JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Дэвид Скотт Мастейн:
автобиография в стиле хэви-метал
Авторы: Дейв Мастейн при участии Джо Лейдена
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail)

Глава 5:
Брошенный Алкоголикой

“Ты долбанный урод!”

Играю ожесточенное соло на животе Ларса, тщательно избегая прикосновения к члену. Фотография сделана Уильямом Хейлом

Сан-Франциско с его процветающим клубным движением и энергичными поклонниками метала, зарекомендовал себя как теплое и радушное место для Металлика. Мы отыграли свое первое выступление с Клиффом 5 марта в клубе Стоун. 19 марта мы сыграли снова в том же самом клубе. Между этими концертными датами мы записали еще одно демо и наблюдали, как растет наша популярность. Казалось, будто за пару каких-то недель мы взяли город под контроль. Не то, чтобы многим было не плевать на это вторжение; там довольно приятная среда, и многие группы преследуют схожие цели, играя и любя тип музыки, который позже станет известен как трэш-метал. Зависть и позерство, характерные для клубного движения Лос-Анджелеса, практически отсутствовали в районе Залива, и мы быстро и легко нашли общий язык с другими музыкантами, в первую очередь (по иронии судьбы, как это потом оказалось), с участниками группы Exodus. В какой-то момент мы даже стали собратьями с некоторыми парнями из их группы. И как настоящие братья по крови, резали свои руки и обменивались кровью. Вспоминая те времена и учитывая образ жизни, который мы вели, эти поступки можно назвать несколько опрометчивыми.

(Я потратил немало времени, зависая с их вокалистом, парнем по имени Пол Баллоф. У нас было много общего, мы оба выросли при сложных обстоятельствах, что включало в себя самостоятельную заботу о себе в невероятно молодом возрасте. Жизнь Пола была даже труднее, чем моя, и (как и у меня) у него были проблемы с наркотиками и алко- голем. Но каким невероятным духом он обладал! Безграничная энергия, огромный талант, прекрасное чувство юмора. Тем не менее, я думаю, что по большей части Пол был уличным мальчишкой, который так никогда и не приспособился к обычному миру. Он был изгнан из Exodus пару лет спустя, и в 2002 году скончался от осложнений, вызванных инсультом. В его часть была проведена панихида, а пожертвования переданы организации «Save The Wolves» (Спасите волков). Это имело смысл, учитывая, что в последние годы жизни Пол периодически оставался без крова и предпо- ложительно жил в основном в дикой природе, с серым волком в качестве верного спутника. Я не знаю, правда это или просто апокриф, но эта история безусловно служит дополнением к легенде о Поле Баллофе. И в некотором роде вполне уместной. Покойся с миром, брат.)

Так или иначе, Металлика похоже двигалась вперед со сверхсветовой скоростью. Однажды утром в апреле 1983 года я встал с кровати с мутными глазами, в состоянии похмелья, пахнущий как пропавший творог, и увидел, что грузовик U-Haul находится у меня во дворе. Все произошло так быстро, что я даже не знал (или, честно говоря, знать не хотел) деталей. Если кто-то из вас удивлен, почему я стал таким маньяком контроля позже в своей карьере, корни моей эволюции берут начало именно с этого момента. Я был абсолютно доволен тому, что все идет своим чередом.

Демо ‘No Life 'Til Leather’ перекочевало на восток и попало в руки парня по имени Джон Зазула. “Джонни Зи” был владельцем популярного музыкального магазина в Нью-Джерси под названием “Рок-н-ролльный Рай”, довольно известный тем, что находил и раскручивал андерграундных исполнителей. Он также был начинающим продюсером; услышав демо и увидев реакцию на него среди клиентов своего магазина, Джонни Зи предложил Металлика возможность отыграть несколько концертов в Нью-Йорке и его окрестностях и помочь группе получить контракт на запись альбома. Большинство дискуссий относительно этого соглашения прошли без моего ведома и участия. Через несколько дней после прибытия в Нью-Джерси я обнаружил отсутствие своего имени на всех подписанных контрактах и стал немного нервничать. Ларс считал, что я слишком близко все принял к сердцу. Тогда я оставил все как есть.

Я полагаю, что мог винить Ларса или Джеймса или даже Марка Уитейкера за то, что был отрезан от остальных, но мне также придется взять ответственность за то, что я не смог “держать свой глаз на мяче”. Я был слишком занят тем, что трахался и находился в полном дерьме. Эти парни были моими друзьями, и несмотря на периодические разногласия, я доверял им. Это и стало моей ошибкой. Как оказалось потом, одной из многих.

(Во всех играх с мячом (регби, гольф, крикет, футбол и т. п.) очень важно пристально следить за мячом, чтобы выиграть. Подобно этому, если ты уделяешь много внимания чему-либо в любой сфере, ты, вероятнее всего, достигнешь успеха.)

Женщина, которую я назову Дженнифер, была моим сексуальным партнером в ночь перед отъездом в Сан-Франциско. Она была в то время полусерьезной подругой Кирка Хэмметта, гитариста Exodus (как я говорил ранее, мы делили многие вещи с парнями из Exodus). Дженнифер была милой девушкой, которой нравились гитаристы, и я определенно не возражал против того, чтобы потусить с ней. Когда я вышел из спальни, меня ждали Ларс и Джеймс.

“Простите” – сказал я. “Дайте мне пару минут принять душ. Я не могу ехать в Нью-Йорк в таком виде”.

Они кивнули мне. Казалось, все прекрасно. Но это было не так. Я и понятия не имел, что мое пребывание в группе близится к своему завершению. Было слишком много споров относительно хронологии событий в этот период Металлика, но здесь я изложу то, как, по моему мнению, все произошло на самом деле. В какой-то момент пару недель или даже месяцев назад возникло острое желание: Ларс и Джеймс, в основном Ларс, обсуждали с Кирком Хэмметтом возможность его присоединения к Металлика. Поскольку ни места, ни необходимости второго соло-гитариста не было, его роль в группе была очевидна: он должен был заменить меня. Невзирая на то, что я никогда не видел, как это происходило.

Металлика позирует у дома Марка Уитейкера. Фотография сделана Брайаном Лью

Мы загрузили 24-футовый грузовик U-Haul и прикрепили пикап Джеймса к задней части грузовика. В любое время мы втроем ехали впереди, в кабине U-Haul. Двое других пассажиров, включая Марка Уитейкера, который теперь был официальным дорожным менеджером Металлика и спал в грузовом отсеке, где температура поочередно то взлетала, то падала, и колебания стен из листового металла создавали такое чувство, будто находишься внутри мусорного ведра. Мы остановились хлебнуть пивка меньше чем через милю после того, как выехали из моего двора и находились в пьяном угаре на протяжении большей части поездки.

В течение пары первых сотен миль мы, получив очередную дозу адреналина, отправлялись дальше. Помню, как мы проезжали мост на выезде из Калифорнии в Неваду и я ощущал прилив возбуждения и радости достижения, как будто впервые в своей жизни я делал что-то важное. Я был влюблен в идею, что меня ждет подарок судьбы: возможность зарабатывать на жизнь, играя музыку. Это похоже на песню Уилли Нельсона ‘On The Road Again’, которая столь прекрасно отражает привлекательность цирковой жизни, музыкальных представлений и выступлений перед публикой. Он полностью отобразил этот аспект существования поэта-певца.

Все стареют, не так ли? Через некоторое время, с течением миль мы все стали раздражительными и усталыми. Всякий раз, когда наступал мой черед лезть в кузов, я всегда чувствовал некоторую долю беспокойства; я представлял, как кто-то засыпает за рулем и U-Haul падает с моста, и я вижу, как тону в задней части грузовика, и последний момент моей жизни посвящен глоткам спертого воздуха одного из том-томов Ларса. Солнечный свет и тепло Калифорнии сменились серыми облаками и снегом Юты и Вайоминга, к тому же настал мой черед вести грузовик. Я был ребенком-серфером, выросшим на вождении небольших автомобилей по переполненным, но чистым шоссе, так что для меня это была новая территория, во многих смыслах. Я никогда не водил грузовой микроавтобус, и лишь пару раз (на лыжных прогулках) я ездил по снегу. Поэтому я был совершенно не готов, когда мы наехали на кусок льда и начали скользить боком по территории между штатами.

На какое-то мгновение все замедлилось, как говорят, это случается в авариях. Единственное, как я могу описать свои ощущения, это приравнять их к серфингу. Как будто вы ловите волну и идете по носу доски, и вдруг плавник выскакивает из воды, лишив вас возможности управления. Это чувство беспомощности и необъяснимой радости. Именно так я и чувствовал себя, когда грузовик U-Haul накренился на шоссе, полностью потеряв управление и в конечном счете остановившись. Половина его корпуса лежала на бортике, а вторая половина находилась напротив полосы встречного движения. Мы все выскочили из грузовика, нервно рассмеялись, как обычно это происходит, когда не можешь поверить, что все еще жив и приготовились продолжить свое путешествие. Вдруг, восемнадцатиколесный грузовик с ревом промчался мимо, свернув в последнюю секунду. Затем показался Jeep Wrangler, двигавшийся прямо на нас. На мгновение мы замерли, а потом бросились врассыпную, ища укрытия, когда джип потерял управление и врезался в бампер U-Haul. В последнюю секунду я успел схватить Марка Уитейкера, убрав его с пути надвигавшегося автомобиля и, возможно, тем самым спас ему жизнь.

К счастью, никто не пострадал. Джип убрали с дороги, и мы отвезли грузовик на станцию техосблуживания U-Haul, где нам дали подменный автомобиль. Но настроение изменилось. Враждебности было больше, чем смеха. Это могло произойти с любым из нас. Мы все находились под кайфом или были пьяны, и нам всем не хватало опыта, чтобы вести грузовик по заснеженным горным перевалам. К несчастью, за рулем в тот момент находился я, и поэтому ответственность за аварию, а точнее вина, лежала на моих плечах. Оставшуюся часть путешествия я чувствовал себя изгоем.

(Много лет спустя и Джеймс и Ларс определили эту поездку как переломный момент; эти двое даже признали, что пока я был вне пределов слышимости, сидя в грузовом отсеке U-Haul, они у себя в кабине прослушивали записи других групп, гитаристов, которые могли бы занять мое место.)

Однажды ночью, когда я спал в задней части грузовика, мы наехали на колдобину, а кусочки ржавчины болтались на потолке. Я почувствовал, как они падают мне на лицо, и когда я поднял голову и увидел, что происходит, ржавчина попала мне в глаза. Боль была мучительной. Все это в сочетании с тем фактом, что я плохо себя чувствовал от рациона в виде алкоголя и картофельных чипсов, вызвало у меня небольшой приступ паники.

Рон Куинтана, Джеймс и я. Фотография сделана Уильямом Хейлом

“Парни, нам нужно остановиться” – сказал я. “Мне нужно в больницу, немедленно”. Они не понимали этого.

“С тобой все будет в порядке, чувак” – сказал Ларс. “Иди спать”.

Наш спор продолжался многие километры. В какой-то момент, когда мы остановились, чтобы подзаправиться, я даже позвонил своей матери и сказал ей, что складывается ощущение, что проблема не решается; я спросил ее, не сможет ли она выслать мне денег на обратный путь.

Это звучит глупо, я знаю, но именно так я себя чувствовал в то время. Я беру на себя ответственность за свое участие в этом. Со мной всегда было непросто. Но я знаю, что если бы мы поменялись ролями – если бы это был Ларс или Джеймс, которым требовалось обратиться к врачу, неважно по какой причине, я бы уже вел U-Haul к ближайшей больнице. Немедленно. Алкоголь, очевидно, сыграл огромную роль во всем этом. Но я был не единственным, кто пил. Именно поэтому нас называли “Алкоголика”. Имя, которое просуществовало еще долгое время после того, я ушел.

Спустя неделю пути мы прибыли в Олд-Бридж, штат Нью-Джерси, в дом Джона Зазула. Я не имею представления, в каком свете Джонни Зи подал себя или о том, что он нарассказывал Ларсу перед нашим отъездом в Сан-Франциско. Чего мы ожидали, так это некого охеренного промоутера или руководителя развивающейся записывающей компании, а то, что получили в итоге, было абсолютно иным. Джонни Зи и его жена жили в маленьком двухэтажном доме в непривлекательном пригородном районе. Кроме ржавого автомобиля и остального хлама двор у дома не имел никаких признаков озеленения.

На самом деле у Джонни Зи было очень негусто в плане резюме. Но у него были яйца, и очевидно, что он был достаточно умен, чтобы увидеть в Металлика то, что оправдывало цель. Тем не менее, какое же это было разочарование. Джонни Зи обещал нам царский прием.

“Подождите, пока приедем ко мне” – сказал он. “У меня полный бар напитков и большой стейк на обед, чтобы мы могли отпраздновать”.

Это может показаться мелочью, но всю предыдущую неделю мы жили лишь одной мыслью об этом стейке. Я представлял, как Джонни Зи выезжает из внутреннего дворика своего особняка, рядом с искусственным бассейном, на гигантском Weber. В гостевой комнате находились ликер высшего качества и шелковые простыни. Когда мы приехали к дому Джонни Зи, я понял, что не было никаких сомнений в том, что Металлика приехала не туда.

Что мы получили вместо этого, так это кусок низкокачественного филе, нарезанного соломкой и разделенного между всей группой, и горстку жареного картофеля размером с грецкий орех, запитые семиунцевыми бутылками Michelob. Помню, как был сбит с толку всем происходящим и почти чувствовал жалость к Джонни Зи, который явно оказался кем-то другим в отличие от того, кем пытался быть. Когда я подумал, что вечер хуже быть просто не может, Джонни Зи встал из-за стола и извинился.

“Извините, парни, мне нужно отлучиться”.

Я взглянул на часы, висевшие на стене столовой. Шесть вечера.

Да ты должно быть шутишь! Мы только что проехали через всю страну, я практически ослеп от попадания кусочков ржавчины в глаза, мы голодные, усталые и истощенные…и у тебя есть лучшее место пребывания?

Я задал вопрос, быть может, у Джонни Зи была еще одна встреча, возможно с более важным клиентом. К примеру, с другой группой. Тогда бы все выглядело не столь ужасно – по крайней мере, это создало бы впечатление, что у парня есть какие-то связи в этой индустрии. В конце концов, может быть, мы были в хороших руках. Но не тут-то было. Правда оказалась гораздо более обескураживающей. Джонни Зи сказал, что у него комендантский час. Он должен был вернуться в учреждение социальной реабилитации.

“Меня поймали копы” – объяснил он, пожав плечами.

“Без дураков?”

“Без дураков”.

Насколько я знаю, это было ни что иное, как способ Джонни Зи пошутить; скорее всего он подумал, что это каким-то образом произведет на нас впечатление. В любом случае, эта первая встреча оставила желать лучшего. Я не мог поверить, что этот парень теперь был ответственен за успех или провал Металлика.

Первые несколько дней в Нью-Джерси прошли как в тумане. Мы бесконечно тусовались, хватали бесплатную еду, когда бы ее ни предлагали, и вообще влачили никчемное существование с размахом, который не видели даже в Сан-Франциско. Вечеринки были свирепыми и порой даже опасными. Я помню, как однажды ночью мы находились в одном из небольших домов, похожих на тот, в котором состоялся Ужас Амитивилля. Мы слушали музыку, когда вечер вдруг принял размах и алкоголь с кокаином уступили место метамфетамину. Даже тогда, когда мне казалось, что я практически не поддаюсь разрушению, этот наркотик был одним из немногих наркотиков, которые действительно пугали меня; это было злое дерьмо. Я пробовал его несколько раз во время вечеринки в Сан-Франциско, но нашел его совершенно непривлекательным. Некоторым действительно нравился метамфетамин. Он считался кокаином для бедных, с примерно тем же повышающим пульс эффектом и по меньшей цене. Но какие неприятные побочные эффекты. Для меня метамфетамин был похож на линии на песке, которые я не мог пересечь. Из уст парня, который был зависим от кокаина и героина, это может звучать несколько странно. Но это правда. Когда дело касалось стимуляции некорректного поведения и представления риска для жизни потребляющим его людям, метамфетамин занимал отдельное место. Люди говорят о различных видах наркотиков, и это правда, что каждый из них несет на себе собственные особенные метафорические свойства. Но эффект от употребления метамфетамина самый наглядный. То дерьмо, что входит в него, и как люди его готовят? Сообщают о 12-летних детях, смешивающих его в своих ванных. Или еще хуже.

Ларс и Джеймс, которым вскоре будет суждено стать ходячими сундуками с сокровищами, делают чудную рекламу воображаемого Капитана Моргана. Фотография сделана Уильямом Хейлом

Даже человек с половиной мозга должен понимать, что к чему. И тем не менее, метамфетамин был повсюду. Джеймс встретил одну девушку практически сразу, как мы приехали на Восточное Побережье. Я мог тут же сказать, что она была наркоманкой, принимавшей метамфетамин. У нее был нездоровый цвет лица – отвратительная, рябая кожа, фурункулы и другие поражения лица, которые случаются от регулярного употребления метамфетамина. Дело больше не в том, что наркотик сам вызывает сыпь на коже; это токсичная херня, накапливающаяся от чрезмерного превышения дозы.

Дамы и господа...Клифф Бертон! Я горжусь, что играл с ним. Фотография сделана Уильямом Хейлом

Честно говоря, я не понимал этого. Я предпочитал вечеринки с органическими веществами – я старался не пихать в свой организм то, что не было очищено или собрано. Что могу сказать – у всех у нас свои приоритеты.

Несмотря на очевидное отсутствие влияния в музыкальном бизнесе Зазула провел подготовительную работу в том, чем была заинтересована Металлика. Говорите, что хотите об этом парне, но он увидел возможность и ухватился за нее. Вскоре после прибытия в Нью-Джерси, мы провели рекламный концерт в его магазине, расположенном на большом крытом блошином рынке вблизи Восточного Браунсвика. Не скажу, что идея выступления на блошином рынке позволила нам ощутить себя рок-звездами, оно казалось скорее регрессом после того, что мы испытали в Сан-Франциско. Однако мое мнение быстро изменилось, когда мы приехали в магазин. В очереди у него стояли сотни подростков, покупая наши демо-записи и ожидая возможности встретиться с парнями из новейшей, тяжелейшей, самой горячей хэви-метал группы в мире – Металлика.

И по сей день я и понятия не имею, сколько денег прошло через его руки, и определенно никогда их не видел. На самом деле это все не имело значения. Я знаю лишь, что мы часами подписывали футболки, пленки, постеры, альбомы…все, что угодно. К тому времени как мы уехали, я понял, что произошел огромный сдвиг в парадигме. Стоя на блошином рынке в окружении преданных фанатов я почувствовал себя рок-звездой.

Все это было невероятно захватывающим и дезориентирующим и несколько тревожащим. Мы голодали целыми днями, и вдруг ни с того ни с сего люди бросали нам еду. Я помню, как смотрел на себя в зеркало, проснувшись однажды утром и заметив, что мой желудок неестественно распух. Разумеется, это могло быть следствием того, что я был пьян или находился под кайфом практически каждый раз при пробуждении. Вечеринка никогда не останавливалась. Бухло, кокаин, травка, метамфетамин – это было постоянно, и все это могло стать моим, стоило лишь попросить. Наряду с группи, качество и объем которых улучшались день ото дня. Мы делали выступление или концерт, просто показывались на какой-нибудь вечеринке и уже все хотели потусоваться с нами.

Одно из последних выступлений в Сан-Франциско в составе Металлика. Фотография сделана Уильямом Хейлом

“Ты долбанный ублюдок!” – кричали они.

Я одобрительно кивал. Я был долбанным ублюдком. И горжусь этим. Первую неделю или около того мы провели в подвале в доме Джонни Зи. Некоторое время он терпел бесконечный разврат, возможно, потому что слишком много вложил в наш успех. Таким образом, по меньшей мере, он мог за нами присматривать. Однако вскоре мы стали для него невыносимы. Пресловутой последней каплей стало откупоривание и последующее распитие очень старой и очень особенной бутылки шампанского, хранившегося в кабинете четы Зазула с того самого дня, как они поженились. После этого случая Джонни Зи выгнал нас. Ну не в буквальном смысле, конечно. Вместо этого он сказал, что обе стороны могли бы жить счастливее, если бы перебрались в жилое пространство над нашим репетиционным залом в местечке под названием Мьюзик Билдинг в Ямайке, район Квинс. Я называю это “жилым пространством”, потому что это была не квартира или что-то в этом роде. Это была просто большая пустая комната, без плиты, холодильника и душа. Только раковина и тостер. Нас было пятеро – Марк Уитейкер был также с нами, и он обосновался рядом с морозилкой, в которой мы хранили пиво и упаковки болонской колбасы. Таков был наш рацион. Мы просыпались в середине дня, немного ели и пили, чтобы снять тяжесть похмелья, тусовались вместе, а затем возвращались ко сну. Через некоторое время после захода солнца мы просыпались вновь, как парочка чертовых вампиров и начинали играть. Мы репетировали несколько часов, затем пили, пока не отключались. На следующий день мы повторяли то же самое.

Бескомпромиссный шреддинг, Джеймс солирует позади меня. Фотография сделана Уильямом Хейлом

Намыльте, промойте, повторите.

Вот таким был ритм нашей жизни.

В течение этого периода мы подружились с ребятами из группы Anthrax. Мьюзик Билдинг был и их домом, хотя только в светлое время суток, когда они проводили репетиции. До сегодняшнего дня я поддерживаю дружеские отношения с некоторыми из тех парней, включая гитариста Скотта Йена. Anthrax были совершенно другой группой, чем сегодня – менее отшлифованной, менее изысканной, с довольно разнообразным составом – тем не менее они были интересными, и я помню, как смотрел на их выступления пару раз и думал, что у них все хорошо сложится. Дух товарищества, известный в районе Залива, практически отсутствовал в Нью-Йорке, однако мы увидели некий проблеск надежды в Anthrax. Однажды я вошел в студию и начал говорить с Дэнни Лилкером, бас-гитаристом и основателем группы (вместе со Скоттом). До сих пор вижу выражение на его лице – смесь жалости и веселья, по мере того как мы говорили. Я могу лишь представить, как должно быть я выглядел…и вонял.

“Чувак, не хочешь заехать ко мне и принять душ?”

Ему не потребовалось спрашивать дважды. По дороге мы заехали в пиццерию, и Дэнни купил мне пару кусочков. Может быть, это мелочь, но это был жест доброты, поразивший меня как нечто совершенно искреннее, и я никогда не забывал об этом.

Между тем, вернувшись в Мьюзик Билдинг, скрытое дерьмо продолжилось. Я совершенно не обращал внимания на генеральный план Металлика, если он вообще существовал. Разумеется, я не знал, что мое пребывание в группе подходит к концу, и что на самом деле планы о моем увольнении уже были в производстве. Это свидетельство моей наивности, или возможно вызванное алкоголем самоуспокоение, демонстрируют, что даже когда случались странности, я не предпринимал никаких действий. Однажды мы ездили по округе, выпивая и куря травку, просто поддерживая продолжение вечеринки (или я так думал), когда мы вдруг остановились у дома одного парня, чтобы позаимствовать у него музыкальное оборудование. У этого чувака было несколько дерьмовых, низкокачественных усилителей Fender Bassmans, и я не мог понять, почему они нас интересуют. У меня уже была куча оборудования, довольно качественного.

“Что мы здесь делаем?” – спросил я Ларса.

Он только пожал плечами. “Оборудования не бывает много”.

Закончилось тем, что Джеймс и Ларс позаимствовали кучу всякого дерьма у этого парня. Впервые мы отыграли концерт в Нью-Йорке, внезапно мои усилители оказались у Джеймса, а паршивые усилители были на моей стороне сцены. Они предоставили какое-то лживое объяснение этому событию, и я проглотил его без боя. Но в глубине души я знал, что что-то было не так. Маятник раскачивался взад и вперед, это был лишь вопрос времени, когда он порежет мою кожу.

Я отыграл лишь два концерта с Металлика в Нью-Йорке, две ночи подряд. Первый состоялся 8 апреля 1983 года в “Paramount Theater” в Стейтен-Айленде. Второй – 9 апреля в клубе “L‘Amour” в Бруклине. В обе ночи мы выступали с Vandenburg и The Rods. В моих воспоминаниях оба шоу прошли отлично. Стив Харрис из Iron Maiden присутствовал среди зрителей, и после он рассказал мне, насколько ему понравилось, как я играю на гитаре; учитывая источник, это был нехилый комплимент.

После чего, по традиции, мы все отправились бухать. Таким был наш способ праздновать. А также способ утешения. Мы пили, когда были счастливы, пили, когда было грустно. Пили, чтобы побороть скуку. Пили за вдохновение и утешение. Мы пили. И помногу.

К тому моменту это стало уже шаблоном. Чем больше мы пили, тем больше расходились наши личности. Я уже говорил об этом выше, но Ларс и Джеймс становились странными, и говоря, что они странные я имею в виду глупые, по-детски. Чем больше они пили, тем глупее становились. Со мной была иная история. Чем больше я пил, тем больше искал выход для своего гнева и разочарования. Поэтому этой ночью не было ничего необычного. Я думал об этом много раз, пытался вспомнить какой-нибудь конкретный случай, который мог стать причиной того, что произошло, но до сих пор не могу ничего найти. Ночь завершилась как обычно, и пятеро нас вышли из Мьюзик Билдинг пьяными и сексуально удовлетворенными, слишком обессилившими, чтобы обращать внимание на цену, которую нам придется заплатить следующим утром.

Я нахожу интересным, что казнь была отложена более чем на 24 часа. Я не знаю почему, но по какой-то причине они ждали до понедельника, чтобы сообщить мне вести. Мы тусовались все воскресенье, оправившись от похмелья, похлопывая друг друга по спине за то, что поставили Нью-Йорк на колени в течение двух ночей подряд. Затем мы немного порепетировали, выпили еще и вырубились снова. Когда я проснулся утром в понедельник (11 апреля), они стояли у моей постели, все четверо с мрачными выражениями на лицах. Мои чемоданы находились за ними, упакованные и готовые к отправке. Джеймс и Клифф были по сути кроткими и спокойными, так что их роль была преимущественно поддерживающей. Ларс и Марк взяли на себя инициативу.

“Что происходит?” – спросил я.

“Ты больше не член нашей группы” – сказал Ларс без тени эмоций. “Забирай свои вещи, ты уезжаешь прямо сейчас”.

Я не знал, что сказать. Несмотря на все предыдущие предзнаменования, я был потрясен. Все, над чем я работал, все, что мы сделали вместе, рухнуло передо мной, и я не мог с этим ничего поделать. У меня было ощущение, будто я снова оказался в начальной школе, когда не владел ситуацией и каждый день превращался в головокружительный кошмар.

“Ч-что? Без предупреждения?” – я запнулся. “И второго шанса?”

“Да” – сказал Ларс. “Все кончено”.

Бороться казалось бессмысленно. Во всяком случае, я не желал отказываться от своего достоинства, оставшегося у меня, унижаясь за работу. Если они были настолько непреклонны в этом, а очевидно так и было, не было никакого смысла пытаться изменить их точку зрения.

“Хорошо” – сказал я. “Когда улетает мой самолет?”

После долгой паузы они обменялись взглядами. Ларс передал мне конверт.

“Вот твой билет на автобус” – сказал он. “Он отъезжает через час”.

В моей жизни бывали деньки и похуже, но этот остается одним из худших наряду с тем днем, когда умер моей отец. Фактически, это причинило мне еще большую боль.

“Хорошо” – сказал я. “Но не трогайте мои вещи”.

Я имел в виду не свои усилители или иное оборудование (потребовалось несколько недель, чтобы доставить все это через всю страну), а кое-что более ценное. Более личное. Мои песни.

Они кивнули в знак согласия, и затем медленно пошли прочь. Джеймс был назначен водителем, возможно, потому что был моим самым близким другом в группе. Мы погрузили мои вещи в кузов грузовика и отъехали от Квинс в тишине, направляясь к автобусному терминалу портового управления. Мы едва ли глядели друг другу в глаза, когда ехали через город. Джеймс пропагандировал образ крутого мужественного парня на протяжении многих лет, но я знаю его давно. Я знал, что происходило у него внутри. Когда он высадил меня на автовокзале, у него на глазах были слезы. Нам обоим было больно.

“Береги себя” – сказал он.

“Ага”.

Мы обнялись последний раз, затем я пошел прочь к терминалу. Я не оборачивался. Сев в кресло в зале ожидания, я понял одну важную вещь: я был чертовски сломлен. Ни доллара не было переведено на мое имя. Я смотрел на четырехдневную автобусную поездку из Нью-Йорка в Калифорнии без еды, без воды, без ничего. У меня лишь была сумка грязного белья и гитара. Почему они не дали мне хотя бы пару баксов – деньги на выживание в поездке, я не знаю. Возможно, им это и в голову не пришло. Несмотря на это я провел следующие четыре дня в бродяжническом аду, попрошайничая сдачу, принимая любую милостыню, предлагаемую своими попутчиками - пончик здесь, пачка чипсов там. Многие люди сжалились надо мной. Интересно, какими хорошими могут быть люди, когда они даже не знают тебя, когда им не нужна никакая причина, чтобы помочь тебе или доверять, когда ты находишься в муках похмелья и страдаешь от ломки, потому что не можешь позволить себе купить алкоголь, и от тебя воняет потом и алкоголем. Но когда я столкнулся с теми людьми, что были там, это воскресило мою веру в человечность.

Не то чтобы в то время я был особенно обеспокоен тем, что смотрел на светлую сторону жизни…или в течение достаточно длительного времени после этих событий. В какой-то момент я сидел в задней части автобуса, мой живот ныл от голода, голова пульсировала. На полу я увидел брошюру. Я взял ее и начал читать, на самом деле просто чтобы скоротать время. Брошюра оказалась листовкой, автором которой был сенатор Калифорнии, Алан Крэнстон. Предметом обсуждения в основном являлась опасность распространения ядерного оружия. По какой-то причине одна строчка в тексте была выделена жирным шрифтом:

“От арсенала мегадэт (оружия массового поражения) нельзя избавиться, какие бы мирные договоры не были заключены”.

Я позволил этой строчке несколько минут покрутиться в своей разламывающейся от боли голове – “арсенал мегадэт…арсенал мегадэт”, и затем, по какой-то причине, не могу объяснить, по какой именно, я начал писать. При помощи позаимствованного у соседей карандаша и обертки от кекса я написал первые строчки песни о своей пост-металликовской жизни. Песня называлась “Мегадэт” (я опустил вторую “a” в слове Megadeath), и хотя она так никогда и не появилась на альбоме, позже послужила основой для композиции ‘Set The World Afire’.

Тогда мне и в голову не приходило, что слово Мегадэт, или как употреблено сенатором Крэнстоном, megadeath, относилось к утрате одного миллиона человеческих жизней в результате ядерной катастрофы, могло стать совершенно замечательным названием для трэш-метал группы. Но опять-таки, я не заглядывал настолько далеко. Я только хотел попасть домой.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы по следующим реквизитам:

Webmoney: R140535790975
Yandex.Деньги: 410013891963228
СБРФ: 4276 8700 3837 0339

Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное