JIMI 

     Гитары          и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


СКОТТ ИЭН:
Мужик. История того чувака из ANTHRAX.
Автор: Скотт Иэн при участии Джона Видерхорна.
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail) 2015



Глава 27. Перл - настоящая жемчужина.

(Игра слов. Pearl в переводе с англ. – “жемчужина” и имя собственное)

Весна двухтысячного. Служебные помещения Beyond Records. Я корплю над монтажом домашнего видео S.O.D. вместе с Кевином, и рассказываю о предстоящем туре с Motley. “Ты собираешься на гастроли с Motley?” – спрашивает Кевин. “Моя жена поет у них на бэк-вокале. Ее зовут Перл, ее батя – Мит Лоуф”.

Пункт разговора, ничего больше. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Поначалу наше общение с Кевином складывалось вполне дружелюбно, но во время работы над видео S.O.D. у нас возникли проблемы. Он заявил, что Nuclear Blast обещали заплатить ему на 5000 долларов больше, чем он получил. Я приложил свою руку, потому что скоро уезжал на гастроли с его женой и не хотел, чтобы между нами оставались непонятки. Последнее, чего бы я хотел, это чтобы она думала, что я пытаюсь кинуть ее мужа. Я попросил Nuclear Blast заплатить Кевину деньги, потому что с выходом DVD они все равно окупятся, неважно – заплатят их ему или нет. Вся эта ситуация не казалась камнем преткновения, который может отсрочить дату релиза. Короче, ему заплатили и Anthrax отправились на гастроли.

Первое шоу с Motley прошло 24 июня 2000-го. Мы сидели за кулисами в прилегающем ресторанчике на открытом балкончике Сакраменто Вэлли Амфитеатр, и тут к месту, где я сидел, подошла Перл. Я видел ее фото, поэтому знал, как она выглядит. Она сказала: “Привет, я – Перл, приятно познакомиться”. Я пожал ее руку, едва взглянув на нее, и ответил: “Привет, я – Скотт”, но на этом все и закончилось, потому что я был уверен, что муж наплел ей обо мне всякой херни и думал, что она меня терпеть не может. Я определенно был обеспокоен тем, что нахожусь на гастролях с человеком, который слышал обо мне один негатив. Я подумал, что она всем в туре растреплет, что я жадный, самовлюбленный мудак.

В течение первых дней тура мы отыгрывали свой сэт, приводили себя в порядок, а потом шли к сцене смотреть на выступление Motley и бухать. Я никогда не любил их музыку целиком, только пару песен, но сейчас вне всякого сомнения они зажигали. Мик Марс – отличный гитарист с чумовым звуком, а на сцене хватало горячих цыпочек, так почему нет? Когда шоу подходило к концу, Перл и еще один бэк-вокалист Марти, переодевали свою сценическую одежду и нажирались со мной, Джоном и Фрэнки. В первую неделю мы все стали собутыльниками. Я решил про себя, то ли это ее муж не сказал ей, что я мудак, который ему должен денег, то ли она сама решила, что он кусок говна.

Вопреки моему здравому смыслу я практически сразу влюбился в Перл. И узнал, что она ничего не знает о ссоре, которая произошла между мной и ее мужем. Спустя несколько дней беспробудного пьянства и общего ржача она сказала: “В первые два дня гастролей я думала, что ты меня ненавидишь”.

“А я думал, это ты меня ненавидишь!” – ответил я с улыбкой.

“С чего мне тебя ненавидеть?” – спросила она.

Я рассказал ей всю историю. На мгновение она помрачнела. Я подумал, что она возможно поняла, что я – тот самый чувак, которого ее муж поливал грязью, и содержимое моего желудка начало подкатывать к горлу.

“Ага, Кевин” – сказала она с отвращением. “Мы с ним разводимся. Мы живем отдельно. У нас ужасные отношения”.

Наверное, даже если бы Elektra бросили мне на колени чек на 500000 баксов, я бы испытал меньшее счастье, чем от ее слов. “Боже мой! Я тоже! Я тоже живу отдельно!”

Я рассказал ей о своем последнем браке и следе, который он оставил в моей душе. В плане личной жизни мы оба находились в одинаковом положении. Мы оба пережили три года ада и каким-то чудом добрались до противоположной стороны, не без помощи увеселительных напитков.

Вообще-то, она зажигала даже больше, чем я. У нее было поразительное пристрастие к алкоголю, поэтому каждую ночь мы только и делали, что пили и болтали часами напролет. Я еще не начинал с ней заигрывать, потому что она мне очень нравилась, а я не хотел все испортить. Она была умной, веселой, талантливой, красивой, в разговорах между нами никогда не было неловких пауз. Мы говорили о семье, отношениях, музыке, фильмах, книгах. Мне так нравилось быть в ее компании, что я чувствовал, что если переступлю черту и попробую ее поцеловать, то все разрушу. На гастролях так не принято. Ты находишься в вакууме со всеми, с кем тусишь, и если между двумя происходит что-то странное, то все ухудшается в десять крат. Поэтому, кореша, кореша, кореша. Мы тусили каждый вечер.

Мы даже никогда не держались за руки, но все были уверены, что мы трахаемся. В свободный вечер мы сидели в кафе “Хард-Рок” в Солт-Лейк-Сити, и я зашел в ее комнату. Там была большая туса, и в конце концов я там заночевал. Это было идеальное место, чтобы подкатить, но нет. Мы нажрались, я уснул на стуле, а она спала в своей постели.

Затем мы приехали в Хьюстон, шла уже третья по счету неделя гастролей, и тут Motley просят нас разорвать пополам свое гарантийное обязательство, потому что они теряют деньги. Томми Ли еще не вернулся группу. С ними играла Саманта Мэлоуни, бывшая барабанщица Hole, и несмотря на то, что за установкой она была вполне себе ничего, харизмой Томми тут и не пахло. Фэны Motley явно не бросились на эти шоу, а мы были на взводе, выступая каждый вечер перед тремя с половиной, а то и пятью тысячами фэнов. В Anthrax никто не хотел разрывать пополам наше гарантийное обязательство, поэтому нас просто выперли из тура. Мы поехали в Сикс Флэгс кататься на американских горках в тот же день, когда узнали, что отправляемся домой. Меня особо не беспокоило, что мы не отыграли последние пять недель тура. Меня разочаровывало то, что я больше не смогу каждую ночь тусить с Перл. Я ехал домой, а она по-прежнему была на гастролях.

Я не только оставил эту прекрасную девушку, я был вынужден вернуться обратно в квартиру, где жила моя долбаная еще не бывшая жена. Я чувствовал себя так, словно просрал все свои шансы, чтобы построить отношения с Перл. Теперь она будет встречаться с кем-то другим, а я останусь далеким воспоминанием. Одна только мысль об этом вызывала у меня тошноту.

Каждый день вместе с Джесси я возвращался в “у Дэдди”. Пять недель подряд я был настоящим завсегдатаем. Когда все уходили, я был так чертовски пьян, что думаю единственное, почему я не сдох, это пешая прогулка длиной в пять миль до своей квартиры. Если я ехал домой, и делал это не разбившись по дороге, то был дома через десять минут, и в моем организме по-прежнему было столько алкоголя, что я бы ни за что не смог заснуть, и вероятнее всего я бы крутился-вертелся пока меня не вырвало.

Вот так я передвигался все время и меня совсем не тошнило. Эти прогулки были потрясающими, потому что Голливуд – пиздец какое странное местечко, а в пять утра оно еще страннее, уж поверьте. Ты видишь много всякого безумного дерьма вокруг, будь то трансы, которые отсасывают друг у друга, торчки ширяются, сутенеры спорят со своими проститутками. Я увидел самое дно жизни, о котором писал раньше, но никогда не испытывал ничего подобного.

Во время этих пеших прогулок домой я обычно звонил Перл. Мы болтали по три часа, пьяные в умат. Она ехала в автобусе где-то посреди ничто, а я был нигде образно, в стельку пьяный. И совсем неважно, о чем мы говорили. Мне было лучше уже от того, что я слышал ее голос. Наконец я решил, что должен рассказать, что я к ней чувствую, потому что если я этого не сделаю, и она замутит с кем-то другим, то для меня это будет конец. Таким образом, если я хотя бы попытаюсь и она меня бортанет, то я не буду жить остаток дней в раздумьях “а что если…” Я написал ей рукописное пятистраничное письмо, и излил свою гребаную душу по поводу того, как много она для меня значит, о том, что наши разговоры делали мой день и как сильно я хочу ее поцеловать. Я написал о том, как с ней было весело на гастролях, написал о том, как мне хотелось, чтобы у нас были отношения, и что я чувствую, что влюбляюсь в нее. Закончил я свое письмо так: “Возможно ты не чувствуешь то же, что и я, но я пойму. Так или иначе, я просто должен рассказать тебе, потому что не могу позволить ускользнуть этой возможности”.

Я поместил страницы в коробочку FedEx с кучей придурковатых стикеров Anthrax и фигуркой Сержанта Ди из Японии и отправил все это ей. Я знал, что она получит посылку на следующий день, и даже сказал ей: “Я отправил тебе посылку FedEx’ом. Ты получишь ее завтра”.

На следующий день я разговаривал с ней, и она не сказала ни слова о посылке. Прошел еще день. Мы разговаривали еще несколько раз. Разговоры совсем не были неловкими, но она ничего не говорила о письме. Спустя четыре или пять дней я подумал ладно, все понятно. Друзья так друзья.

Мы продолжали общаться, и я не вспоминал про письмо, потому что уже был сломлен. Я понимал, что она чувствует. Я не заставлял ее ничего объяснять. Не говоря ничего она уже сказала мне, что не разделяет моих чувств. В любом случае мне все равно нравилось с ней общаться.

Наконец гастроли Motley Crue закончились, и она вернулась домой. Я позвонил ей и сказал: “Привет, ты уже дома. Пошли, сходим куда-нибудь”.

Мы с моим другом Кенни планировали сходить в клуб Трубадур посмотреть на выступления Nebula и High on Fire. Я пригласил ее присоединиться к нам, и она ответила, что встретит нас в клубе. Когда я увидел ее, мы обнялись, а потом вместе посмотрели группы. После пары коктейлей я решил пойти ва-банк. “Ты хоть вообще читала мое письмо?”

“Да, конечно, читала. Оно чудесное и красивое, и такое невероятное”.

“Ну, и…?”

“Я пробовала тебе ответить” – сказала она, глядя мне в глаза с теплотой домашнего камина. “Столько раз я начинала писать, что чувствую то же самое, и каждый раз, когда я это делала, у меня выходило ужасно. Это не было похоже на то, что ты написал мне, и я решила, что не могу отправить тебе что-то подобное. Это совсем не отражало то, что я чувствовала”.

Я был опьянен, и совсем не от выпивки – скорее от ее ответа. Я был так же счастлив, как когда мы вместе зависали на гастролях, и мне стало физически легче. Камень, лежавший у меня на сердце, наконец-то свалился. Я спросил, почему за пять недель она ни разу не упоминала об этом по телефону, и сказал, что я очень страдал. Перл тоже переживала, но ответила, что не хотела говорить мне о чем-то столь важном по телефону, и решила, что увидимся, когда она вернется, и тогда поговорим.

Это было 9 сентября 2000-го, и с тех пор мы вместе. Я нашел свою настоящую любовь. Думаю, я знал об этом со второго дня, когда мы тусили в туре с Motley. Еще никогда я так быстро ни к кому не чувствовал ничего подобного. Связь, которая установилась между нами, оказалась так крепка, что в моей жизни не было ничего важнее. Я чувствовал, что люблю ее и только-только начинаю ее узнавать. И чем больше я узнавал, тем глубже становились мои чувства к ней. Я никогда не любил Мардж. Думал, что знаю, каково это любить Дебби. Но это не шло ни в какое сравнение с Перл. Единственное, что было паршиво, так это что я по уши втрескался в Перл и по-прежнему жил в квартире на Оранж Гроув с Дебби, а Перл жила в Брентвуде со своими родителями.

Мит Лоуф и Лесли Дж. Эдмондс еще не расстались, и атмосфера в их дома была накалена до предела. После того, как мы с Перл какое-то время повстречались, я начал приходить на обед домой к ее родителям. Я познакомился с ее мамой до того, как познакомился с будущим тестем. Лесли была дружелюбной, немного чокнутой и милой, и мы неплохо поладили. Перед тем, как в первый раз увидеть отца Перл, я спросил ее: “Как мне его называть?” У меня просто даже мыслей не было. “Мистер Лоуф” звучало как-то странно, а я хотел с самого начала правильно выстроить отношения. Перл ответила: “Зови его Мит. Его так все зовут”. Первый раз, когда я его увидел, это было короткое: “Привет, приятно познакомиться”. Затем он вернулся в свой кабинет и закрыл дверь. Он был не в лучшем расположении духа. Они с Лесли находились в самом начале жестокого развода.

Понятное дело, в его доме было полно проблем. Он определенно поначалу напугал меня, потому что в детстве у меня был “Bat Out of Hell”, и я видел выступление Мит Лоуфа в Кальдерон Концерт Холл в Лонг-Айленде в 1978-ом. Очевидно, он был известной рок-звездой, а я чертовски странным, лысым, татуированным хэви-металистом с козлиной бородкой, который встречался с его дочерью. Я был у НЕГО дома, смотрел ЕГО телек и ел ЕГО еду. Я понимаю эту вертикаль власти. Поэтому я был решительно настроен относиться к нему крайне уважительно, что бы ни случилось.

Первое реальное взаимодействие с ним произошло в канун Рождества 2000-го. Мы с Перл сидели на диване и смотрели телек. План был такой, что этой ночью я останусь с ней и мы будем вместе весь следующий день Рождества. Примерно в 8:30 к дому подъехала машина, и Мит Лоуф прошел через гостиную. Перл сказала: “Привет, пап”. Он буркнул: “Привет”, а затем сразу направился к себе в кабинет. Мне он ничего не сказал. Ну и ладно. Мы с Перл продолжили смотреть телек. Пять минут спустя он вышел, не говоря ни слова, и ушел из дома. Мы услышали, как его машина отъезжает от дома. Мы не обратили на это особого внимания. В этом не было ничего необычного.

Мы с Перл лежали, я обнимал ее рукой. Все было абсолютно невинно. Через несколько минут ее сверху позвала мама: “Перл, возьми телефон”. Она взяла трубку и сказала: “Что? Что? Мы не… а? Хорошо, хорошо, хорошо”.

“Что случилось?” – спросил я.

“Звонил мой отец, кричал, сказал, чтобы мы убирались на хуй с его дивана и из дома тоже. Кем мы себя возомнили, говорил он. Он сказал, что лучше бы нам убраться отсюда, прежде чем он вернется”.

У нашего друга Кенни была вечеринка в канун Рождества, поэтому мы отправились туда. Всем (включая нас) казалось весьма забавным, что нас выкинули из дома Мита Лоуфа в канун Рождества. Когда вечеринка подошла к концу, мы вернулись ко мне в квартиру, где по-прежнему жила Дебби, и остались у меня в комнате. На следующее утро мы вернулись в дом Мита Лоуфа. Все было как ни в чем не бывало. Само собой, мы не вспоминали то, что он сказал прошлым вечером, и все отлично провели время. Мит был в восторге от Рождества, и мы славно пообедали.

Я подумал, что дела между ним и мамой Перл складываются довольно хреново, и если происходит какое-нибудь дерьмо, то мне не следует принимать это на свой счет. Он злился не на меня, он был просто зол. Как-то раз он даже угрожал, что вобьет мне зубы в глотку. Мне он ничего не говорил. Он сказал это Лесли или Перл, и до сих пор я понятия не имею, за что. Он никогда не кричал на меня напрямую. Просто все складывалось так, что в самом начале он прошел через свой личный ад, а я оказался не в то время не в том месте, и немного огреб. Может быть, он не хотел, чтобы какой-то новый человек находился рядом, пока он переживал все то дерьмо, что творилось в его жизни. На тот момент Перл по-прежнему пела в его группе, и он знал, что я ей очень нравлюсь, поэтому он терпел меня как человека, который был в жизни его дочери, но контакта между мной и Митом не было. И вдруг произошло нечто, что окончательно растопило лед.

В начале 2001-го Metal Shop, вымышленная хейр-метал группа 80-х, которая позднее выросла в Steel Panther, проводили ночное рандеву в понедельник в Viper Room. Мы с Перл стали ходить туда каждую неделю после их первых выступлений. Они чертовски рулили. Я терпеть не мог хейр-метал, но когда они сыграли кавера на песни Бон Джови и Ratt, мне в принципе понравилось, потому что они привнесли в шоу юмор. Их презентация была ироничной, а все их дурачество потрясающим. Мы с Перл вскользь говорили о них ее отцу. Мы рассказали, как это было весело и сказали: “Ты должен пойти с нами вечером в понедельник и заценить это своими глазами. В прошлый раз пришел сам Стивен Тайлер и поднялся к ним на сцену, это было очень круто”.

В то время это было значимое событие. Все музыканты выступали с ними экспромтом, и это было очевидно крупное событие. Стивен Тайлер был первым известным чуваком, который пошел на это. Как-то вечером мы с Перл пошли на обед, и за обедом говорили о том, как пойдем на Metal Shop, как это делали последние шесть недель подряд, и решили пропустить одну неделю. Мы были там уже несколько вечеров подряд, и решили пойти домой и расслабиться. Около полуночи мы уже заходили домой, как вдруг зазвонил мой сотовый.

“Скотт!! Это Мит!!”

“Привет, Мит, что случилось?”

“Где вы, черт вас подери?!?” – орал он. Он явно был в очень шумном месте, и я едва его слышал.

“А, да мы уже домой заходим. Только что вернулись с обеда”.

“Ага, чем думаете заняться?!?”

“Да ничем. Наверное, спать уже пойдем”.

“В общем, я в этом гребаном Viper Room, пришел посмотреть на этот Metal Shop, о котором вы мне талдычите уже несколько месяцев. Где вы, черт вас дери?!? Лучше бы вам притащить свои задницы сюда прямо сейчас!!”

Я завершил звонок и повернулся к Перл: “Угадай что? Мы едем в Metal Shop. Звонил твой отец. Он там и хочет знать, почему нас нет”.

Мы повернулись, сели обратно в машину и поехали в Viper Room. Пока мы туда ехали, Лон Френд, редактор журнала “Rip”, написал мне смску о том, что он уже тусил с Митом Лоуфом в Grand Havana Room, курил сигары и бухал, а теперь мы в Viper Room. “Мит находится в редкой форме – он опрокинул уже 16 коктейлей “Маргарита”, без шуток”.

Мы приехали туда, и это был совершенно другой Мит Лоуф, не похожий на того Мита, каким я его когда-либо видел – раздающий улыбки и вовсю отрывающийся. Он был очень увлечен концертом. Еще никогда я не видел его таким, так что для меня это было весело. Очевидно, Перл уже бывала с ним, когда он находился в таком состоянии. Для меня это было: “Ничего себе, это же новый Мит Лоуф!”

Metal Shop позвали его на сцену, и они сыграли “Livin’ On A Prayer” Бон Джови. Мит почти не знал слов, он просто делал, что ему нравилось вместе с их вокалистом Ральфом Саензом. Но даже притом, что он не знал слов, Мит чертовски зажигал. Потом он исполнил с ними песню Whitesnake, которую не знал вообще. И в ней он тоже был на высоте! У него была такая харизма, что было уже неважно, что он пел и как он это делал. Зрители просто съехали с катушек. Потом подошел Мит и сел рядом с нами.

Под конец вечера все начали уходить, и я сказал Миту: “Эй, чувак, дай мне свои ключи. Я отвезу тебя домой”.

“Ты не повезешь! О чем ты говоришь? Ты не повезешь меня домой” – сказал он заплетающимся языком, а потом засмеялся.

И я сказал: “Чувак, ну серьезно. Ты должен отдать мне свои ключи. Мне насрать, что ты думаешь. Ты либо отдаешь мне ключи, либо берешь такси. Я не позволю тебе сесть за руль”.

И он отдал мне ключи. Мы оставили свою тачку у Viper Room, и мы с Перл сели в его огромный черный Мерседес. Я был за рулем, Мит сел спереди, а Перл сзади. Я отвез Мита в дом, куда он переехал после разрыва с Лесли. Меня немного беспокоило, что он может быть зол на меня за то, что я настаивал на том, что вызвался водителем, но мне было плевать. Я не хотел, чтобы по CNN потом эту историю показали в вечерних новостях. Как оказалось, беспокоился я напрасно. Всю поездку до дома он благодарил меня. Потом он сказал: “Я знаю, что между нами все было странно, но я чертовски люблю тебя! Ты просто улетный чувак, обожаю тебя, мужик!”

Он положил на меня свою руку, а потом наклонился ко мне. Затем он поцеловал меня в щеку и шею. “Я люблю тебя, мужик. Люблю! И ты так хорошо относишься к моей дочери!”

Это было просто потрясающее мгновение между нами двумя – поистине миг единения. И с этого момента мы стали настоящими корешами. И на протяжении всех этих лет Мит делал все возможное и невозможное для меня, Перл и Ревела.

Я познакомил Перл со своим кругом друзей, и мы все отправились в “у Дэдди”. Перл не отставала от меня – стакан за стаканом. Вообще-то ее напитком на тот момент была чистая двойная водка с ванилью, поэтому если уж на то пошло, то она пила намного больше, чем я! Мы продолжали отрываться вовсю по меньшей мере в первый год наших отношений, но по другой причине. Ни один из нас не пил, чтобы перестать себя плохо чувствовать. Наоборот, мы пили, потому что нам было хорошо. Это была вечеринка счастья и любви. Пойти напиться, вернуться домой, заниматься сексом всю ночь напролет. Лучше не придумаешь.

Это было настоящее чудо. Я действительно думал, что никогда не встречу нужного человека и никогда не буду счастлив. Я решил, что мне всегда придется идти на компромиссы. А потом прошло буквально несколько месяцев, и я был счастлив, чем когда-либо, а может понял, что могу быть счастливым. Это заставило меня подумать, что на самом деле для каждого человека на свете есть пара. Когда я встретил Перл, я был на пути саморазрушения, а она на параллельном пути. Она миллион раз мне говорила, что я ее спаситель. Она говорила: “Если бы мы не встретились, я не знаю, где бы закончилась моя жизнь, наверняка в центре реабилитации. А может я бы умерла”. Как только мы начали зависать вместе, все изменилось.

Чем ближе я становился к Перл, тем более странной становилась Дебби. Мы с Перл лежали в кровати, а Дебби заходила ко мне в комнату в абсолютно прозрачной ночнушке на голое тело, а в другой комнате сидел ее бойфренд. Затем он просила у меня наличные: “Я могу взять 20 баксов, чтобы купить журнал?” Это было пиздец как безумно, и я шел у нее на поводу, потому что боялся, что если я скажу, что хочу развода, она найдет адвоката и набросится на меня как акула, и на всю оставшуюся жизнь я останусь банкротом.

Я даже не замечал, как позволяю ей манипулировать собой, пока Перл не “бросила перчатку”. “Ты все еще лебезишь перед ней, как будто женат. Ты по-прежнему в ее сетях”. Я попытался убедить ее, что это не так. Но когда Перл открыла мои глаза на то, что происходит, я был просто потрясен. Я просто онемел. Я оплачивал аренду, расходы и еду. Я продал дом, нашел способ сводить месяц к месяцу, и все это время, что я рвал жопу, она не работала. Потом, после нашего разрыва она начала встречаться с другими людьми, и я начал спонсировать и их тоже.

Я так сильно боялся, что Дебби подаст в суд на алименты, что позволил ей лишить себя мужской силы. Но потом у меня снова отросли яйца. Однажды Дебби несла какую-то ересь и нагрубила Перл. Когда она увидела, что между мной и Перл все серьезно, что мы оба сильно любим друг друга и поступаем в соответствии со своими интересами, Дебби почуяла опасность. Я высказал ей все свое недовольство, потому что мне больше нечего было бояться.

“Тебе нужно закрыть варежку и заниматься своим делом” – сказал я. “Ты больше не часть моей жизни. Между нами все кончено. Когда-то твои чары ослепили мои глаза, но теперь я прозрел. Ты много лет использовала меня, но этому пришел конец! Больше никакой халявы. Я съезжаю, мы разводимся”.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы на карту СберБанка:
4276 8700 3837 0339
Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
     Гитары          и все остальное