу к этой теме, дело пошло. Постепенно, мы обзвонили все звукозаписывающие компании и всех, кто имел подобные связи, и нам потихонечку стали давать интервью участники действующих групп. Наборщицу я нашел через одного знакомого, и еще я знал одного парня, чей отец владел типографией. После пары выпусков нам удалось создать что-то более менее достойное.

Для продажи своего журнала мы буквально зашли в каждый магазин ЭлЭй и спросили там знакомых, не будут ли они так добры продать несколько копий. Так как это были славные ребята, они согласились нам помочь. Потом я начал заглядывать на задник журналов типа Circus и стал использовать все возможные связи, какими успел обзавестись в сфере кассетной торговли, для рекламы своего издания. Опять-таки, люди с радостью помогали.

Джон Корнаренс

Брайан работал в Sears продавцом бытовых приборов, и ему неплохо удавалось вызывать интерес у людей. Мы нашли рекламщиков и людей, готовых писать статьи. Никому за это не платили. Все делали это из чистого энтузиазма. Я занимался этим по той же причине. Не думаю, что фэнзин получил с этого хоть какую-то прибыль.

Казалось, дела пошли в гору, но вспоминая об этом сегодня, эта затея потребовала очень много времени и сил по сравнению с тем, как делают дела сегодня. Было очень трудно хотя бы просто наладить связь со всеми этими людьми! Уходили целые недели, прежде чем мы получали ответ, тупо потому что штурмовали сцену, которая по-прежнему обладала физической удаленностью.

Однако, медленно, но верно, кое-что начало вставать на свои места. Первым “кое-что” была независимая метал-сцена Лос-Анджелеса, которая начала обретать свою форму. В результате в Южной Калифорнии появились некоторые хорошие музыкальные магазинчики и, если смотреть более широким взглядом, постепенно я узнал о некоторых людях, которые начали втягиваться в идею НВБХМ. Не беда, что Iron Maiden гастролировали, да и Judas Priest тоже. У меня реально было ощущение, что потихоньку зарождается метал-сцена, тем проще было журналам писать об этом.

Помню, в частности, первый раз, когда позвонил в Capitol Records с вопросом об Iron Maiden. Я спросил: “У вас на лейбл подписана группа под названием Iron Maiden”. Парень на другом конце линии просто спросил: “Кто?” Каким-то невообразимым образом мне удалось добраться до кого-то из пресс-службы, кто реально кое-что знал, и даже этот чувак спросил: “Ничего себе, ты правда хочешь написать об этой группе? Без проблем! Скажи только, что нужно”.

Capitol оказался заинтересован этим предложением, то же касается менеджмента и лейблов новых американских групп типа Manowar. В то время в рекламных СМИ не происходило почти ничего интересного, поэтому обычно мне отвечали в духе: “Вы хотите помочь рекламной раскрутке этой группы? Конечно! Почему нет?”

Поскольку большая часть лейблов и менеджеров находилась в Лос-Анджелесе, я без конца доебывал всех этих людей просьбами взять интервью у групп или продвинуть их в своем фэнзине при помощи статьи. Само собой, в их интересах было поддерживать контакт с такими людьми, как я. Это были чисто символические отношения, в которых я продавал фэнзины и набирал читателей, а они получали рекламную поддержку своих многообещающих музыкантов. Все оставались в выигрыше, и это помогало продвигать дальше зарождающуюся метал-сцену.

Одно из первых взятых мной интервью приходится на 1981-ый год. Iron Maiden гастролировали с пластинкой «Killers» в компании с Judas Priest, и по какой-то причине они не выступали в ЭлЭй. Каким-то образом, вероятно благодаря одному из моих многочисленных звонков в Capitol, мне удалось взять интервью у Стива Харриса, только пришлось лететь в Хьюстон, где у них был очередной концерт. Я не раздумывал. Я сгреб оставшиеся деньги и сел на самолет. Iron Maiden несколько десятков лет оставались моей любимой группой, но единственный раз, когда я общался со Стивом Харрисом, случился в 1981-ом, когда брал у него интервью в Хьюстоне.

К тому времени я стал настоящим завсегдатаем музыкальных магазинов. Я ежедневно бывал в магазинах, иногда дважды в день, отчаянно просматривая запасы в поисках нового материала. В те годы я не применял научный подход. Я лишь смотрел на обложку альбома и покупал его, если она выглядела клево. К примеру, так я узнал о Rush, лишь взглянув на обложку «Fly by Night». Я думал, что это метал-пластинка! Откуда мне было знать. В те годы можно было по дешевке покупать альбомы, и я брал все, что выглядело привлекательно.

В частности, было одно местечко под названием Oz Records, близко от моего дома. На самом деле это был обычный семейный магазин: наполовину кальянный магазин, наполовину магазин аудиозаписей. В этом плане он был уникален. Большинство магазинчиков в этом районе, типа Licorice Pizza и Moby Disc, были частью цепи и сосредоточились на пластинках. Мой лучший друг тех лет работал в Oz. Для меня это была мечта, ставшая явью. Я бывал у них каждый вечер до самого закрытия. Я даже оставался после закрытия, и поэтому быстро свел дружбу с владельцем. Очень скоро, так уж вышло, они уволили моего лучшего друга и спросили, не хочу ли я поработать у них.

Моей первой мыслью было: “Но ведь они уволили моего лучшего друга!” Я чувствовал неловкость секунд пять от силы. А потом напомнил себе, что работа в музыкальном магазине была едва ли не лучшим занятием из тех, что я мог себе представить.

Я ухватился за эту возможность, и первым, что я сказал владельцу, было: “В Англии зарождается Новая Волна Британского Хэви-Метал. Выходят тонны пластинок. Не могли бы вы выделить мне небольшой бюджет на приобретение кое-каких записей? Я уверен, что смогу их продать”.

Он не знал о металле ровным счетом ничего. Вообще ни в зуб ногой. Он тащился от музыки семидесятых, и самое тяжелое, что он слышал, это Джексон Браун. Но он понимал, что я хороший парень, и несколько других парней, которые тоже там работали, убедили его. Он выделил мне небольшую сумму, и я тут же позвонил дистрибьютору под названием Important, который находился в Нью-Йорке.

Я связался с очень приятной женщиной и сказал ей, чего хочу. Но и она в этом не разбиралась. “Мне нужна музыка группы Iron Maiden”.

Она, как и тот чел из Capitol, спросила: “Кто?”

Я принялся объяснять. “Они очень популярны в Англии. Достаньте мне все, что сможете”. И она достала!

Благодаря фэнзину я собрал около десяти друзей с района, на которых мог положиться, то есть они были готовы купить буквально все. Я быстро распродал весь тираж, едва пластинки попали на прилавок. А потом попросил у владельца чуть больше денег, чем в первый раз, и через короткое время Oz Records стали метал-магазинчиком. Некоторые люди ехали к нам по несколько часов, потому что мы были единственным местом в ЭлЭй, где всегда можно было найти музыку НВБХМ на любой вкус. Вдобавок к этому, я ежедневно слышал о новых группах – Mercyful Fate, Accept и, разумеется, Motorhead.

И вдруг я почувствовал, что нахожусь на передовой чего-то великого. Я был большим поклонником металлической музыки, а теперь буквально двигал вперед всю эту сцену. Одним из преимуществ работы в магазине, и это мне нравилось больше всего, была возможность втянуть людей в новую музыку. Металлисты заходили со словами: “Ну, что там новенького у вас?”

Ничто не радовало меня больше, чем возможность сказать: “Чувак, а ты слыхал Mercyful Fate? Это просто потряс”.

Повидав на своем веку, как мои любимые группы уходят в небытие, полагаю, часть меня считала обязанностью продвигать отличные группы по мере возможности. А теперь, когда у меня был фэнзин и работа в Oz Records, у меня появилась идеальная платформа.

Важно заметить, что даже когда музыка НВБХМ вернулась в начале 80-х, металл был жанром, который мало интересовал людей со стороны. Если они и знали о нем, то считали его кратковременным увлечением и что скоро все опять пойдет на спад. Но я был настойчив и упорен. Я считал эту музыку лучшей на свете, и хотел сделать все, что было в моих силах, чтобы донести ее до всех и каждого.

В следующий раз я позвонил в Capitol Records, когда Iron Maiden выпустили «Killers», и вместо того, чтоб спросить меня, кто это такие, Capitol предоставили мне столько рекламного материала, сколько возможно. Мы заклеили все четыре стены и потолок магазина постерами, и очень быстро продали около трех сотен копий пластинки. Capitol просто офигели. Владелец магазина тоже был очень рад, ведь я принес ему прибыль.

* * *

Как-то в магазин зашел парнишка, которого я частенько видал здесь. Он всегда скупал пластинки тоннами, но не ронял ни слова. А в этот раз он наклонился через прилавок и спросил: “Ты ведь знаешь, что в Лос-Анджелесе есть несколько отличных хэви-метал групп, не так ли?” Парня звали Дэвид Каррут, он был гитаристом местной группы под названием Bitch. Он рассказал мне о паре-тройке групп, бывших частью местной сцены. О ком-то я что-то знал, о некоторых – ничего. Беседа кончилась тем, что где-то в 1981-ом я пришел в Troubadour. Motley Crue делили сцену с Ratt.

Когда народ рассуждает о сцене Сансет Стрип 1980-х, на первое место обычно выходят Whisky и Gazzarri’s. Но они не знают о том, что вся лос-анджелесская сцена началась с клуба Troubadour. Вот где все начиналось. В среду вечером я увидел Motley Crue и Ratt, билет стоил всего доллар. Это были дни, когда эти парни еще рубили тяжеляк, явно находясь под влиянием имиджа Judas Priest. Парни из Ratt были в черной коже, играли на Flying V, а в группе еще был Jake E.Lee.

Шоу выдалось улетным, и приоткрыло мне глаза. Прошло совсем немного времени, и фэнзин начал писать не только о том, что творилось в матушке Европе, но и не забывал своих корешей из Лос-Анджелеса.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы на карту СберБанка:
4276 8700 3837 0339
Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
     Гитары          и все остальное