JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Дэвид Скотт Мастейн:
автобиография в стиле хэви-метал
Авторы: Дейв Мастейн при участии Джо Лейдена
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail)

Глава 15:
Душа на продажу

“Ты что, твою мать, с ума сошел?”

Фотография сделана Дэниэлом Гонзалесом Торисо

Рон Лаффит - один из самых безупречных и профессиональных людей из тех, что ты когда-либо хотел встретить. Я говорю об этом как с точки зрения критики, так и в качестве комплимента, посколько и то и другое отражает способность Рона преуспевать в музыкальном бизнесе без явных усилий, как и его сверхъестественная способность приспосабливаться к определенному типу дипломатии. Он тот человек, который может смотреть вам прямо в глаза, или в объектив камеры, и делает вам множество комплиментов, даже если на самом деле считает, что вы просто кусок дерьма.

Это чрезвычайно ценное качество, особенно если вы находитесь на верхних уровнях индустрии развлечений. Я ни обладаю этим, ни понимаю этого. У меня с Роном были свои разногласия: часть из них были личными, часть профессиональными. В конце концов, конец нашей дружбы был неизбежен, как и прекращение наших управленческих договоренностей. Рон во многом послужил стимулом к сеансам групповой терапии, которые почти свели меня с ума, пока я находился в реабилитационном центре в Аризоне. В то же время, или вскоре после этого, я заметил, что он, похоже, играет меньшую роль в ежедневных мероприятиях Мегадэт. Телефонные звонки иногда оставались без ответа; рекламные возможности временами успускались. Такого плана вещи. Когда мы находились в турне в поддержку “Youthanasia”, я узнал, что Рон принял приглашение от Электра Рекордс. Он не сказал мне об этом сам, я получил звонок от друга, который сообщил мне об этом, справедливо это или нет, что у него нет планов отказываться от позиции менеджера Мегадэт. Если это было так, значит он планировал работать вести двойную игру. Очевидно, что я бы не дал этому случиться. Менеджер должен бороться за своих клиентов; он должен быть готов дать по яйцам руководителям записывающих компаний, если это потребуется. И тяжело это сделать, когда ты сам получаешь зарплату от звукозаписывающей компании.

Ко времени записи нашей следующей пластинки, ‘Cryptic Writings’, осенью 1996-го, мы избавились от Рона и наняли Майка Рено из ESP Менеджмент. Майк помог мне, когда я работал над проектом MD.45, и хотя эта пластинка (‘The Craving’) не достигла большого коммерческого успеха, как я надеялся (этот факт объясняется главным образом анемичным промоушеном со стороны Кэпитол Рекордс) в ней были позитивные моменты. Достаточно того, на мой взгляд, что она заслуживает быть переизданной пару лет спустя. В то время мы ремастерировали ‘The Craving’ и заменили вокал Ли Винга на мой с целью пробудить интерес со стороны поклонников Мегадэт, которые могли упустить из внимания эту пластинку.

Конец 90-х, справедливо сказать, был временем художественной и творческой реконструкции Мегадэт. Также справедливо сказать, что изменения принесли смешанные результаты. ‘Cryptic Writings’ был записан в Нэшвилле, а продюсером выступил Данн Хафф. Впервые я встретил Данна несколько лет назад, примерно когда Марти Фридман пришел в группу. Мы проводили прослушивание в местечке под названием Пауэр Плант, где группа Giant репетировала в студии чуть дальше по коридору. Giant состояла из Данна и его брата Дэвида Хаффа, и еще пары других музыкантов, чьи имена выскочили у меня из головы. Не суть важно. Несмотря на то, что был сессионным музыкантом, этой группой руководил Данн Хафф, и этот факт стал предельно ясным, когда я впервые услышал, как он играет на гитаре. Я был настолько впечатлен, что послал одного из своих парней поговорить с Данном о возможности проведения урока гитарного мастерства или даже парочки.

“Данн не дает уроки” – сказали мне.

Ответ застал меня врасплох. Я рассердился. “Ну и хуй с ним! Он знает, кто я?”

“Да, он знает. И все-таки он не дает уроков. Но будет счастлив поджемовать с вами”.

“Скажите ему, чтобы шел на хуй!”

Это было моей ошибкой, порожденной в равной степени высокомерием и невежеством. Сессионщики - люди совершенно иной породы. Когда они говорят: “Я поджемую с вами”, на самом деле это означает: “Присаживайся, чувак, и я покажу тебе все, что знаю”. Я не понимал этих правил в то время. Я осознал это лишь к тому времени, как мы начали записывать ‘Cryptic Writings’.

Привыкаю к аризонской жизни и умиротворению пустыни. Фотография сделана Россом Халфином

Боссом Майка Рено в ESP Менджмент был Бад Прагер, чьими клиентами в 1970-х и 1980-х были Bad Company и Foreigner. Для практических целей Бад и Майк были нашими со-менеджерами и их резюме, в частности Бада, отмело любые сомнения, которые у меня могли быть в том, что подвергнется опасности трэш-метал наследие Мегадэт. Под управлением Бада Foreigner продали 80 миллионов копий только в Америке, эволюционировав от средней рок-группы до мейнстримовых поп-суперзвезд. Можно бесконечно дискутировать о качестве их музыки, но нет смысла подвергать сомнению успех Foreigner. Черт, да на их фоне Металлика были просто карликами. Для меня это звучало очень хорошо. И теперь я признаю: я не решаю вопросы с закрытыми глазами. Бад был хитмейкером. Он хотел, чтобы мы работали в Нэшвилле, центре музыкальной индустрии страны (и в немалой степени также и поп-музыки), с Данном Хаффом, наиболее примечательным продюсированием прозрачных поп-сессий для Рибы Макинтайр, Майкла Джексона и Селин Дион. Вот дерьмо, этот чувак играл на ‘My Heart Will Go’. Большего мейнстрима и быть не могло. Я знал, когда мы переехали в Нэшвилль, что грядут перемены, и что в качестве сопродюсера от меня будут ожидать толчка Мегадэт в направлении, в котором мы никогда играли раньше. В любом случае я пустился в него - сознательно, добровольно, потому что хотел создать хит номер один. Я хотел то, что было у Металлика, даже если это означало продать свою душу дьяволу.

Я понял, к черту это. Это сработало у Роберта Джонсона, может быть, сработает и у меня. По крайней мере, я бы получил долгожданный гитарный урок от Данна Хаффа.

Рабочая атмосфера в Нэшвилле была насыщенной и профессиональной, если не несколько нервирующей, с постоянным, решительным вниманием к созданию того, что вышло бы за рамки трэш и хэви-метал музыки. К лучшему или к худшему ‘Cryptic Writings’ с самого начала позиционировался как запись, представляющая по меньшей мере несколько мелодичных, попсоватых песен. Хотя не весь альбом целиком. Кому-то требовалось лишь прочесть тексты песен ‘She-Wolf’ и ‘The Disintegrators’, чтобы найти отголоски старого цинизма и политических комментариев Мегадэт. Конечно, некоторые из наиболее острых песен (‘Evil That's Within’ и ‘Bullprick’) были оставлены на стадии редакции, поскольку Бад счел текст песен оскорбительным, а оставшиеся острые песни часто купались в мерцающих мелодиях и мягком звучании, тем самым смягчая удар. Они были не совсем слащавыми, но в опасной к тому близости.

Преобразования произошли в основном в студии, куда Данн и Бад несомненно привнесли попсовый подход. Самой крупной песней на альбоме, к примеру, была ‘Trust’, песня, которая в прежние времена Мегадэт звучала бы совершенно иначе. Это была перегруженная песня, повторяющиеся вокальные парти которой создают еще больший радиоформатный звук. Она начиналась моим обычным злобным и рычащим исполнением, со скоростью в сотню миль в час:

“Потерянный во сне...все не то, каким кажется!”

“Помедленее” – сказал Данн. “И постарайся растянуть слова “не то””.

“Потерянный во сне…все не тооооо, каким кажется”.

Данн потер подбородок. “Хорошо, хорошо. А теперь выброси G”.

“Какую G?”

“В конце слова “nothing”. И еще чуть-чуть помедленнее, попробуй сделать паузу после слова “lost””.

“Lost…in a dream…nuu—thin’s what it seems”.

“Да! Вот оно! Отлично!”

Ничего себе…

В тот момент я понял, что исполнил вокальную партию, которую бы Тим МакГроу с гордостью назвал своей собственной. Поэтому я вернулся к самому началу, немного перестроился, обрезал протяжный кантри-звук, и удовлетворился тем, что можно было по праву считать поп-металом. (Действительно, мы возвращались туда-обратно столько раз на слове “nothing”, что я сказал, что у Данна на надгробие будет написано ДАНН “УМЕР ЗА “NUTHIN’” ХАФФ).

И это в значительной степени демонстрирует то, как проходил весь процесс записи.

Один из моих любимых снимков, самые отлично сидящие штаны, которые куда-то мистическим образом исчезли. Фотография сделана Россом Халфином

Бывали времена, когда я заходил в студию, обнаруживая, как Бад и Данн возятся с пультом управления, играют с треками, не спрашивая моего участия. Как правило, это вызвало у меня паучье чутье до такой степени, что я мог разразиться потоком угроз и обвинений. Но я этого не делал. Я подозревал, что они производили изменения, смягчавшие звук Мегадэт, а я ничего не делал, чтобы остановить их. В конце концов, придет успех, рассуждал я.

Я не ошибся. ‘Trust’, песня о нечестности по иронии судьбы стала крупнейшим хитом в истории Мегадэт, достигнув пятого номера в хит-параде рок-музыки Биллборда; она также была номинирована на Грэмми. Три других песни также вошли в горячую двадцатку хитов. Альбом почти достиг платинового статуса, но был в некотором роде менее удачным, чем я ожидал. Вместо того, чтобы представить Мегадэт огромной новой аудитории, он был встречен со степенью неопределенности преданными фанатами, которые разумно интересовались: “Какого черта здесь творится? Это не мой любимый Мегадэт! Это как Мегадэт моего папаши или что-то вроде того”.

В то время у меня были небольшие проблемы с тем, чтобы принять все это, но оглядываясь назад, я вижу отчетливо, как это произошло и что означало. Конечно, существует возможность стать более мелодичными, оставаясь по сути верным своим металическим корням. Но это тонкая граница, особенно для такой группы, как наша, которая была быстрее и сильнее, чем практически любая группа, делавшая успехи. Мегадэт была феноменом, основанным на сырой энергии и таланте, и когда ты отнимаешь и смягчаешь это, группа перестает быть феноменальной. Она становится обычной. Пытаясь расширить свою аудиторию, ты рискуешь оттолкнуть своих основных поклонников, и я думаю, мы так и поступили, выпустив ‘Cryptic Writings’ и еще больше при помощи нашей следующей пластинки, метко названной ‘Risk’.

Поворотный момент в ‘Cryptic Writings’ включал в себя появление на шоу Говарда Стерна. К нам обратились по поводу выступления живьем на специальном шоу в честь дня рождения Говарда. Мы надеялись, что это станет музыкальным попрывом для нас и для WXRK, радиостанции, транслировавшей шоу Говарада. ‘K-Rock’, как была известна WXRK, являлась одной из самых влиятельных альбомно-ориентированных рок-радиостанций в стране; она могла в буквальном смысла сделать или сломать группу. Как развитой мультиплатиновой группе Мегадэт не требовался K-Rock, но определенно его поддержка могла стать полезной в достижении группой еще большей мейнстримовой позиции, к которой, надо признать, мы стремились.

Парой месяцев ранее Пэм и я отправились в Европу с двойной целью – отдохнуть и восстановить отношения. Мы остановились в прекрасном отеле Костес, и хотя в то время не был религиозным человеком, я встал на колени и молился с Пэм во имя успешного зачатия здорового, счастливого ребенка. Мы опустились на колени у кровати перед тем, как заняться любовью и снискать божье благословение. Для меня это было нечто новое. Раньше я молился о сексе (Пожалуйста, Господи, пусть этой блондинке с большими сиськами в первом ряду будет не меньше восемнадцати); я молился во время секса (Пожалуйста, Господи, не дай ей заразить меня чем-нибудь); и молился после секса (Пожалуйста, Господи, пусть она исчезнет отсюда – прямо сейчас!). Но я никогда не молился перед сексом.

А теперь я молился. И сразу после этого Пэм заплакала. Несколько недель спустя мы узнали, что она беременна. Математические расчеты показали, что чудо произошло в Париже – французское зачатие, если угодно.

Перемотаем эту историю на январь 1997-го: Пэм ожидала рождение ребенка, а мне предлагали сыграть на вечеринке Говарда Стерна.

“Это отличная возможность” – сказал Бад Прагер. “K-Rock говорит целой нации, как правильно одевать штаны. Если они скажут одевать одну штанину, все послушаются”.

Я совершил поездку, но не без ущерба своей семье. Срок Пэм истекал за несколько дней до выступления на шоу Стерна, поэтому я предположил, что если она к тому времени не родит, тогда я смогу принять роды.

Пэм любезно согласилась, и все отлично сработало. Наша дочь Электра родилась без осложнений 28 января 1998-го. Опытный папа, я фактически принимал роды. Серьезно. По мере того, как роды прошли без осложнений, и Электра показала свою маленькую чудесную головку, врач сказала: “Не хотите принять ее?”

“Серьезно? Вы шутите?”

Она улыбнулась. “Нет, сэр”.

Тогда она отошла в сторону, и я вынул свою дочь на свет. Я не просто стоял там со слизью в руках; я не просто отрезал пуповину. Я сделал больше. Я был первым человеком в этом мире, который прикоснулся к ней. Думаю, что это одна из причин, по которой у нас с ней такие близкие отношения по сей день.

Два дня спустя мы были в Нью-Йорке, играя на дне рождения Говарда. Я был в изнеможении. Я был новым папой. Я был здоровым и трезвым. Я был готов помочь песне ‘Use The Man’ получить ту степень успеха, которую она заслужила. Хотя я не был фанатом этого шоу, я, конечно, знал о нем, понимал его степень распространения и влияние. Я знал, что Говард иногда крутил музыку Мегадэт в прямом эфире, и ценил это. Я определенно не смотрел на Говарда с презрением; фактически я скорее относился к нему с любовью, чем с чем-либо еще.

К сожалению, наша встреча была менее вдохновляющей. Мы сыграли нашу песню, затем сели на диван, чтобы поговорить, и тут же Говард пустился в типичную, антагонистическую линию допроса.

“Слышал, что ты Свидетель Иеговы”.

“Э-э, нет. Ими были мои родители”.

“Неужели? Это не ты их убил?”

Хотите верьте, хотите нет, с этого момента разговор пошел на спад, отчасти потому, что я не думаю, что Говард был особенно заинтересован в том, чтобы разговаривать со мной, а также потому что я не был очень хорошим человеком.

“Я слышал, что вы побили Джеймса Хэтфилда”.

“Да, это правда”.

“Вы меня тоже побьете?”

К тому времени, как интервью закончилось, я просто хотел его схватить и сказать: “Говард, ты хоть представляешь, насколько ты меня только что достал?” Здесь был парень, с которым я надеялся стать друзьями. По крайней мере, я надеялся, что он оценит то что мы сделали, чтоб попасть на его шоу. Я хочу сказать, что я принял роды у жены! Трое участников группы и все люди, которые работали на нас, полагались на меня, чтобы принять правильное решение, записать правильную песню, танцевать и правильно двигаться на сцене, так что каждый мог зарабатывать достаточно денег, чтобы их жены были счастливы и могли оплачивать обучение детей в частной школе, услуги нянь, иметь деньги на пластинки для исправления роста зубов и все остальное. После я стоял в раздевалке, думая, какой катастрофой было шоу, и чувствовал себя так, словно обосрался в кровати.

Я спустился вниз по лестнице и увидел представителя звукозаписывающей компании, и мог сказать, судя по его поведению, что шоу явно прошло не слишком хорошо. Я надеялся, что это не имеет ничего общего с выступлением Мегадэт; мы просто зажгли. Думаю, мы выполнили свою часть сделки. Хотя, какой бы ни была причина, все это не получилось.

Имитирует ли жизнь искусство или искусство имитирует жизнь, безусловно, была точка, в которой и то и другое пересекались. Я не знаю ни одного человека в музыкальном бизнесе, особенно в хэви-метал, который бы не считал фильм «Это Spinal Tap» одновременно болезненно забавным и потрясающе точным. Это особенно верно в отношении Мегадэт - больше чем просто споры, употребление наркотиков, некомпетентный менеджмент и изменения в составе. Барабанщики в Spinal Tap внезапно загорались; а у Мегадэт они просто были ненадежными или неумелыми или иным образом были несовместимы с миссией группы, какой бы она ни была в тот момент времени.

Ник Менза начинал как наивный ребенок, живущий рок-н-ролльными фантазиями. Я любил Ника, когда он пришел в группу, и люблю его до сих пор, но был период времени от середины до конца 90-х, когда он стал просто неуправляемым. У нас были хорошие отношения в течение многие лет, но все это достигло критической точки, когда мы поехали в турне после выпуска ‘Cryptic Writings’. Дорога всегда усугубляла межличностные проблемы в группе. У Ника появилась беспокоящая нас привычка прятать гей-порно в местах, вызывавших наибольшее смущение, когда это обнаруживалось. Например, он оставлял таинственные манильские конверты на стойке регистрации в отеле, поэтому когда намеченная цель регистрировалась и спрашивала, нет ли для нее каких-нибудь сообщений, клерк вручал ей конверт. (Большой конверт из канатной (“манильской”) бумаги желтоватого цвета. Используется для пересылки крупной (многостраничной) корреспонденции.) Затем бедняга открывал конверт и в нем было какое-нибудь графическое изображение фелляции одного чувака с другим чуваком, а ничего не подозревающий сотрудник ресепшна стоял в подавленном виде. Такие вещи случались с пугающим постоянством. Ты предлагал выпить пива посетителю в туровом автобусе, и когда открывал холодильник, сверху висела фотография одного парня, трахающего другого парня в зад. Мы все очень быстро устали от подобного поведения. Это было просто слишком извращенно, даже по развратным стандартам хэви-метал. Наш автобус был на пути к дому. Мы должны были чувствовать себя там в безопасности. Не было ничего необычного в том, что тут и там сновали наши супруги и дети. Мне не хотелось беспокоиться о том, что Джастис открывает коробку печенья, подвергаясь воздействию порно, просто потому, что комический компас Ника вышел из строя.

Но это было лишь частью проблем с Ником. У него также появились серьезные проблемы со здоровьем, некоторые из которых были несомненно связаны с его образом жизни. Он стал чрезвычайно возбужденным и отвлеченным. Все это дошло до той степени, когда Ник стал спать большую часть дня. Он пропускал саундчек, просыпался где-то за полчаса до концерта, натягивал свои велосипедные шорты и кроссовки, а затем выходил и играл. Как и ожидалось, это сказалось на его игре. В ‘Trust’ было крещендо, которое он постоянно пропускал. Ночь за ночью. Ник не допустил бы этого, когда был моложе и еще голоден до музыки. Неловко для него и неловко для Мегадэт было лажать на крупнейшем хите в истории группы.

Я наблюдал упадок Ника со смесью печали и гнева, а не с большой степенью шока. Мегадэт страдала от индивидуальных особенностей каждого участника группы, что влияло на всю группу. Были проблемы с наркотиками, алкоголем, женщинами и деньгами. Никто из нас не был ангелом. Просто настал черед Ника.

Раскол произошел летом 1998-го, во время перерыва в хэви-метал турне Оззфест. Мы должны были собраться в Далласе. Я вылетел из дома в Аризоне; предполагалось, что Ник прилетит из Лос-Анджелеса в то же самое время. Я добрался до аэропорта – Ника нет. Я вышел на улицу, где нас уже ждал автобус – Ника нет. Я вернулся внутрь, проверил багажную карусель, заглянул в туалеты – Ника нет. Какое-то время осмотревшись по сторонам, я вернулся в автобус, и там находился Ник, неуклюже лежавший в кресле, голову была наклонена к окну. На нем были солнцезащитные очки Ray-Bans, но было видно, что он плакал. Ник нанес макияж на лицо в попытке скрыть слезы на лице, и теперь пастообразные полосы стекали у него по щекам. Я сел рядом с Ником и спросил его, что случилось. Поначалу он не отвечал мне, но в конце концов начал говорить. У него были проблемы со здоровьем. Это я уже знал. Я не ожидал услышать, что у него рак.

Ник получил травму колена некоторое время назад, и эта травма привела к образованию кисты. А теперь Ник рассказывает нам, что киста оказалась злокачественной. Я не знал, диагностировал это сам Ник или нет, и честно говоря, меня это не особо заботило. Я просто хотел, чтобы он был здоровым, и ему ничего не угрожало.

“Ты должен вернуться домой” - сказал я. “Не волнуйся, мы найдем кого-нибудь, чтобы закончить гастроли. Наш приоритет номер один – твое здоровье”.

У нас не было времени, чтобы оплакивать уход Ника или даже беспокоиться о его состоянии. Мы были на гастролях, и нам требовался новый барабанщик. Срочно. Первым, о ком я подумал, был Джимми ДеГрассо, который проделал отличную работу на пластинке MD.45. Джимми как большинство сессионных музыкантов: если ему нужна работа, он самый близкий, самый профессиональный парень под солнцем. Но если ты просишь его стать участником группы, он как бы чувствует себя в замкнутом пространстве. Я испытал это лишь однажды с Джимии, и поэтому не могу сказать, что это шаблон, но оказалось, что как только он стал участником Мегадэт, он изменился. Хотя, в самом начале, для нас он был как глоток свежего воздуха: “Давай играть! Давай играть!” Он был великолепен. Но сессионные музыканты именно такие и есть. Они привычные к тому, что им платят за каждый день, поэтому они всегда хотят приступить к работе как можно скорее. Недостатком этого является лишь то, что иногда им недостает способностей видеть картину в целом. Они постоянно думают о следующей зарплате, следующем концерте, потому что именно так они обучены жить. Они не откладывают все на зиму; они живут одним днем. Само собой, сессионщики не все такие. Некоторые из них проницательны и умны, но большинство импульсивны и недальновидны. Такой вот у них образ жизни.

Когда Джимми присоединился к группе, мы не совсем знали, чего ожидать. Мы все знали, что он был талантливым и энергичным, но будет ли он в состоянии быстро изучить каталог Мегадэт это совсем другое дело. И у него было не слишком много времени на подготовку. Я до сих пор помню первый вечер, когда Джимми играл с нами, во Фресно, штат Калифорния, и некоторые парни из других групп на Оззфесте стояли у сцены радостно ожидания крушения поезда. Но Джимми отлично справился. И сделал это без всякого саундчека! Это был фестиваль на открытом воздухе с парой групп в списке, так что всем нам не оставалось ничего кроме лайнчека – просто чтобы убедиться, что все инструменты работают как нужно. Затем мы вернулись в свою раздевалку, вытащили портативный стереофонический радиоприемник и проиграли Джимми наши песни, а он сидел там, играя на воздухосборнике, размахивая в воздух и совершая движения по памяти. Сложнейший подвиг, что он отыграл весь сет Мегадэт с минимальным количеством ошибок.

К тому времени Ник перенес операцию и получил результаты теста на биопсию пару недель спустя, а я уже принял решение взять Джимми на постоянной основе. Я сделал звонок из номера отеля в Портленде, штат Мэн, с Бадом Прагером на другой линии, мне требовался дополнительный набор ушей, потому что я знал, что это будет трудный разговор.

“Привет, Ник. Как ты?”

“Хорошо, чувак. Слушай, я получил свои результаты обследований, и она оказалась злокачественной, я хочу сказать – доброкачественной!”

Казалось странным, что он будет путать такие слова, особенно в чем-то столь важном. Но в те дни поведение Ника было всегда неустойчивым, непредсказуемым, так что никогда нельзя было сказать точно, чего ожидать от него и чему верить.

“Это здорово” – ответил я. “Рад это слышать”.

“Да, спасибо. А кстати, как там у вас с Джимми?”

Я сделал глубокий вдох. “На самом деле по этой причине мы и звоним тебе. Бад тоже на линии, и он хочет поговорить с тобой”.

“Привет, Ник” – сказал Бад, вступая в разговор.

Повисла пауза, словно он догадывался, что сейчас произойдет что-то плохое. А потом раздалось: “Привет, Бад”.

Я продолжил. “Дело вот в чем, Ник. С Джимми все идет хорошо, и мы собираемся на данный момент придерживаться этого состава. Хорошо?”

Чувак, вспоминая об этом сейчас, меня едва не передергивает. Я до сих пор с сомнением отношусь к тому, что у Ника было подозрение на рак. Очевидно, он потерял всякий энтузиазм играть в группе и просто решил взять тайм-аут. Тем более что время для этого было удачным и он всех нас оставил в догадках. Тем не менее, мое отношение к этой ситуации было бесспорно черствым. По правде говоря, я не слишком хорош в расставаниях. Ты быстро обрезаешь хвост у собаки, верно, при помощи одного быстрого взмаха? Ты не продляешь ее агонию. Я знаю, что некоторые укажут на иронию моего увольнения стольких членов группы после того, как меня бесцеремонно выкинули из Металлики, но есть разница. Я никогда не увольнял никого без предупреждения. Я твердо верю во второй шанс. Некоторые даже заслуживали третий и четвертый. Ник, по крайней мере, их немало использовал.

Я ожидал, что он примет решение о своем увольнении спокойно; в какой-то степени я думал, что он сам хотел, чтобы это произошло. Он устал от Мегадэт или, по меньшей мере, устал от работы, которая была необходима для сохранения его места в группе. Но я ошибался.

“Этому не бывать, парни” - сказал он. “Это моя группа, и я буду бороться за нее”.

Я на мгновение задумался, прежде чем говорить. “Ник, тебе еще давно следовало бороться за это”.

Под этим я имел в виду, что Ник должен был задуматься о том, чего он на самом деле хочет. Он должен был остановить это порно “Джек в коробочке”. (Популярная детская игрушка; коробка с фигуркой, выскакивающей, когда открывается крышка.) Ему следовало отказаться от сайд-проектов после того, как мы попросили его сузить свой фокус и начать относиться к работе более серьезно. Бог знает, о чем думал Ник, когда сказал, что откроет свое Интернет-дело под названием NiXXXpix, представляющее именно то содержание, о котором вы подумали. Глобальная Сеть в то время по-прежнему была Диким Западом, и я уверен, что Нику померещились долларовые знаки в этой авантюре. Я не против зарабатывания денег. Я даже не обязательно против музыкантов, снимающих стриптизерш и порно-звезд в дороге. (Я не занимался этим сам, заметьте; даже в свои блудные дни я предпочитал относительную безопасность и чистоту любителей этого дела.) Но я точно знаю одно: я не хочу, чтобы меня ассоциировали с порно. Отбросьте на секунду мораль и посмотрите на это с деловой и профессиональной точки зрения. Порно – это конечный тупик для музыканта. Публика более терпима к наркоманам и преступникам, чем к тем, кто вовлечен в секс-индустрию. С точки зрения карьеры, вы уже никогда от этого не избавитесь. Когда вы идете по этой дорожке, в мейнстрим вам дорога уже закрыта. Конец истории. Ну, может быть, если вы барабанщик и люди не знают вас настолько хорошо, тогда у вас есть шанс избавиться от этого. Мегадэт были моей группой, и видеть, как мой барабанщик продает контент для типичных онанистов, было не тем, что я считал хорошим бизнесом. По крайней мере лично для себя.

Всякий раз, когда я пытался рассмотреть этот вопрос (и другие) с Ником, он отвечал с гневом и ненадежностью. Ему следовало перестать в то время сраться со мной - беспрерывные огрызания и угрозы, хитрожопые предложения пойти в додзе и устроить спарринг. (Ник воображал себя неким гением боевых искусств, хотя я никогда не видел никаких тому подтверждений.) Он должен был вырасти из этого детского поведения и понять, после неоднократных предупреждений, что у него была одна из лучших работ, о получении которой барабанщики могут лишь мечтать.

Гармония это адская вещь в группе – и в целом Джимми привнес некую долю волнения и профессионализма в ударную установку. К сожалению, как только мы залатали эту брешь, все начали ощущать некоторое отдаление от Марти Фридмана. Вклад Марти в Мегадэт ослаб, прежде всего из-за нежелания играть ту музыку, благодаря которой Мегадэт стали известны, музыку, которую хотели слышать наши фанаты. Короче говоря, полагаю, что у Марти начался творческий кризис.

Как и Крис Поленд, я не думаю, что Марти когда-либо видел себя в роли трэш-метал гитариста. Он был хорош в этом – черт возьми, да Марти мог играть все, что угодно, но не могу сказать, что эта музыка когда-либо трогала его сердце или вдохновляла его. Практически с того момента, как он пришел в Мегадэт, Марти был неудовлетворен тем, чтобы просто играть на гитаре в этой группе. В какой-то степени я терпел его внешние интересы, потому что он был таким талантливым, но это было вечное перетягивание каната – я пытался обуздать его, а Марти постоянно сопротивлялся, исследуя новые возможности. Он выпустил сольную пластинку вскоре после присоединения к Мегадэт, потому что его по-прежнему связывали контрактные обязательства перед другим лейблом.

В студии в Аризоне со своей гитарой Jackson King V модели “Anarchy”. Фотография сделана Россом Халфином

“Когда твой контракт закончится, пожалуйста, больше этим не занимайся, хорошо?” – сказал я. “Важно, чтобы мы выглядели группой”.

Поначалу Марти согласился на эту исключительность, но затем все равно выпустил сольную пластинку. А затем еще одну. Кроме того, он постоянно вел уроки гитарного мастерства. Он получал тысячи долларов за то, что показывал людям, как исполнять песни Мегадэт – музыку, которую написал я! Если бы я был жадным, я бы потребовал часть этого дохода, но я никогда этого не делал. Я позволил этому оставаться как есть, хотя внутри это закусывало меня. Было нечто странное и сбивающее с толку в том, что мы не могли найти связь на духовном уровне, и к тому же этот парень работал и получал прибыль от моей музыки. Это было совсем не круто.

Хотя, если уж на то пошло, я полагаю, что недовольство Марти в Мегадэт и его возможный уход можно связать прежде всего с тем, что он потерял интерес к этой музыке. Можно прикидываться некоторое время, особенно если ты настолько профессиональный музыкант, как Марти. Можно стоять на сцене и выполнять движения на автомате, придумывая блестящие соляки и играя роль хэви-метал бога. Деньги хороши, девчонки хороши, наркотики хороши. Как и все мы, Марти наслаждался плодами своего труда.

Быть участником группы, жить дорожной жизнью, ведя этот упаднический образ жизни – все это может творить странные вещи с людьми. Парой лет ранее, когда мы записывали “Countdown To Extinction”, как-то один участник группы принес видеозапись в студию. Она попала к нему через кого-то из парней одной крупной группы.

“Вам нужно это увидеть” – сказал он с озорством. Затем он поставил видео и стал следить за нашей реакцией.

Я был весьма опытен; было не так много того, что я бы счел шокирующим. Но изображения, вспыхнувшие на экране, едва не заставили меня вырвать: какого-то чувака в черной кожанке и других аксессуарах раба избивала жирна голая тетка, вооруженная кнутами и нечто похожим на гигантские вязальные спицы.

“Срань Господня!” – закричал я, когда он воткнула одну из игл в соски парня, а еще одну в пенис!

Но это было еще не самое худшее. Ближе к концу, пока парень сидел избитый и окровавленный, тетка сходила по-большому, насрав прямо на пол, затем схватила парня за затылок и заставила его начать есть. И он начал! В этот момент мне захотелось покинуть комнату. Марти тоже был ошеломлен. Само собой, все это вещи одного порядка: образ жизни, наркотики, секс, обесценивание человеческой жизни и последующее унижение собственного достоинства. Через некоторое время ты просто немеешь от всего этого. Ничто не кажется тебе слишком возмутительным; ничто особо не кажется ненормальным. Все это просто…скучно.

Думаю, что Марти достиг этой точки к тому времени, как мы записали ‘Risk’. Он начал сочинять медленные, более мелодичные песни, поощрая дальнейший прогресс к поп-ориентированному подходу, представленному на ‘Cryptic Writings’. В то же время он принял индивидуальный подход к стилю, отражающему измененный подход к металу. Он подстригся, стал иначе одеваться. Вспоминая как все это было, довольно очевидно, что Марти достиг своего конца в Мегадэт. Тем не менее, вместо того, чтобы уйти, он попытался подстроить группу к своим ощущениям. И с помощью Бада Прагера и Данна Хаффа, у него это почти получилось.

Не помогло делу и то, что Ларс Ульрих придал мне стимул в прессе, заявив, что я боюсь рисковать со своей музыкой. Он умно рассмотрел этот вопрос, сочетая комплименты вместе с критикой, но я почувствовал себя так, словно он бросил мне перчатку:

“Я уважаю Дейва как музыканта; я лишь хочу, чтобы он предпринимал больше рискованных вещей, подталкивал себя к этому”.

Вместо того, чтобы не обращать на это внимания, я позволил этим словам прожечь дыру в своей душе.

Я мог принять вызов при помощи релиза нашей следующей пластинки. И я мог назвать ее ‘Risk’, просто на случай, если кто-то не догнал смысл послания.

Не то чтобы я хотел, чтобы получилось так, как это получилось в итоге. Все это отчасти…произошло само собой. С моей стороны не было никаких намерений, но я признаю за собой некоторую небрежность.

Я знал, что что-то было не так во время записи этой пластинки. Бад как-то остановился у моего дома и предложил внести некоторые изменения.

“Знаешь, что я хочу сделать?” сказал Бад. “Я хочу записать пластинку, которая заставит парней из Металлика сказать: “Сукин сын! И почему мы сами об этом не подумали?””

Он нажал на нужные кнопки. Хотя я знал, что это нездоровый подход – возвращение к старым воспоминаниям, причинившим мне много боли, попытки свести счеты со своими бывшими коллегами по группе — и я согласился. Бад был полон решимости продолжать толкать Мегадэт в сторону от метала, в сторону поп-музыки. Последним шагом на этом пути стала песня, которая была не похожа ни на что, что мы записывали ранее.

“Может, кантри” – предложил Бад. “Или диско”.

“Ты что, твою мать, с ума сошел?!” Я не мог поверить в то, что услышал. Но он не шутил.

“Слушай, мы вошли в горячую десятку с ‘Cryptic Writings’. У нас есть парочка хитовых синглов”. Он сделал паузу, чтобы я это переварил как следует. “Я прав?”

“Да”.

“Хорошо. Ты доверяешь мне?”

“Да, Бад, я доверяю тебе”.

В конце концов, мы остановились на том, что было основано на синти-поп дискотечном звуке. Песня называлась ‘Crush ‘Em’, и она была написана в качестве хоккейного гимна и для болельщиков хоккея. Я люблю хоккей, и я подумал, что будет клево написать что-то, что можно включать на играх, чтобы раскачать толпу – нечто такое, что даст всем нам отдохнуть от песни Гэри Глиттера, которую мы слышим на каждом спортивном событии в мире. Я писал эту песню не для поклонников Мегадэт и даже не для радио. Я писал ее для хоккея. И она попала на пластинку.

Тот день, когда мы записали демозапись ‘Crush ‘Em’, был одним из худших дней в моей профессиональной жизни. Не успели мы закончить, как я вышел из студии, последовал прямо в ванную комнату и меня вырвало. По правде говоря это была сухая рвота – я был настолько расстроен весь процесс записи, что не мог в то утро заставить себя что-нибудь съесть. Я знал, что совершил большую ошибку. Бад убедил всю группу, что нам был нужен еще один хит, и ‘Crush ‘Em’ и станет такой песней. Я мог прекратить все это. Но я этого не сделал. Я хотел сделать всех счастливыми. Я хотел быть хорошим солдатом. Если бы дела пошли плохо, по крайней мере, никто бы не сказал, что я был недоволен. Но было такое ощущение, что все не так. Я продолжал представлять себе, как Kiss записывают видео к ‘I Was Made For Lovin' You’ и думать, что для Мегадэт это было примерно похожим просчетом.

О, это плохо. Плохо, плохо, плохо.

Так и вышло. ‘Crush ‘Em’ была использована в качестве саундтрека к фильму «Универсальный Солдат: Возвращение» и стала основным гимном НХЛ, как я и надеялся. Тем не менее, я не особенно успокаивал себя этим. “Risk” был по праву отвергнут фанатами Мегадэт (которые почувствовали себя обманутыми), а критики устроили настоящий разнос (которым была предоставлена возможность на блюдечке с голубой каемочкой вдоволь постебаться над нами). И хотя в “Risk” были некоторые удачные элементы и тексты, которые я могу не стесняясь назвать своими, по большей части это был провал – музыкальный и коммерческий просчет.

Вслед за “Risk” я поклялся вернуть свою музыкальную целостность, которая в первую очередь состояла в том, чтобы взять бразды правления над Мегадэт. Это также подразумевало увольнение Бада Прагера, что было нелегко, так как мне нравился Бад и должен признаться, он сделал для Мегадэт именно то, ради чего и был нанят. Это также подразумевало уход от Кэпитол Рекордс к новому лейблу - Сэнкчюэри, и требовалось убедить других участников группы, что настало время вернуться к нашим металическим корням.

К сожалению не все с этим согласились.

(Кстати говоря, Бад покинул этот мир не так давно; мои соболезнования его жене Глории и сыну Эвану.)

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы по следующим реквизитам:

Webmoney: R140535790975
Yandex.Деньги: 410013891963228
СБРФ: 4276 8700 3837 0339

Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное