JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Дэвид Скотт Мастейн:
автобиография в стиле хэви-метал
Авторы: Дейв Мастейн при участии Джо Лейдена
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail)

Глава 9:
Закат западной цивилизации

“Ты не удержишься в этом темпе.
Ты либо перегоришь, либо умрешь”.

Классический состав времен “Peace Sells...But Who‘s Buying?”: Дэвид Эллефсон, я, Гар Сэмьюэлсон и Крис Поленд перед концертом (или кулачным поединком). Фотография сделана Гаральдом О.

Это должно было быть вмешательством, но по ощущениям было похоже на то, что меня вызвали в кабинет директора.

Было начало 1987 года, и в одно из межпоколенческих парных выступлений, которые иногла проходят ужасно криво, Мегадэт выступали на разогреве у Элиса Купера в его турне в поддержку альбома “Constrictor”. Хотя, в данном случае это был хитрый маркетинговый ход от начала и до конца. Элис, который был одним из наиболее популярных рокеров 1970-х, находился в процессе восстановления своей карьеры после пары музыкальных просчетов и личных проблем. Несмотря на то, что его коммерческий пик уже миновал, Элис все еще имел обширную и горячую армию поклонников и большое уважение среди коллег по цеху. Лично я был большим его поклонником еще с детства, когда “Welcome To My Nightmare” постоянно крутился на проигрывателе у меня дома, поэтому я был взволнован гастролями с ним и его группой. Для нас это была возможность увеличить свою аудиторию; для Элиса это был шанс привлечь к себе новое и молодое поколение. Центральная аудитория Мегадэт, в конце концов, в отличие от аудитории Элиса Купера была не такой, как его пятнадцать лет назад: это были подростки, предпочитающие громкую, быструю, опасную музыку.

Элис прошел через собственные проблемы, связанные с наркотиками и алкоголем, но довольно здорово прошел очищение от них. Не было недостатка в тусовщиках в его окружении, включая заклинателя змей, в чьи обязанности входило ухаживание за боа-констриктором, который составлял Элису компанию на сцене. У этого парня была упаковка шприцев, которыми он пользоваться для того, чтобы успокоить змею, поэтому с ней можно было безопасно обращаться, но иногда он испытывал эти препараты на себе. Тем не менее, Элис был трезв и здоров, как правило, с непринужденным отношением ко всей сцене, так долго, пока это не вмешивалось в саму музыку. Другими словами, он был настоящим профи.

Однако, после того, мы провели некоторое время в дороге, Элис стал проявлять озабоченность по поводу выходок Мегадэт. Не могу сказать, верил ли он в то, что мое поведение было хуже, чем чье-либо. Думаю, что вероятно я ему понравился, и он видел во мне лидера группы, поэтому считал меня ответственным за все сумасшествие, что окружало Мегадэт. В любом случае, однажды вечером он попросил меня остановить его туровой автобус, чтобы немного потрепаться. Он не был ни агрессивным, ни снисходительным. Он не обращался со мной как с ребенком, скорее как с другом.

“Я все это видел, я прошел через все это” – сказал Элис. “И все это просто не работает. Ты просто не удержишься в этом темпе. Ты либо перегоришь, либо умрешь”.

Я слушал его, кивал в нужных местах, благодарил его за заботу и поддержку, и по большей части проигнорировал все, что он говорил мне. У меня было слишком много уважения к Элису, чтобы спорить с ним, но я был слишком глубоким в своем отрицании, и слишком много веселился, чтобы обдумывать по существу его советы.

На самом деле это довольно просто: когда ты наркоман, ты не слушаешь людей. Для тебя не имеет особого значения, что говорят или делают другие. Очень редко ты найдешь человека с проблемами с наркотиками или алкоголем, который легко поддается влиянию.

Очень редко разговор выглядит так:

“Эй, чувак, ты должен бросить пить. Пройди очищение”.

“Серьезно? Ты хочешь сказать, что мне не следует ловить кайф и пробираться через ряд этих шведских моделей в бикини? Хорошо, ты прав. Я остановлюсь. Спасибо за то, что позаботился обо мне, братан”.

Этого недостаточно для тех, кто хочет, чтобы ты изменился. Этого даже недостаточно для того, чтобы ты сам захотел измениться. Тебе придется захотеть хотеть этих перемен.

Это тонкое, но важное различие. В то время я даже близко не стоял к этому.

Я наслаждался вечеринками, но мне также нравился секс, и власть, которая с ним приходит. Для меня стоять на сцене, видя вокруг море парней, скандирующих нараспев мое имя и их девушек, готовых снять с себя одежду ради меня, было крайней степенью поддержки. После всех лет, проведенных в роли невидимого, худощавого рыжеволосого парня в школе, я стал самым крутым парнем в зале. И мне это нравилось.

Я испытал каждый аспект рок-н-ролльной жизни, в которой наркотики и алкоголь были просто самыми опасными и изнурительными. Когда Эллефсон и я жили вместе, иногда я просыпался утром, и первое, что видел сквозь мутные, налитые кровью глаза, это Джуниор, сидящий на стороне моей постели.

“Привет, Джуниор”.

“Привет, Дейв. Кокаина не хочешь?”

“Эээ…конечно”.

Именно так все и было. Прощай, детка, прощай. Два, три дня за раз. Эллефсон был моим приятелем и непременным спутником, к тому же он был проницательным парнем. Он знал, что если накурит меня утром первым делом (и давайте будем честны – ему не приходилось засовывать наркоту мне в руку), я оплачивал всю оставшуюся часть дня. Я не возвражал, поскольку Джуниор был моим корешем. Надираться вусмерть и гоняться за девушками гораздо приятнее, когда вы делаете это вдвоем.

Что касается Гара и Криса, думаю, что должен кое-что прояснить: не их пристрастие к наркотикам привели к их увольнению из Мегадэт, а последствия злоупотребления наркотиками привели их к увольнению. На протяжении большей части первых лет существования группы употребление наркотиков было распространенным явлением в Мегадэт. Каждый из нас заплатил свою цену за сделанный выбор. Насколько высока цена зависело в основном от того, насколько хорошо или плохо мы были способны уравновешивать самоубийственное поведение с законом и порой изнурительной работой будучи хэви-метал группой с платиновыми продажами. Не буду преуменьшать свой вклад в нисходящую спираль, но истина заключается в следующем: Гар был наименее подготовленным человеком, чтобы справиться со своим пристрастием к наркотикам, а за ним по пятам следовал Крис. Джуниор и я занимали соотвественно отдаленно третье и четвертое места (ладно, может быть не совсем отдаленно). Мы также были членами-основателями группы, доминирующей творческой силой, и таким образом несли бремя со степенью ответственности, не разделяемой Крисом и Гаром. Уверен, что ощущал это острее, чем Дэвид, поскольку я также написал основное большинство материала группы, и давление способствовало эпизодам, к которым другие ссылаются как к маниакальным, но я просто вспоминаю это как подогреваемое алкоголем и наркотиками безумие.

Гар терял свое место в Мегадэт медленно, а затем потерял все и сразу. Мы приняли нового барабанного техника во время остановки в Детройте, прежде чем сыграть в панк-рок клубе под названием Блонди. Будучи там, ко мне подошел подросток в грязной желтой футболке и смешными узкими джинсами. Его глаза были налиты кровью, а волосы были длинными и спутанными.

“Эй, чувак, не нужна помощь с настройкой барабанов?” – спросил он.

Я понятия не имел, кто он, но на самом деле, да, нам обычно нужна помощь в настройке барабанов.

“Поговори с Гаром” – сказал я.

Тогда парень побрел прочь и завязал разговор с Гаром, и следующее, что вы знаете это то, что он стал барабанным техником в Мегадэт. Ну, на самом деле он не считал себя “барабанным техником”, скорее роуди. Но это не имеет значения – описание работы было важнее, чем само название, и оказалось, что этот парень, которого звали Чак Белер, знал немало об ударной установке. Ему был 21 год, и он уже был ветераном в парочке различных панк-рок групп. И хотя вырос на Среднем Западе, Белер не постеснялся прыгнуть в автобус с Мегадэт той же ночью. Поэтому если вам нужна работа в рок-н-ролле, детки, вот вам мой совет: будьте готовы ответить, когда придет возможность.

Самое замечательное в Чаке было то, что он не только мог настроить ударные Гара, он также мог быстро сориентироваться и сыграть. Это означало, что в течение многих ночей, когда Гар был нездоров или во время наших саундчеков нам не приходилось ждать, пока он заявится. В результате мы на самом деле стали звучать лучше, когда играли вместе. Вместо того, чтобы добираться до места проведения и настраиваться на лету, поскольку барабанщик находился в районе красных фонарей (и гитарист, плывший брассом по моей блевотине) мы могли должным образом приготовиться к каждому выступлению, по меньшей мере, с технической точки зрения.

Вот так Чак Белер стал барабанщиком в Мегадэт. Гар продолжал все портить, а Чак просто был там, ожидая своего часа. Скорее не талант, а его постоянное присутствие и надежность снискали ему работу.

Гар и Крис были уволены из группы на той же неделе, летом 1987-го, сразу после того, как мы завершили гастроли поездкой на Гавайи. Я вернулся из этого последнего этапа турне, надеясь, что ситуацию можно будет спасти, но это оказалось не так. Мы вернулись в Лос-Анджелес, и оказалось, что пропало еще больше оборудования. А затем Крис начал выступать до такой степени, что я просто не мог этого больше терпеть. Некоторое время и он и Гар были более-менее безвредными, закладывая по частям оборудования, чтобы оплатить свое пристрастие к наркотикам. Теперь это была непрерывная, выматывающая душу борьба. Ближе к концу она стала просто безумной. Ничего не было хорошо, все было плохо. Пристрастие Гара к наркотикам убило его способность посвящать себя группе, а Крис…ну, я думаю, что Крис больше не хотел оставаться частью Мегадэт или любой другой хэви-метал группы. Он был джазовым виртуозом, видевшим возможность быть частью чего-то большого, и я думаю, противоречия все это время одолевали его.

Несмотря на все это, Гара и Криса больше не было в группе. Они пришли как фактический пакет услуг, и точно так же ушли.

Замена Гара прошла довольно гладко, так как Чак слишком хотел переехать из Детройта в Лос-Анджелес и стать полноценным членом метал-сцены Западного побережья. Он знал наши песни, знал всех нас, и привнес нечто необычное в группу: прямолинейную динамику, которая резко контрастировала со свободнотекущим стилем Гара. Гар обычно использовал свои бочки и малый барабан, а затем просто делал барабанную дробь по малому барабану на каждый такт. Чак оставил бочки и малый барабан с большим количеством хай-хэтов; это был больше панк-рокерский подход. Стиль необязательно стал “лучше”, просто не было никаких сомнений в том, что нас воодушевляло иметь Чака в группе. Это был почти глоток свежего воздуха, чтобы вернуться к прямолинейному, дуболомному хэви-металу.

Я подумал, что будет облегчением избавиться от Гара и Криса, но это оказалось моим небольшим просчетом, так как я уже давно шел по пути собственного пристрастия к наркотикам. Джуниор и я были того мнения, что мы были лучшими, и неважно, какая у нас была ломка, неважно как затраханы и истощены мы были, нам нужно было подняться на сцену и сыграть. Не просто совершать автоматические действия. Мы должны были переиграть всех, даже если бы это убило нас.

Чак отлично вписался в группу. Он знал, как тусоваться, знал, как играть. Чего еще можно желать? Но нам по-прежнему требовался гитарист, чтобы заменить Криса Поленда. Первым вариантом был парень по имени Джей Рейнольдс, игравший во второсортной группе под названием Malice. По какой-то причине Malice никогда не достигали большой популярности, однако они были серьезной группой с хорошими, профессиональными музыкантами. Впервые увидев Джея, я подумал, что он фантастический, прекрасный кандидат на роль гитариста для Мегадэт. Парень выглядел великолепно: высокий и худой, с длинными светлыми волосами, сапогами до колен, и играл на Flying V. Джуниор и я увидели его в клубе в Резеда, штат Калифорния, и моей первой мыслью было: ‘Он настоящий металист; он то, что нам нужно’.

Я знал, что Джей находился в стадии разработки, что он мог не иметь достаточных навыков, чтобы вписаться и превзойти Поленда. Но я полагал, что мы могли с ним поработать. Я обучал людей, как играть на гитаре и раньше, и желал сделать это вновь.

К сожалению, что касается Джея, идея была практически пустой. Джей был наркоманом с хорошими связями, что оказалось сразу и полезным и вредным для Мегадэт: полезным в том смысле, что Джуниор и я теперь имели до смешного легкий доступ к кажущимися бесконечными запасам наркотиков; вредным в том смысле, что, ну…Джуниор и теперь имели до смешного легкий доступ к кажущимися бесконечными запасам наркотиков. Мы ездили на квартиру к Джею по меньшей мере раз в день. Закончилось все тем, что Чак Белер переехал в то же самое здание, только для того, чтобы сократить расстояние.

“Это самая умная вещь, которую мы сделали, приняв Джея” – сказал я однажды полушутя.

“Ага…все товары в одном месте”

Я засмеялся. “И никаких посредников”.

У нас не было проблем с Джеем. Он имел отличный вид, был большой личностью, всегда имел деньги. Забудьте о проблемах с наркотиками - если бы Джей был великолепным гитаристом, он мог бы и по сей день играть в Мегадэт, потому что мы настолько хорошо с ним ладили.

Но он не был великим гитаристом.

Джей присоединился к Мегадэт в Мьюзик Грайндер, когда мы начали писать новый материал и репетировать, и в конечном счете записывать свою третью пластинку “So Far, So Good… So What!” После двух пластинок наш стиль сформировался окончательно: я играл основные треки на ритм-гитаре и другой гитарист играл единственный трек на ритм-гитаре прямо в центре. Так что я вставлял треки с ритмом справа и слева, а другой гитарист добавлял трек с ритмом прямо посередине. Мы делали это потому, что это придавало каждой песне уникальное звучание, то, что стало фирменным стилем Мегадэт, но также потому что я был лучшим ритм-гитаристом, чем большинство из парней, игравших в группе. Поэтому мы были в студии, и настала пора Джею начать играть.

“Ладно, давай послушаем твою часть” - сказал я.

Ничего. Джей сидел на стуле, глядя в пространство.

“Джей?”

“Ага…эээ…Я дождусь, пока сюда приедет мой учитель гитары, если вы не возражаете, ребята”.

Учитель гитары?

“Ты о чем, чувак?”

“Да нет, все клево” – продолжил Джей. “Сейчас он записывает соло, а потом он приедет поучить меня”.

Джей улыбнулся невинно как ребенок. Было похоже, что он пытался скрывать несколько недель тот факт, что пытался прыгнуть выше головы, а теперь придумал решение. За исключением того, что это не было решением вообще.

Я повернулся к Джуниору, чья челюсть, как и моя, упала практически до пола.

“Нам пиздец” – сказал я.

Он не стал спорить.

Если мы и были обеспокоены тем, чтобы репетировать время от времени, мы могли бы это предвидеть, но при наличии заказанного и оплаченного студийного времени и с быстро приближающимся конечным сроком, у нас не оставалось выбора кроме как принять учителя гитары Джея. Его звали Джефф Янг, и он представил совершенно иной набор проблем, чем Джей Рейнольдс. На самом деле, если бы вы взяли Джея и Джеффа и объединили их лучшие качества – игру Джеффа и стиль Джея – у вас бы получился один чертовски хороший спид-метал гитарист.

Бедняга Джефф выглядел как Бобби Шерман со своими гладкими, мальчишескими чертами и отлично уложенными волосами, выглядевшими так, словно они подвергались обработке феном каждое утро в течение получаса. Когда он вошел в студию, на нем были топ-сайдеры от Сперри и тихоокеанские серферские шорты, которые облегали почти как женские мини-шортики. Помните, это было еще в эпоху до Джордана, когда дети начали носить баскетбольные шорты, доходящие аж до икр, и все остальные последовали этому примеру. В некоторых уголках мира (не в моем, разумеется) Джефф мог считаться стильным. Но для меня он им не был.

Но он был готов играть материал, предназначавшийся для Джея, и ты не мог не уважать его за это.

“Давай посмотрим, что у тебя есть” – сказал я.

Джефф начал играть, и будь я проклят, если парень не был хорош. Действительно хорош. Как…что-то совершенно иное, чем я когда-либо видел или слышал. В то время по Лос-Анджелесу было немало талантливых гитаристов, большинство из которых были из одного теста: все были мастерами. Но Джефф был иным человеком и тот факт, что его внешность противоречила такому мощному стилю игры, действительно застала меня врасплох. После того, как Джефф немного поиграл, Джуниор и я извинились, чтобы отойти и поговорить с глазу на глаз.

Сейчас, правда, можно сказать, что в то время мы были не в себе. Уверен, что был впечатлен, когда увидел, как играет Джефф, так что оставался вопрос о правильности моей оценки.

Тем не менее…

“Он хорош” – сказал Джуниор. “Но знаешь…”

“Да, нам придется пропустить его через Rock School 101”.

Джуниор рассмеялся, прежде всего потому, что сам был выпускником этой школы. Он знал расписание, знал правила.

Вот одежда, которую ты будешь носить. Вот ботинки. Вот ювелирные изделия, которые нужно носить в металическом сообществе. Вот, что тебе нужно сделать с волосами (распустить, а не забирать их кверху).

Мы вывели Джеффа наружу и поговорили с ним некоторое время, пытаясь лучше узнать его как личность, но это было довольно тяжело, и у нас было мало времени. Я по-прежнему находился в состоянии некоторого шока по поводу Джея. Джефф вежливо кивнул, ответив на каждый вопрос с верной степенью любопытства, но я с трудом мог подойти к самой важной части. Части, где бы я предложил ему сотрудничество. Я не мог закрыть глаза на эти тихоокеанские серферские шорты и топ-сайдеры. Я не мог видеть его глаза через солнцезащитные очки Vuarnet. Он был таким чертовски симпатичным парнем, и я начал думать про себя: ‘Не пожалею ли я об этом?’

Я сделал глубокий вдох.

“Джефф, мы хотим видеть тебя в группе”.

Он кивнул, стараясь не проявлять своих эмоций. По сей день я не уверен, имел ли Джефф хоть какое-нибудь представление о том, что его ждет; вполне возможно, что у него не было никаких стремлений кроме как помочь Джею вписаться в Мегадэт. Конечно, он казался удивленным.

“Но есть одно но…” – сказал я.

“Что именно?”

“Тебе придется все поменять”.

Джефф издал небольшой смешок. “Что ты имеешь в виду под словом ‘все’?”

“Я имею в виду твои волосы, то, как ты одеваешься, то, как ходишь и говоришь. Все”.

Джефф провел рукой по своим волосам - мечтам подростков, посмотрел на свои топ-сайдеры от Сперри и тихоокеанские серферские шорты. Я уверен, что ему казалось, что он выглядит великолепно, и во многих частях Вселенной, особенно в Южной Калифорнии в конце 1980-х, возможно так и было. Но не в хэви-метал. И определенно не в Мегадэт. Джефф пожал плечами и смущенно улыбнулся.

“Ладно, чувак. Как скажешь”.

Возвращаясь к прошлому, можно сказать, что замена Джея на Джеффа была кадровым вопросом, который мог быть проведен лучше. Я просто позвонил Джею и сказал ему, что он уволен, еще до того, как он был принят. Это было холодно и убийственно, и я сожалею о том, что так поступил. (После я загладил свою вину перед Джеем, и мы до сих пор дружим.) Но подобные решения совершенно естественно легли на мои плечи; никто другой не хотел нести за это ответственность. Это несколько парадоксально, я знаю (горшок называет котелок черным, хотя сам не белее - cтарая английская поговорка, которую употребляют, когда один человек обвиняет другого в том, в чем они оба виноваты в равной степени.), потому что у меня самого не была совершенно ясная голова и я не был надежным на 100%. Но, опять же, это была моя группа. Хорошо это или плохо, но я должен был взять на себя бразды правления.

Ремикшировав “Peace Sells”, Пол Лани был привлечен Кэпитол Рекордс для осуществления функций микширования на “So Far, So Good...So What!” У Пола имелись некоторые впечатляющие полномочия. Дело в том, что, на мой взгляд, это были ошибочные полномочия. Он был весьма известен своей работой с Родом Стюартом, и я не знал об этом до того, как мы уволили его, в противном случае я бы наложил вето на решение лейбла. Род Стюарт, особенно к концу 1980-х, был решительно поп-фигурой; Мегадэт были трэш-метал группой. Верно, что иногда музыкальные формы могут пересекаться. Конечно, существует немало примеров инженеров и продюсеров одного жанра, хорошо сочетающихся с другими. Хотя, вообще говоря, это затруднительное партнерство. Поп–музыка и метал не являются друзьями. Каждый знает точно, где живет другой и старается соблюдать эту дистанцию. Они выбирают разные улицы, районы, почтовые индексы.

По этим или иным причинам я был настроен скептически. Однако был в восторге от нашей записи и песен, которые мы создали. Чак принес новое измерение в группу, и теперь Джефф тоже начинал вписываться. Возможно, думал я, все это в итоге неплохо сработает.

К тому моменту в Мегадэт стало уже отчасти традицией добавлять по одной кавер-версии на каждом альбоме. После ‘These Boots Are Made For Walking’ и ‘I Ain’t Superstitious’ мы зарекомендовали себя как группа, переигрывающая не стандартные для тяжелого жанра песни, причем только с характерной для нас «метализацией оригинала». Да, если вы решаете переиграть поп-песню, это идет вразрез с философией металической музыки, но отличную песню не испортишь. Я понял довольно рано, еще на стадии написания и записи, что хочу включить кавер-версию Sex Pistols на “So Far, So Good...So What!” Я был старым фанатом панк-рока и давно был по уши влюблен в Pistols. Я предложил ‘Problems’, одну из моих любимых панк-рок песен, как идеальную песню для кавера, но Джей Джоунс со мной не согласился.

“Если ты собираешься переиграть песню Pistols, то лучше выбери ‘Anarchy in the U.K.’” – сказал он. Выбор Джея был одновременно философским и прагматическим. Трудно было найти более известную песню Sex Pistols, чем ‘Anarchy In the U.K.’. Слушатель мгновенно узнавал эту вещь, следовательно, кавер-версия была заведомо коммерчески успешной. “И потом, эту тему стоит переиграть, поскольку вы - политическая группа” – добавил он.

С этим я был готов поспорить. Мы писали очень мрачные композиции, содержавшие апокалиптические образы войны и смерти, но это необязательно делало Мегадэт политической группой.

Тем не менее, после некоторых размышлений я согласился с Джеем и мы решили записать ‘Anarchy In The U.K.’ Самое крутое во всем этом было то, что Стив Джоунс из Pistols сыграл партию гитары на альбоме. Мы не знали, как он воспримет это приглашение, но он быстро его принял. В то время он жил в Южной Калифорнии, и потому буквально через день Стив Джоунс приехал на своем мотоцикле Триумф, и вошел в студию с улыбкой на лице и...рукой в гипсе!

“Что, черт возьми, с тобой стряслось?” – спросил я его.

Он засмеялся.

“А, я ехал на мотоцикле в Брентвуде, и какая-то женщина оказалась передо мной. Я пролетел прямо над рулем”.

Но будучи гордым человеком и жизнерадостным панком, Джоунси не собирался позволить такой мелочи как сломанная рука помешать ему играть. Мы посидели вместе и немного поболтали о музыке. Само собой, я был совершенно очарован, поскольку был большим поклонником Pistols, и было настоящим удовольствием находиться рядом с ним в студии. Однако, когда я предложил приступить к работе, Стив сделал удивительную просьбу.

“Мне нужна сотня долларов и бухло”.

Я рассмеялся. Как и Дэвид Эллефсон, который находился рядом со мной в тот момент. Джоунс не засмеялся. “Чувак, ты шутишь, да?”

Никакой реакции.

“Я скажу тебе вот что. Как насчет того, что я дам тебе тысячу долларов и ты сможешь сам купить алкоголь, потому что я никому не позволю спуститься сюда, чтобы напоить тебя”.

Джоунси в то время шел к тому, чтобы вести трезвый образ жизни (я не помню, пересек он финишную черту в этом деле или нет) и полагаю, что возможно он просто наебал нас, чтобы посмеяться. Также возможно, что он был абсолютно серьезен. Несмотря на это, к моему облегчению, все это замялось, и к концу дня Стив находился в студии, играя на гитаре в ‘Anarchy In The U.K.’, пока я выплевывал сольные партии в духе Джонни Роттена.

Между тем, как мы записали “So Far, So Good…So What!”, и временем выхода пластинки, выяснился целый ряд вещей, некоторые были хорошими, некоторые были не очень. Среди первых выход на экраны “Заката Западной Цивилизации, Часть 2: Годы Метала”, документального фильма Пенелопы Сфирис о хэви-метал сцене конца 1980-х в Лос-Анджелесе. ‘In My Darkest Hour’ была включена в саундтрек к фильму, и я также поучаствовал в рекламном плакате для фильма. Довольно примечательно, учитывая нашу привязанность к наркотикам и разврату, что парни из Мегадэт получились самыми умными и наиболее вдумчивыми музыкантами в фильме. Не знаю, говорит это больше о нас или об общем состоянии хэви-метала в конце 1980-х. Полагаю, что и о том, и о другом. По моему мнению, Пенелопа, которая также выступила режиссером видеоклипа Мегадэт ‘Wake Up Dead’ с пластинки “Peace Sells”, была настоящим гением; она прекрасно передала атмосферу той эпохи во всем своем славном, саморазрушительном упадке. “Закат Западной Цивилизации, Часть 2” был оценен по достоинству критиками и признан помогающим убить движение глэм-рока в Южной Калифорнии. За это одно Пенелопа заслуживает одобрительного похлопывания по спине. (26 Я всегда утверждал, что слово “ГЛЭМ” является акронимом к словосочетанию “гейская лос-анджелесская музыка”.)

Несмотря на наш успех и очевидную восходящую траекторию, у Мегадэт все еще были проблемы. И Джефф Янг и Чак Белер быстро погрузились в атмосферу группы, и большую часть времени я отказывался принимать очевидное в той степени, к которой мы все подходили – потере контроля. Это проявлялось как в трагическом, так и в комическом смысле, а иногда и в трагичикомическом.

В какой-то момент в середине 1980-х годов я готовился пойти на свидание с Белиндой Карлайл, бывшей вокалисткой почти чудовищно популярной девичьей группы под названием Go-Gos, которая в то время выступала сольно. В данном случае я был более чем счастлив отложить на время свои принципы относительно того, чтобы не заводить случайные знакомства между поп-музыкантами и металистами. Белидна была великолепна, и в то время она была просто вездесущей (и при этом не была замужем). Я понятия не имел, была ли она фанаткой Мегадэт или музыки хэви-метал в целом. Я лишь знаю, что через посредника должен был встретиться с ней, и мы должны были отправиться на старомодное “свидание”. Белинда пришла в Мьюзик Грайндер, когда мы начали микшировать “So Far, So Good…So What!” К сожалению, тогда время с ней могло пройти намного лучше. Незадолго до того, как она приехала, я закончил нюхать воздушный шарик с героином. Когда она постучала в дверь, я бросил пустой шарик за комод и затянул носом дорожку - лучше сладкий запах травы, чем едкий запах герыча. Белинда зашла в комнату, выглядя поистине ослепительно, и должен добавить – трезво, и улыбнулась.

“Привет” – сказала она.

Я попытался подавить полные дыма легкие, но безуспешно.

“Ух-ха” – рявкнул я, выпуская облако серого дыма в воздух.

Белинда повернулась на каблуках и вышла из комнаты. Так и завершилась эта лав-стори. Я предполагаю, что все было обречено с самого начала.

Когда “So Far, So Good” был практически завершен, и требовалось лишь окончательное микширование, чтобы довести его до конца, Пол Лани решил, что он найдет большее вдохновение в северной части штата Нью-Йорка, чем то, что было доступно в Южной Калифорнии.

“Поедем в Бирсвиль” – сказал он.

“Куда?”

"Бирсвиль. Это рядом с Вудстоком".

Вудсток…

То, как он это сказал было похоже на то, если он б он сказал Шангри-Ла. Само собой, до меня дошло. Вдохновение важно, когда ты делаешь музыку или работаешь в любом виде искусства, и если Пол думал, что близость к Вудстоку или пастушьим красотам северной части штата Нью-Йорк поспособствует лучшей записи, то я целиком за. До определенного момента.

Бирсвилль Студиос была основана в 1969 году (все верно, в год основания музыкального фестиваля Вудсток, вряд ли это всего лишь совпадение) Альбертом Гроссманом, талантливым менеджером, в чей послужной список входили Боб Дилан, Дженис Джоплин и The Band. Все эти музыканты и многие другие часто называли эту студию домом, поэтому у этого места определенно была сильная репутация. Тем не менее, Гроссман умер пару лет назад, и Бирсвиль Студиос скоро грозит упадок. Не могу сказать наверняка, начался ли этот процесс к тому времени, как мы приехали туда микшировать “So Far, So Good”. Знаю точно, что прошло лишь несколько дней, а я уже был сыт по горло Вудстоком. Мое раздражение имело мало общего с сельским окружением и всем, что было связано эксцентричностью Пола Лани.

Должен признать, что не питаю огромной любви к этому предприятию. Черт возьми, я был наркоманом, а выйти на дорогу - проблема для любого наркомана. Это была работа для двоих, лишь я и Пол, и у меня был лишь небольшой тайничок с героином, который я взял с собой в поездку, поэтому понимал, что довольно скоро оттуда сбегу. Перелеты через всю страну и отсиживание в некоторых удаленных местечках подразумевали столкновение с реальностью, и то, что в конечном итоге мои запасы снизятся до минимума и мне будет очень плохо. Как только мне становилось плохо, все начинало рушиться. Я терял свою способность сосредотачиваться, концентрироваться, работать.

Главным образом, я терял терпение, работая с Полом. Все в этом парне бесило меня, начиная от его настойчивости в уроках этикета во время еды (“Дейв, вот как нужно правильно держать ложку”) до его безумно дотошного подхода к процессу микширования. Через несколько дней раздражение перешло в презрение, вплоть до того момента, когда я не мог смотреть на этого долбанного парня без небольшого чувства тошноты.

Как назло, в то же самое время в Бирсвилль Студиос записывалась другая группа, и ею оказалась группа с аналогичными ощущениями: Raven, очередная группа, на которую повлияла Новая Волна Британского Хэви-Метал. Мы начали немного тусоваться вместе, и когда они уехали, по какой-то причине, не могу объяснить, почему именно, мне стало кристально ясно: Пол Лани не тот, кто нам нужен.

Всякий раз, когда мы вносили изменения в процессе производства или на стадии микширования, решение исходило от записывающего лейбла. Однако, на этот раз, оно лежало на мне. Я должен был бороться за то, чего хотел, и эта перспектива не казалась мне приятной. Но мне пришлось этим заниматься. На следующее же утро, как по расписанию, твою мать, я проснулся и сделал себе чашечку кофе. Стоя на кухне и протирая заспанные глаза, я выглянул в окно и увидел то, что не поддавалось объяснению. Там находился Пол Лани, уважаемый продюсер мейджор-лейбла, волочащийся из леса в нижнем белье. Вид этого пекаренка Пиллсбери, полуголого, кормящего оленя яблоком с руки (с удаленной сердцевиной и очищенного, кстати говоря) было больше, чем я мог принять. (Пиллсбери - рекламный персонаж (товарный знак) мукодельной компании “Пиллсбери”, используемый с 1965 года: улыбающийся подмастерье пекаря в поварском колпаке.)

Мне нужно было уехать. Уехать прямо сейчас. Сегодня.

Через несколько часов я уже летел рейсом на Лос-Анджелес. К концу недели мы уволили Пола Лани и взяли немецкого звукоинженера Майкла Вагенера для микширования. Майкл работал со множеством рок и метал групп, включая Металлика, однако он оказался сущей ошибкой на “So Far, So Good”, похоронив все под слоем реверберации и в целом придав записи грязное звучание.

И хотя в конечном счете эта пластинка достигла платинового статуса, реакции критиков на альбом были неоднозначными. Мне досталось за коверканье текста песни к ‘Anarchy In The U.K.’, и в целом музыкальная пресса отнеслась к пластинке не так хвалебно, как к предыдущим релизам наших первых двух записей. Ничего удивительного в этом нет – в конце концов, мы не были новичками, и существует тенденция относиться к любой новой группе мягче, чем к более опытной. На Мегадэт ставки были выше. Как и ожидания.

Именно после выхода “So Far, So Good” я начал вырабатывать в себе умение быть нечувствительным к критике. До того момента я был королем звука, и пока я старался не позволить паре плохих рецензий повлиять на мой взгляд на всю музыкальную индустрию или повлиять на мою позицию в отношении маркетинга и рекламы, они безусловно, оказывали на меня влияние. Я перестал обращать внимание на рецензии и начал обращать более пристальное на поклонников Мегадэт и на то, как они реагируют на нашу музыку. Для меня рецензии всегда имели некоторую биполярность: “Он великолепный гитарист, но его пение похоже на трах двух кошек”. Даже если это так, через некоторое время это мнение устаревает. И вообще, я никогда не понимал критический анализ, ставящий подлость превыше всего остального.

Я не тот парень, который любит вести счет, когда дело касается СМИ (поскольку это разговор о заведомо провальной затее). Все-таки следует оценивать роль самого музыканта. В конечном счете, его работа заслуженно получит признание или будет заклеймена позором; его работа говорит сама за себя.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы по следующим реквизитам:

Webmoney: R140535790975
Yandex.Деньги: 410013891963228
СБРФ: 4276 8700 3837 0339

Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное