JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Дэвид Скотт Мастейн:
автобиография в стиле хэви-метал
Авторы: Дейв Мастейн при участии Джо Лейдена
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail)

Глава 10:
Странствующий карнавал

“Это все ради дела.
Верните Ирландию ирландцам”.

Открываем выступление Dio в 1988-ом. Слушаю рев толпы на Лонг-Бич Арена – мое любимое место с детства. Фотография сделана Робертом Мэтью

Я люблю Великобританию. В конце концов, это родина хэви-метала. Впервые Мегадэт побывали здесь с гастролями в 1987 году после выхода “Peace Sells”. Я по-прежнему был наивен и полон амбиций, готовый завоевать весь мир. Но было несколько вещей, которым мне еще предстояло научиться. Например, пить сидр Стронгбоу Супер.

Опрокинув около десятка банок этой хрени как-то ночью в баре отеля, я шатаясь побрел к себе в комнату, чтобы лечь спать. Эллефсон и я были соседями по комнате в этом турне, но в тот вечер он ушел, чтобы попасть на выступление Deep Purple. Я знал, что попал в беду к тому времени, как моя голова коснулась подушки. Стронгбоу Супер выглядело как пиво, по вкусу напоминало сладкий уксус, и в нем было вдвое больше алкоголя, чем в том пиве, которое обычно продается в Штатах. В какой-то момент между тем, как отрубиться и проснуться в середине ночи, я совершенно опьянел. Вдобавок к своей дизориентации я не мог видеть ни хуя. Отели в Англии часто имеют древнюю, замкоподобную структуру, со своими толстыми, звуконепроницаемыми стенами и тяжелыми шторами, высотой от пола до потолка, препятствующими проникновению света. Поэтому когда ты просыпаешься в три утра, и твой мочевой пузырь взывает о помощи, тебе лучше быть в состоянии найти дорогу к ванной комнате в полной темноте.

Во всеоружии во время соло ночью на Лонг-Бич в 1988-ом. Фотография сделана Робертом Мэтью

Это путешествие может стать затруднительным, если ты пьян в жопу.

Я сел на кровати и безуспешно поптылася найти лампу или настенный выключатель. Почему безуспешно? Да потому что у них нет настенных выключателей в этом отеле (и в большинстве отелей Англии, как я позже обнаружил); вместо них светом служили крошечные кнопки, которые едва выступали над поверхностью стены. Во тьме ты мог провести всю ночь, шаря руками по штукатурке, и тебе бы не удалось найти ни одной. Я шатаясь брел по комнате, не в состоянии увидеть ни зги, даже рук перед своим лицом. Наконец, я нашел то, что казалось в тот момент какой-то крышкой. Предполагая, что это было туалетное сиденье (но не особенно задумываясь, так это или нет) я поднял ее, затем опустил шорты и начал ссать.

А…наконец-то.

Затем я вновь наткнулся на кровать и отключился. Так было до следующего утра, когда я понял, что произошло на самом деле. Я проснулся и перед моим взором находился Джуниор, стоящий над моей кроватью с выражением отвращения на лице.

“Эй, чувак. Это ты нассал в мой чемодан?”

Полтора года спустя, в августе 1988-го мы вернулись в Великобританию в рамках турне «Монстры Рока», где также выступали Kiss, Iron Maiden, Guns’N’Roses и Дэвид Ли Рот. Оно началось эффектным выступлением перед 114,000 поклонников в Касл Донингтон. Сидр Стронгбоу к тому времени был наименьшей из моих забот. За несколько мгновений до выхода на сцену я сидел в раздевалке, пытаясь сделать трубку для гашиша из жестяной банки, используя небольшой ножик для сыра, который позаимствовал во время бесплатной трапезы перед концертом. Следующее, что я помню, как кровь течет по тыльной стороне моей руки.

“Твою мать, блядь…”

Я схватил полотенце, смастерил жгут и приложил его на несколько минут. Мне повезло. Могло быть куда хуже. Так сказать, несколько бинтов остановили кровотечение, и я мог выходить на сцену и играть. Шоу ведь должно продолжаться, не так ли?

Дело в том, что я уже был довольно забалдевшим к тому времени, как мы прибыли в Касл Донингтон. Я знал достаточно о наркотиках, чтобы предвидеть худшее: дорога, в конце концов, была жестоким местом для кокаиновых и героиновых наркоманов, и не было никаких средств избежать этого неприятного ощущения. Никто (ну, или почти никто) не был настолько сумасшедшим, чтобы таскать кучу героина в своем багаже, поэтому на самом деле ты просто принимал тот факт, что когда ты покидаешь пределы своей страны для участия в гастролях, тебе придется несколько дней провести без приема наркотиков. Чтобы облегчить боль, ты занимаешься самолечением в любом виде, который подходит твоим нуждам. Ты пьешь, куришь травку…втягиваешь носом гашиш через жестяную банку. Все, что может сработать. Со временем, через три или четыре дня, может неделю, тебе становится лучше. Можно всегда определить наркоманов на гастролях: они постоянно вынюхивают вокруг, стараясь получить доступ к наркоте, и выглядя так, словно болеют гриппом. А затем чудесным образом им всем вдруг становится лучше.

Или не становится.

Если ты находишься в отчаянии, то всегда можешь перейти к более опасной тактике. Узнай, где находятся наркоманские районы, районы красных фонарей и действуй соответствующим образом. Если тебе не хватало смелости, чтобы пуститься на такое приключение, ты мог попробовать более разумный и тонкий подход: поискать помощи у лояльно настроенного медицинского работника.

Это довольно распространенный метод, используемый парнями, которые просто не могут переносить ломку в дороге. Таких было немало в турне Монстры Рока. Черт, даже в Мегадэт и Guns‘N’Roses было достаточно накроманов и алкоголиков, чтобы открывать реабилитационный центр.

Воздух был пропитан напряжением и волнением в день начала гастролей, и в самый первый день, в Касл Донингтон, волнение обернулось трагедией, когда двое фанатов были раздавлены насмерть, когда толпа хлынула к сцене во время выступления Guns‘N’Roses. Нельзы было относиться позитивно или цинично к подобным событиям. Это было грустно и ужасно, и даже притом, что Мегадэт непосредственно не принимали в этом участия, это сказалось на всех нас. Затем, через пару часов после концерта Дэвид Эллефсон вышел из туалета, так сказать, говоря, что покинет турне «Монстры Рока», чтобы обратиться за лечением от героиновой зависимости. Теперь, для тех, кто следил за хэви-металом, не было большим шоком узнать, что член Мегадэт обратился в центр реабилитации. Но почти каждый бы утверждал, что этим членом группы был не я, а Дэвид Эллефсон.

Ряд факторов способствовали выбору времени для этого решения, включая роль тогдашней девушки Дэвида, Чарли, равно как и чувство подавляющей тревоги, исходящей из давления перед тем, как играть перед более чем ста тысячами людей. Хотя я думаю, что прозрение Дэвида было больше чем что-либо вызвано желанием покончить с тяготами ломки. Проще говоря, он бежал от героина, и ему требовалось выздороветь.

В итоге Мегадэт были вынуждены выйти из турне «Монстры рока», решение, которое имело далеко идущие последствия. Нам пришлось отменить выступления на семи футбольных стадионах, что повлияло на публику в районе полумиллиона поклонников. Мы говорим об очень серьезных деньгах. Все в этом плане действило бесило меня – начиная от проблем с Дэвидом до последовавшего затем фиаско со СМИ. Каждый в турне знал, что происходит, но по какой-то причине наш агент и менеджер решили придумать некую нелепую версию правды в духе Spinal Tap, в которой Мегадэт неохотно были вынуждены отказаться от турне после того, как бас-гитарист группы… поскользнулся в ванной отеля и вывихнул свое долбаное запястье!

“Ты что, шутишь?” – спросил я. “Это все, на что вы способны? Да никто в это не поверит. Абсолютно никто”.

Само собой, никто и не поверил, зато негативные последствия были мгновенными, не только с точки зрения доходов от наших денежных сборов, но также продаж пластинок, имиджа и репутации группы. Это был один из крупнейших туров в истории метала, и Мегадэт прекратили свое участие в нем. В мгновение ока настоящая история просочилась наружу и все пальцы стали указывать в мой адрес. Люди уже давно размышляли о моем употреблении наркотиков, но я никогда не говорил об этом публично. Я никогда ничего не говорил, и, само собой, ничего не говорил о Дэвиде. Поэтому когда он стал проходить курс лечения в реабилитационном центре, люди просто предположили, что в этом была моя вина. Я не особо был заинтересован в том, чтобы винить кого-либо за плохое поведение, вне зависимости мое оно или чужое. Ответственность имеет превостепенное значение, когда оно касается развития меня как человека, поэтому я довольно быстро называю херней, слыша то, как люди ноют о своих несчастьях. Мне проще сказать, что я стал профессиональным героинщиком под руководством Криса Поленда и Гара Сэмьюэлсона, но это было бы несправедливо. Одинаково несправедливо предполагать, что Дэвид Эллефсон остался бы чист и трезв, если бы не его дружба со мной. Мы все были пассажирами на одних и тех же американских горках. Никто не приставлял ствол к нашей голове и не заставлял нас ехать.

Так же как никто не говорил нам, когда выходить. Каждый из нас принял это решение самостоятельно и с разной долей успеха.

Я последовал его примеру вскоре после Дэвида, тихо и добровольно пройдя регистрацию в небольшом местечке в Ван-Найс, штат Калифорния. Говорить, что я был силой втянут в реабилитационный процес, было бы смешно. Я принял в этом участие отчасти из-за того, что знал, что у меня была проблема в том, что употребление мной наркотиков становится все более неуправляемым и более болезненным, чем веселым, но главным образом потому, что другие предполагали, что это было хорошей идеей. Моя девушка Диана неоднократно предлагала мне помощь, и ее вмешательство, так сказать, исходило из искренности и любви. Другие были настроены более прагматично. Музыкальная индустрия, о чем я был предостережен, стала носить менее безумный, непредсказуемый оттенок поведения. Если ты хотел защитить свою карьеру, ты, как предполагалось, должен был стать трезвым.

Предположительно.

Я помню, как регистрировался в приемном отделение, заполнял анкету и чувствовал преимущественно печаль. Я был так обдолбан, что все, что еще имело для меня значение, это жить для того, чтобы получать кайф от наркотиков. Не то чтобы я получал кайф между выступлениями или репетициями; я репетировал, когда был под кайфом, я играл концерты, будучи под кайфом. Я ввел себя в очень плохое место. Я нанес боль себе и своим поклонникам. Настало время разрешить эту ситуацию.

За исключением того, что это было не так. Даже близко.

После пары дней лечения я позвонил другу и спросил его, не мог бы он мне принести что-нибудь в медицинское учреждение, чтобы помочь преодолеть боль и скуку.

"Разумеется" – сказал он. “Что тебе нужно?”

“Ты знаешь, что мне нужно”.

“Хорошо, нет проблем”.

Мой друг почтил меня визитом на следующий день, с футляром от гитары в руках. Я сказал медсестрам, что музыка будет иметь расслабляющий эффект; это бы облегчило дискомфорт и тревогу. Они сочувственно улыбались. Как только они скрылись из виду, я сорвал переднюю часть гитары и вытащил воздушный шарик с героином, спрятанный внутри. Было не сложнее перевозить контрабандой героин в реабилитационную клинику, чем переправлять пиццу из пиццерии «У Домино» (чем я тоже занимался в свое время). Спустя восемь дней после регистрации я вышел не меньшим наркоманом, чем был, когда приехал сюда. Меня заставили подписать бумагу, подтверждающую, что я покидаю клинику “вопреки рекомендациям врача”.

Я взглянул на бланк и засмеялся. “Знаете что? Если кому-то и следует покинуть это место, так это мне, потому что я приносил сюда наркотики, а вам даже не было до этого дела. Вы не настроены всерьез помогать людям”.

Разумеется, правда была в том, что в то время мне не мог помочь никто. И даже некоторое время спустя.

Состав Мегадэт, ответственный за создание “So Far, So Good…So What!” просуществовал менее года, уступив в конечном счете под натиском личностных конфликтов, преимущественно обусловенных наркотиками и алкоголем. Багаж Чака Белера включал в себя приятеля, безрассудного гитарного техника по прозвищу “Гаджет”. Как-то вечером мы были вдвоем с Гаджетом, когда решили пойти добыть героина на улице Церер. Одно из строжайших правил, ка

сающихся покупки героина - ты никогда не носишь это дерьмо на своем теле. Ты носишь его в своем теле. Как только сделка была завершена, воздушный шарик попадал в твой рот. Таким образом, если тебя останавливала полиция, ты мог проглотить улики. Но что сделал Гаджет? Он запихнул свой шарик между сиденьями в моем кабриолете Z28. Мы даже не успели отъехать, как к машине подбежали люди с оружием.

Фототелеграмма со съемок видеоклипа “Wake Up Dead” с альбома “Peace Sells”. Этот снимок сделан внутри самолетного ангара в аэропорту Бербанка, после съемок поклонники совершили акт вандализма над самолетами. Фотография сделана Робертом Мэтью

“Поднимите свои гребаные руки вверх!”

Я застыл на месте. Не было ни света, ни сирен. Я даже не знал, были ли эти ребята из правоохранительных органов или же они были просто дилерами, которые решили нас развести. Но на самом деле они оказались полицейскими. Я проглотил свой шарик и тут же начал думать о последствиях того, что произошло. Они начали обыскивать автомобиль, вероятно, изъяли бы то, что искали и я отправился бы в тюрьму. Однако, примечательно, что все произошло совершенно иначе. Вместо этого они арестовали Гаджета, потому что он был тем, кто находился за пределами автомобиля, совершая покупку. Хотя копам не нужен был Гаджет. Им нужен был парень, который продал нам героин. Поэтому они отпустили меня и взяли в оборот Гаджета, чтобы он навел их на дилера. Кончилось все тем, что он попал в тюрьму на несколько дней, попав в одну камеру с парнем, которого сдал. Я заплатил больше пяти тысяч баксов адвокату, чтобы решить эту проблему, но после этого я не был уверен, что мы будем в состоянии держать Чака в группе. Слишком много было безумия, слишком много драмы.

Чак был заменен к весне 1988 года; благодаря жестокой иронии судьбы, его уходу поспособствовал его собственный барабанный техник, во многом так же, как Чак заменил в свое время Гара.

На самом деле это была двухдневная история. Мы играли в Антриме, в Северной Ирландии, и я находился за кулисами перед концертом, бухая Гиннесс, когда услышал, что кто-то в толпе продает нелегальные футболки Мегадэт. Это было запрещено; на выступлениях Мегадэт единственными, кому разрешалось продавать футболки, у нас были официальные дилеры. Поэтому я сказал: “Кому-то нужно остановить этого парня и забрать эти футболки”. Признаю, что детали в этот момент стали приобретать нескольк смутный характер. Помню разговор на повышенных тонах в раздевалке и как кто-то пытался объяснить мне что-то о том, что продажи футболок собирают средства для “дела”, и помню как орал на этого парня: “Да мне похуй на это дело; никто не смеет продавать футболки на моем концерте!”

Парень продолжал говорить что-то об организованной религии и об угнетении и нетерпимости. В сущности, он подводил итоги продолжавшемуся конфликту между католиками и протестантами в Северной Ирландии, хотя я не понимал этого в тот момент и поначалу не так много знал об этой проблеме. И я был слишком пьян, чтобы обращать на это внимание. К тому времени, как взойти на сцену, я был совершенно неуправляемым. Помню, как получил в голову однофунтовой английской монетой, брошеной каким-то парнем. Я пытался найти его в толпе, хотел вытащить его на сцену и ударить по голове своей гитарой. Я не был новичком в сценических волнениях, как-то уже ударив ногой видеоэкран во время выступления в Нью-Йорке и избил фаната в Миннесоте после того, как он бросился на сцену. Очевидно, я был чертовски пьяным в обоих случаях, поэтому когда я увидел, как парень пытается взобраться на ограждение и прийти за мной, я просто жаждал надрать ему зад.

Охрана остановила его до того, как он успел добраться до вершины ограждения, но настроение было испорчено. Закончилось тем, что я некоторое время находился за усилителями, пока порядок не был восстановлен, именно там я увидел Чака со своим барабанным техником, Ником Менза, они оба курили травку и делали несколько дорожек кокаина.

Я громко рассмеялся.

“Так вот чем вы тут парни занимаетесь?”

В самом деле, именно этим они и занимались там в течение многих месяцев. Мне было насрать. Я вернулся к краю сцены и продолжил играть перед аудиторией, которая к тому времени совершенно впала в неистовство. Последнее, что помню, это как схватил бутылку шнапса, которую Чак всегда держал при себе, и сделал несколько больших глотков. Не помню оставшуюся часть выступления, но мне сказали, что случилось вот что. Я представил последнюю композицию вечера: ‘Anarchy In The U.K.’ со следующим воззванием:

“Эта песня ради дела! Верните Ирландию ирландцам!”

Точно не знаю, что я делал и что говорил. Я уверен в том, что думал, что это нечто отличное, что следует сказать, безобидный, патриотический, боевой клич. В духе Пола Ревера: “Один по суше, двое по морю”. Другими словами, невежественная глупость. Однако, на самом деле мои слова создали разделение Красного моря в передней части сцены: католики с одной стороны, протестанты с другой. Что у них было общего, так это состояние алкогольного опьянения и желание подраться при малейшей провокации. И я дал им это. Выступление немедленно завершилось, и мы быстро были выведены из территории в пуленепробиваемый автобус.

Молодой и не страшащийся снять с себя рубашку. Фотография сделана Россом Халфином

Карнавал продолжился, и на следующий день мы отыграли выступление в Ноттингеме, в Англии. К тому времени, как мы отыграли саундчек, Чак был чересчур взмыленным.

В течение некторого времени Ник начал проситься на место Чака. “Я лучший барабанщик, чем он” – говорил он. “Разреши мне сыграть”. Теперь он получил свой шанс. Ник прыгнул за ударную установку и начал играть начало песни, которую я написал пару часов назад, песни, которая позже появится на альбоме “Rust In Peace”. Ориентировочно названная ‘Holy Wars’, она стала следствием моего замешательства от прошлой ночи. Хотя большинство, включая меня самого, всегда смеются, слыша историю выступления Мегадэт в Антриме, в то время я больше находился в замешательстве, поэтому хотел написать нечто вдумчивое и полное раскаяния. Поэтому сделал самоуничижительный выстрел в тексте песни:

“Глупцы вроде меня пересекают море и приходят на чужие земли,
Что спросить у овец об их убеждениях:
‘Убиваете ли по приказу Бога?’”

Ник сыграл безупречно. Место было еще не его, но оно могло в будущем им стать. С этого момента не было никакой необходимости терпеть провалы Чака или даже мириться с тем, что мы не слишком-то хорошо ладили друг с другом. У нас был вполне способный, приветливый барабанщик, ждущий своего часа.

Найти замену Джефф Янгу оказалось более сложной задачей, но его уход был одновременно необходимым и неизбежным. У Джеффа были странные выходки и неуверенность, и не все эти черты четко совпадали с моими чертами. К примеру, однажды ночью во Флориде он устроил истерику и угрожал уйти. Причина гнева Джеффа? После открытия одного из моих чемоданов он нашел старое любовное письмо к девушке по имени Доро Пеш, вокалистке метал-группы Warlock. Она была классной девчонкой, и я был польщен ее вниманием, поэтому сохранил письмо, даже притом, что из этих отношений ничего не вышло. Но Джефф, который безуспешно преследовал Доро в предыдущие месяцы, был настолько обижен, что ему казалось, что он не сможет больше играть в Мегадэт. А мне казалось, что беситься должен был я – в конце концов, этот чувак залез в мои вещи.

Этот эпизод был всего лишь ложной тревогой. Джефф тогда не ушел, но его поведение стало настолько неустойчивым, что я уже был готов указать ему на дверь. Когда я узнал, что Джефф как-то сказал моей невесте Диане, накурившись до потери сознания, как я полагаю, что он мечтает о том, чтобы заняться с ней сексом, когда трахает свою подружку…ну, это была та черта, которую было нельзя переступать. Ты не должен срать там, где ешь, и не должен пытаться трахнуть невесту своего коллеги по группе. Особенно если этот коллега – твой босс.

Так что мы созвонились, и я сказал ему, что он уволен из группы. Никаких длинных слезливых историй, никаких объяснений. Сделано. Конечено. Через несколько минут он уже был у дома, который мы делили с Эллефсоном, приехав на розовом Юго своей девушки, постучав в дверь, и плача.

“Чувак, пожалуйста, впусти меня. Прощу прощения!”

“Убирайся отсюда нахер, Джефф!”

“Да ладно тебе, чувак” - умолял он. “Я был обдолбан”.

“Обдолбан” – не было извинением, скорее термином, который мы использовали для описания наркотического опьянения. Если ты был обдолбан, ты торчал. И были готов тусоваться.

Ну, разумеется, я распахнул дверь. Джефф вошел, снова извинился, а затем разделил свой тайничок с наркотиками со мной и Эллефсоном.

На следующее утро мы выперли его из группы.

Забавно наблюдать, как время лечит. Не так давно мы все собрались вместе - недолгоживший состав Мегадэт 1988-го (включая Джеффа Янга, который теперь был трезвым человеком, прошедшим очищение и перенесшим рак), чтобы поработать над ремикшированием нашего каталога и хорошенько посмеяться о том годе, который мы прожили во зле. Мы обнимались, извинялись, смеялись над собственной порочностью и общим безумием того времени. Но в то время, чувак…это было жестоко. Мы хотели убить друг друга, и у нас это почти получилось.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы по следующим реквизитам:

Webmoney: R140535790975
Yandex.Деньги: 410013891963228
СБРФ: 4276 8700 3837 0339

Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное