JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Дэвид Скотт Мастейн:
автобиография в стиле хэви-метал
Авторы: Дейв Мастейн при участии Джо Лейдена
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail)

Глава 4:
Металлика: быстрая, громкая, неуправляемая

“Продолжай говорить в том же духе,
и я ударю тебя кулаком по ебалу”

Юная метал-атака всегда к месту; я, все еще подросток в Металлика. Фотография сделана Уильямом Хейлом

В самом начале все дело было в стиле и в наркотических веществах.

Я помню, как однажды ходил за покупками с Ларсом и удивился тому, что он провел большую часть дня, пытаясь научить меня тонкостям приобретения кроссовок с высоким верхом. Очевидно, это было что-то из области науки, и мы с Ларсом просто не сошлись в формуле. Взгляните на ранние снимки Металлика, и увидите, что я ношу блестящие белые кожаные Converse All-Stars с красными звездами по бокам. Это был мой выбор, но не Ларса. По какой-то неведомой мне причине у него было мнение, что рок-звезды носят классические Chuck Taylors.

“К черту их!” – сказал я. “Они похожи на те, что носят дети на Fat Albert. Я не стану носить это дерьмо”. Я мог ошибаться, но я точно помню этот случай как свое первое разногласие с Ларсом. Может я рассказываю слишком подробно, но считаю, что это наглядно указывает на неизбежность распада Металлика, даже когда группа находилась в зачаточном состоянии. Слишком много поваров на кухне. Я был лидером группы. Как и Ларс. Безусловно, это была невозможность прийти к общему мнению или принять конкретные роли в рамках группы. Я наблюдал это снова и снова. Столкновение различных эго, выход из себя вспыльчивых личностей. Вероятность преодоления подобных препятствий, не говоря уже о финансовых, профессиональных и управленческих задачах, астрономически ничтожна.

И все же, оглядываясь назад, я понимаю, чего добивался Ларс, потому что я сам занимался тем же: он пытался сформировать имидж, равно как и музыкальную сущность. Его сердце, я полагаю, находилось в нужном месте. На мой взгляд, именно его вкус был ошибочным. Однажды он вытащил фотографию Diamond Head, британской хэви-метал группы, которой восхищался до одержимости, он даже следовал за ними по пятам в качестве безбилетного пассажира в европейском турне, состоявшемся год назад.

“Посмотри на них” – сказал он. “Эти парни выглядят как рок-звезды”.

Я просто уставился на фотографию с отвалившейся челюстью. В Diamond Head было что любить, но их стиль определенно не был на вершине этого списка. Я взглянул на этот снимок, увидел весь этот черный спандекс, белые кроссовки, длинные, распущенные рубашки, расстегнутые до пояса и связанные в нижней части в узел, обнажая волосатый пупок вокалиста, и мне захотелось рассмеяться.

“Ларс, я даже не могу поверить, что парень может так одеваться. Он выглядит как телка”.

Видите, это были разграничивающие линии, которые не могли быть размыты. Тебе приходилось решить, в каком стиле ты будешь играть, и твой внешний вид должен был точно соответствовать этой музыке. В этом смысле Diamond Head никогда не были моим идеалом. Многие группы были похожи на них. Коснемся важности волос. В те дни у каждого были длинные волосы, за исключением панк-групп. В хард-роке и метале традиционно носились длинные волосы, от тебя требовалось лишь принять решение в рамках этой традиции: волосы были либо собраны кверху, либо распущены.

Вы выглядели либо как Пейдж и Плант (с распущенными волосами и таким образом круто) или вы были похожи на KISS, Motley Crue и многих других подражателей (волосы собраны кверху, то есть не так клево). Мои волосы были распущены. Всегда были и всегда будут.

Затем настало время выбирать название. У каждой группы должно быть великолепное название, не так ли? Мы обсуждали варианты и отбросили в сторону парочку из них, включая Leather Charm, служившее названием одной недолго просуществовавшей группы, в которой играли Джеймс и Рон. Это было одно из тех названий, которые казались мне невероятно провальными. Leather Charm (Очарование натуральной кожи)? Ну, и к чему вы стремитесь? Кто ваши слушатели? Это название звучало несколько сомнительно в рамках формирования представления о правильном времяпрепровождении, если вы понимаете, о чем я.

Именно Ларс предложил название “Металлика”, и оно бесспорно было отличным названием. Логотип нарисовал Джеймс. Первый раз, когда я увидел логотип Металлика, и все вокруг восторгались тем, насколько клевым он был, помню, как подумал, ничего себе, он действительно хорош.

Не могу сказать, был ли у Металлика какой-нибудь реальный шанс на успех. Я знаю точно лишь то, что когда я впервые увидел, как играет Ларс на барабанах, я был шокирован его посредственным уровнем. Тем не менее, его упорство стоило восхищения. Парень любил музыку (и хорошую музыку, надо сказать) и хотел стать рок-звездой. А то, что он в конечном итоге стал циником, как сегодня…ну, я не был свидетелем этого изменения.

Как и следует полагать, у нас было не слишком много материала, когда мы начали вместе репетировать. Сет-листы в самом начале преимущественно состояли из кавер-версий, а также песен, написанных Джеймсом и его бывшим коллегой по группе, Хью Таннером. Основная часть нового материала, который имелся у нас в распоряжении, был написан мною.

Мастейн за работой. Я был так молод, что у меня даже не было волос на груди

Зимой 1982 года Металлика впервые отправилась в студию. Мы не виделись долгое время, но так или иначе завершили в небольшом местечке в Оранж Каунти запись ‘Hit The Lights’. Когда пришло время гитарного соло, я отлично его запилил, и все начали восхищаться тем, каким крутым оно получилось. Тем не менее, по какой-то причине, когда первая версия демозаписи появилась на «Metal Massacre» несколько месяцев спустя, она также включала в себя некоторую гитарную работу Ллойда Гранта. Это потрясло меня как нечто странное и сделанное совершенно не в духе братства, который питает группу, но у меня не было времени переделывать ее. Все происходило достаточно быстро, и я был рад быть частью этого процесса.

Наше первое выступление на сцене состоялось 14 марта 1982 года на Radio City в Анахайме, штат Калифорния. Оно получилось сырым, неотшлифованным, но чрезвычайно энергичным представлением перед почти двумя сотнями металистов, многие из которых являлись нашими друзьями. Все-таки почтенная публика для неизвестной группы, выступающей со своим первым шоу. Чтобы дать вам представление о том, какую музыкальную нишу мы занимали в то время, скажу, что половину нашего девятипесенного сет-листа составляли кавер-версии Diamond Head. Мы также сыграли ‘Hit The Lights’. Единственной песней, которая могла справедливо считаться оригинальной композицией Металлика в то время, была песня, написанная в одиночку одним из членов группы – ‘Jump In The Fire’. Ее автором был я.

Флаер раннего концерта. Фотография сделана Брайаном Лью

Я обращаю на это внимание просто чтобы показать, что моя роль в Металлика была на самом деле довольно важной. Я был соло-гитаристом и одним из основных композиторов группы. Роль члена группы не могла быть более важной, чем эта. Не то чтобы в то время я был особенно обеспокоен вопросом значимости. Мы просто веселились, играли музыку, тусовались как сумасшедшие, пытаясь прогрессировать с каждым выступлением. Мы все были движимы одной целью, по крайней мере, какое-то время.

У всех у нас есть свои сильные и слабые стороны, и интересно вспомнить прошлое и посмотреть, как выглядела Металлика в те ранние деньки. Имея намерение играть роль фронтмена и вокалиста, Джеймс не брал в руки гитару ни в ту ночь в Анахайме, ни некоторое время спустя. Но была некоторая сложность: Джеймс не был по натуре общительным человеком, особенно на сцене. На одном из ранних шоу я помню, как он стоял у микрофона, парализованный, не в состоянии произнести ни слова. Я не имею в виду в течение песни – у Джеймса не было проблем с пением и выступлениями, когда он начал играть на гитаре, он зарекомендовал себя также как надежный гитарист. Но сценическая болтовня? Это было трудно для него. В какой-то момент, почувствовав его замешательство, я подошел к микрофону и начал говорить. Это было начало легенды обо мне как о необычайно скандальном и говорливом гитаристе. Иными словами, сраный бунтарь. Традиция, разумеется, говорит, что гитаристы обычно выполняют свою работу молча. Они могут прыгать вверх и вниз, срывать с себя одежду, могут даже предавать свои музыкальные инструменты огню. Но они не должны говорить. Эта роль возложена на вокалиста. Всем известно, что именно так все и должно работать.

Мне было плевать. Я делал то, что казалось для меня естественным.

Две недели спустя мы совершили огромный прорыв, отыграв несколько шоу ночью в клубе Whisky в Голливуде, открывая выступления Saxon. Скорее всего, это была заслуга Рона, поскольку именно его связи с Motley Crue помогли открыть нам двери в этот мир. Рон передал наше трехпесенное демо клубу, надеясь на прослушивание у клубного менеджера. Находясь там, он столкнулся с ребятами из Motley Crue и рассказал им о своем плане, и они предложили ему свою помощь. Если это звучало круто, то реальность оказалось суровее. Motley Crue первоначально должны были открывать выступление Saxon, но в какой-то момент они или их менеджмент решили, что они теперь слишком крупная группа, чтобы открывать чьи-то выступления; они хотели выступать в роли хедлайнеров. И поскольку мы были готовы, желали этого и были в состоянии выступить, имея в распоряжении крепкую демозапись в качестве визитной карточки, лучшего времени для выступления и быть не могло.

Очевидно, что общение с публикой не будучи фронтментом выглядит с моей стороны несколько комично во время пребывания в Металлика. Фотография сделана Уильямом Хейлом

Опять-таки, в течение обоих концертов мы в основном играли кавер-версии. Тем не менее, на этот раз мы сыграли две мои вещи – ‘Jump In The Fire’ и ‘Metal Militia’. И хотя мы стали играть плотнее и сделали меньше ошибок, чем в Анахайме, мы определенно были далеки от совершенства. Я помню, как снова взял у Джеймса микрофон и молотил по всей сцене, играя на гитаре. В последующие дни мы вызвали значительный переполох, хотя ведущая рок-пресса поначалу была не впечатлена нами. Действительно, первая рецензия на наше творчество была язвительным ударом, направленным практически на все, что касалось Металлика.

С одним заметным исключением.

“Saxon могли бы принять быстрого, яркого гитариста наподобие Эдди Ван Халена. У открывающего квартета Металлика был один похожий, правда несколько иного типа. Местная группа нуждается в значительном развитии, чтобы преодолеть всепроникающую неповоротливость”.

Задолго до того, как на концертах Металлика потребовались заграждения. Фотография сделана Уильямом Хейлом

Ай!

Я не помню, чтобы получил какое-либо удовольствие будучи выделенным в качестве яркого музыканта в чьем-то неудачном шоу. (И уверен, что таким образом встал на защиту своих коллег по группе). Мы пережили кризис роста не сильно отличающийся от того, что испытали все великие группы. Истина в том, что мы занимались чем-то более радикальным. Мы были быстрыми, громкими и опасными, и находились на передовой хэви-метала. В сущности, трэш начался с ранней Металлика, как по форме, так и по отношению.

Ближайшие несколько месяцев принесли калейдоскопические очертания репетиций, написания и исполнения нового материала, а также вечеринок. Все происходило так быстро. Было четырехтрековое демо (как правило, называемое ‘The Power Demo’ в каталоге Металлика), записанное нами в гараже Рона МакГовни. На этой пленке были включены две мои композиции – ‘Jump In The Fire’ и ‘The Mechanix’, наряду с ‘Hit The Lights’ и ‘Motorbreath’, принадлежащих перу Джеймса (хотя я склонен полагать, что в своей начальной стадии эта вещь, по крайней мере, отчасти принадлежала бывшему коллеге Джеймса по группе Leather Charm – Хью Таннеру).

Не могу дать четкий ответ, как нам удалось успеть сделать столько, сколько мы сделали, учитывая тот образ жизни, который мы вели – все это траханье и драки, наркоту, пьянство и рвоту. Но у нас получилось. Наш музыкальный репертуар расширился, выступления улучшились. Очень скоро мы осознали, что для достижения тяжести, которая нам была необходима, требовался еще один гитарист. Поскольку Джеймс все еще не был заинтересован ни в чем кроме пения, мы наняли парня по имени Брэд Паркер. В первый же день репетиции он заявился в полосатой футболке с короткими рукавами - нечто подобное носят русские моряки. Он использовал подводку для глаз и серьги белого цвета со вставками из перьев. Я взглянул на этого парня и начал смеяться.

Чувак, подумал я, если ты протянешь хотя бы день в этой группе, я буду в шоке. По правде говоря, он протянул несколько дней, может даже недель, но не слишком много, чтобы это имело значение. Он отыграл с нами одно выступление в местечке под названием Мьюзик Фэктори в Коста-Меса. Перед выходом на сцену он повернулся ко мне и сказал: “Слушай, когда мы выйдем на сцену, называй меня Дэмиэн, хорошо?”

“Как?”

“Дэмиэн…Дэмиэн Филлипс” – сказал он.

“Кто, черт подери, этот Дэмиэн Филлипс?”

Он улыбнулся.

“Это я. Мой сценический псевдоним”.

Это был первый и единственный раз, когда Брэд Паркер и/или Дэмиэн Филлипс играли с Металлика. Наше следующее выступление состоялось месяц спустя, незадолго до Дня Поминовения в 1982 году, когда Джеймс уже играл на ритм-гитаре и солировал. К тому времени мы решили обойтись без позеров и, отказавшись от бесконечных поисков следующего гитариста, решили убедить Джеймса самого справиться с этой задачей; как оказалось впоследствии, он оказался впечатляющим музыкантом.

За лето наш гастрольный график стал более плотным, как и наша репутация. Мы играли по меньшей мере по одному концерту в неделю на различных площадках по Южной Калифорнии: клубах “The Troubadour” и “Whisky” в Голливуде, “The Woodstock” в Анахайме и бесчисленном множестве вечеринок и концертов в местах, о которых вы никогда и слыхом не слыхивали. Первая часть «Metal Massacre» была выпущена в июне, и в течение месяца мы вновь оказались в студии, работая с руководителем записывающей компании, Кенни Кейном. Этот парень возглавлял панк-лейбл и очевидно у него сложилось впечатление, что Металлика может каким-то образом сочетаться с подписанными на его лейбл группами, поэтому он предложил нам записать мини-альбом. Услышав записи, я полагаю, он не был в восторге, поскольку (и это очевидно) Металлика не были панк-группой. Он отменил сделку и оставил нам запись. Получившееся демо под названием ‘No Life 'Til Leather’ содержало семь композиций: ‘Hit The Lights’, ‘Mechanix’, ‘Phantom Lord’, ‘Jump In The Fire’, ‘Motorbreath’, ‘Seek And Destroy’ и ‘Metal Militia’.

Я был основным автором четырех композиций: ‘Mechanix’, ‘Phantom Lord’, ‘Jump In The Fire’ и ‘Metal Milita’. Не желая казаться жестоким, отмечу, что это демо представило слушателям искорки андерграундного феномена, которым стала Металлика, выступив скорее как бесспорное свидетельство в войне между теми, кто считает мой вклад в группу значительным (по большей части это поклонники Мегадэт) и те, кто не считает (поклонники Металлика). Когда Металлика выпустила свой первый альбом в 1983 году, все четыре моих песни были включены на него (хотя ‘Mechanix’ была переработана и получила новое название – ‘The Four Horsemen’, тем не менее, я был указан в качестве ее автора).

Демо ‘No Life ‘Til Leather’ стало нашей визитной карточкой, и мы использовали ее для того, чтобы перебазировать наших слушателей из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско. У нас не было официального контракта, не было средств для распространения песен, но все это было далеко от непреодолимых препятствий. Кассеты копировались и передавались по рукам, и весьма скоро мы уже играли перед фанатами, которые знали все слова наших песен, что, должен признаться, является одной из самых волнующих вещей, которые может испытать молодая рок-звезда. Мы становились лучше и прекрасно понимали это.

Мы также стали абсолютно безбашенными. Я никогда не стану отрицать, что был трудным человеком в те дни. Я был агрессивным, движимым своей целью и непредсказуемым, и пил слишком много. Однако остальные участники группы вели себя так же. Мы практически жили в своих машинах, разъезжая вверх и вниз по побережью, выпивая до и после репетиций и концертов. Не было ничего необычного для одного или нескольких членов группы в том, чтобы упасть в обморок в течение этих поездок и, проснувшись обнаружить, что его лицо или тело покрыты несмывающейся краской. Мы делили друг с другом свои дома, деньги, оборудование, наркотики, алкоголь, девушек. Это была жизнь полного упадка (а порой бывало чертовски весело). Всем нам.

Разница, и я полагаю, что это существенное отличие, состоит в том, что мы были разными типами пьяниц. Я часто был злым, враждебным алкашом; Ларс и Джеймс были счастливыми синяками. Безобидными, по большей части, хотя их выходки ребяческими, а иногда, по моей оценке, необычайно пагубными. К примеру, они были непреклонны в своих издевательствах над Роном МакГовни, что я объясняю тем фактом, что Рон не желал сам постоять за себя.

С распространением молвы о ‘No Life 'Til Leather’ наша репутация также выросла. Оказалось, что мы проводим все больше времени в дороге, разъезжая вверх и вниз по побережью между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. Неизменно эти поездки сопровождались унижениями Рона. Практически каждую поездку один из кроссовок Рона неизменно выбрасывался из задней части нашего грузовика, так что Ларс и Джеймс могли видеть как он выходит из себя. Но он редко давал сдачи. Если бы они так же обращались со мной, я бы ушел из группы. Но Рон был подхалимом, поэтому он постоянно бродил вокруг, жалуясь и ноя, но по-прежнему платил по счетам чаще, чем кто-то еще. Он сидел в грузовике, у него был такой вид, будто он сейчас расплачется в то время, как Джеймс и Ларс напивались и делились друг с другом едой. В буквальном смысле, я однажды видел, как Ларс откусил большой кусок сэндвича, прожевал его, а затем наклонился и выплюнул это прямо в раскрытую пасть Джеймса, словно мамаша, кормящая своего птенца. В те дни мой порог разврата был достаточно высоким, но я помню с некоторой ясностью мышления, что эта церемония в частности или эпизод, как не назови, казался мне абсолютно сумасшедшим.

Правда, надо сказать, человек, которым я был на сцене – разозленный, пытающийся играть на своей гитаре так быстро, что почти сжигал свои пальцы, был не слишком далек от того, кем я был вне сцены. Когда я пил, я часто становился драчливым. Я не всегда ищу с кем подраться, но я никогда не отказываюсь подраться, если выдается такая возможность. Даже если в драке участвуют мои друзья или коллеги по группе.

До создания Металлика я купил пару собак, чтобы оградить людей от вторжения в свой дом (иногда это случалось, отчасти из-за моих “деловых” интересов). Это были грозные щенки – стаффордширские терьеры (похожие на питбулей), скрещенные с родезийскими риджбеками, и они довольно неплохо пугали до усрачки большинство людей. Однако они были очень ласковыми и преданными, и я безмерно о них заботился. Когда я приезжал к Рону на репетицию или на концерт, то обычно оставлял их сторожить дом. Тем не менее, иногда одна из собак составляла мне компанию. Однажды летом 1982 года я ехал на репетицию, и когда выпустил собаку из машины, она начала бегать вокруг. Собаки обычно ведут себя так, когда их держат какое-то время взаперти. В какой-то момент сучка прыгнула на бампер машины Рона, красивого Pontiac GTO, предоставив Джеймсу возможность больно ударить ее в область груди. Собака (она все еще была щенком) взвизгнула и стремглав убежала прочь. Я вышел из себя.

“Что ты делаешь?”

“Чувак, она царапала машину” – сказал Джеймс, словно это было приемлемое оправдание, чтобы ударить ногой собаку.

“Пошел ты на хуй!”

Фактическая драка не произошла прямо там. Это называется “отсроченный огонь”, когда происходит неожиданная задержка между нажатым спусковым крючком оружия и фактическим выстрелом. Но ты знаешь, что рано или поздно это случится, и ничего уже нельзя остановить. Всего лишь вопрос времени. Джеймс и я поочередно обменялись проклятьями в адрес друг друга и перестали разговаривать, пока в конце концов, когда мы были у Рона, готовясь к репетиции, напряжение не вышло через край. Наступил следующий этап обвинений и оскорблений, ругани и угроз.

“Продолжай говорить в том же духе и я ударю тебя по ебалу” – сказал я.

“Отвали!”

В середине этой словесной перепалки Рон вышел из ванной и направился гостиную. Он и Джеймс отступили, и несмотря на то, что Джеймс часто обращался с ним как с куском дерьма, Рон инстинктивно стал защищать своего друга.

“Не бей его, сперва ударь меня”.

“Заткнись и сядь, блядь, на стул” – сказал я.

Затем Джеймс встал на защиту Рона. “Не трогай его, тебе придется сначала ударить меня”.

Господи, подумал я, что это, что за сраное телешоу?

Я понял, что мне придется принять решение.

“Хорошо, будь по-твоему” – сказал я, и с этими словами ударил правой прямо в лицо Джеймсу, превратив его рот в кровавую жижу. К моему удивлению Рон тут же вскочил мне на спину. Рефлекторно я бросил его через бедро; он пролетел через всю комнату и приземлился на развлекательном центре, разбросав по всей комнате куски ДСП и разнеся в щепки старую видеоигру Pong, подключенную к телевизору. Драка могла продолжаться и дальше, если бы не присутствие моего друга и спарринг-партнера по боевым искусствам Рика Солиса, который тут же вмешался. Я был в ярости, готовый убить и Рона и Джеймса, когда Рик подошел ко мне сзади и схватил меня за локоть, защемив локтевой нерв и таким образом обезурожив меня. Некоторое время мы стояли вместе, не говоря ничего, а затем вдруг Джеймс начал на меня орать.

(Это похоже на травму, полученную на левой руке много лет спустя, за исключением того, что в этом случае это было временное явление. Когда нерв сжат, он посылает шоковый импульс жертве, которая обычно сразу становится беспомощной.)

“Ты больше не играешь в этой группе! Убирайся нахер отсюда!”

Рон тоже кричал. Между тем Ларс стоял в углу комнаты, накручивая на палец локон своих волос и безуспешно пытаясь урегулировать конфликт.

“Да ладно тебе, чувак…Я не хочу, чтобы все вот так закончилось”.

“Да пошел ты на хуй! Я ухожу!”

“Отлично! В такой случае, ты тоже пошел!”

Поскольку наши разногласия никогда не достигали подобного уровня напряжения, следует отметить, что к этому времени Металлика уже была группой, которая боролась с личностными конфликтами. Каждый из нас был виноват, указывая пальцем на вину другого в тот или иной момент. Моя работа находилась в безопасности, насколько я могу судить, хотя очевидно я не смог правильно оценить ситуацию.

Мое увольнение продлилось примерно 24 часа. Я вернулся на репетицию на следующий день и извинился перед всеми, и был принят в стаю. Все было прекрасно. За исключением того, что это было не так. Некоторые вещи нельзя вычеркнуть, и этот случай был одним из них. Во многом я считаю, что это было началом конца. Мы с Роном все больше раздражали друг друга. Мне казалось, что он самодовольный, избалованный и не особенно талантливый парень; в его глазах я был непредсказуемым и опасным, должен признаться, почти так и было. Когда я рассказал о драке у Рона своим знакомым (не друзьям, заметьте, я и понятия не имел о том, что они сделают потом), Рон рассердился и начал обвинять во всем меня. В отместку, и я не говорю об этом с гордостью, я как-то пришел в репетиционную комнату, когда Рона не было поблизости и вылил банку пива на звукосниматели его баса Washburn, фактически уничтожив тем самым этот довольно дорогой инструмент.

Разгружаем с Роном колонки после концерта. Фотография сделана Брайаном Лью

Я знал, что это приведет Рона в бешенство, но мне было плевать. Мое обоснование было примерно таким:

“Ты мне не нравишься, мне не нравится, что ты свалил всю вину за драку на меня, мне не нравится, что ты маменькин сынок, мне не нравится, что у тебя все получается, что тебе все так легко дается, а ты это не ценишь. Такое ощущение, что ты не один из нас”.

К этому времени, в конце осени 1982 года Металлика начала регулярно выступать в Сан-Франциско, где метал-сцена была значительно менее фальшивой, чем в Лос-Анджелесе. Прическа и макияж значили меньше, чем собственно музыка. Когда дошло до того, чтобы играть музыку, Металлика были тем, чего раньше никто и никогда не слышал. Тем не менее, всегда оставалось место для совершенствования. И именно тогда в группе появился Клифф Бертон.

За кулисами с Металлика. Наш первый снимок с Клиффом Бертоном в 1983 году. Фотография сделана Брайаном Лью

Клифф был выдающимся бас-гитаристом в группе района Залива под названием Trauma. Один лишь этот термин – “выдающийся бас-гитарист”, уже должен вам о многом сказать, потому что бас-гитаристы, как правило, находятся на дне рок-н-ролльной пищевой цепочки. Гитаристы и вокалисты находятся на ее вершине, барабанщики находятся в середине, бас-гитаристы на самом дне. Я как-то сказал, что “игра на басу это разница в один шаг от игры на казу”, что, как и ожидалось, разозлило большинство бас-гитаристов, но по сути это верно. Разумеется, у каждого правила есть свои исключения, и Клифф определенно не был прославленным музыкантом по игре на казу. (Духовой музыкальный инструмент африканского происхождения; полая трубка с мембраной на одном конце) Он был великолепен. Увидев его впервые, я понял, что он уникален, так же думали Ларс и Джеймс, именно поэтому они и начали тайно переманивать Клиффа, когда Рон МакГовни все еще был в группе.

(Как потом оказалось, нечто подобное произошло и с Кирком Хэмметтом, который позже занял мое место на гитаре. Был Рон уволен или ушел сам до сих пор остается предметом споров, в зависимости от того, кого вы об этом спрашиваете. Безусловно, Рон был бы уволен из группы, если бы не ушел сам; так или иначе, это было не дружеское прощание.)

Клифф был достоин преследования, и я думаю, что все мы (за исключением Рона) видели в нем “недостающее звено”. Мы приехали в Сан-Франциско как временно популярная группа, андерграундная сенсация, которая быстро превзошла всех, даже известнных в то время местных королей трэша Exodus. Мы были во всеоружии, с обалденным сценическим шоу, представляющим ублюдка с луженой глоткой на гитаре и вариацию хэви-метал, которая была одновременно тяжелее, быстрее и мелодичнее. Мы были настоящей силой. Как и Клифф. В Trauma не было ничего особенного, но все знали, что на эту группу стоит посмотреть ради колдовства Клиффа с “квакушкой”. Не так часто бас-гитарист выступает в роли звезды в группе, но Клифф, с дикой гривой волос и атлетическим, мощным стилем игры, изменил эти принципы. Он был новатором.

Он также отказывался присоединиться к Металлика или любой другой группе, располагающейся не в районе Залива. Однако Ларс продолжал убеждать Клиффа. В конце концов, когда Рон ушел через несколько дней после изуродования своего баса Washburn, двери для Клиффа открылись. Однако следует признать один факт. Клифф был впечатлен нашей работой и был более чем готов променять Trauma на Металлику. При одном условии. Нам требовалось перебраться в Сан-Франциско. Я не помню точно, были ли какие-либо раздумья над этим решением. Все мы знали, что Клифф был достаточно талантлив, чтобы ставить подобное неслыханное условие. Переехать всей группой? Ради бас-гитариста! Да, он был настолько хорош. А мы были настолько движимы этой идеей; мы хотели делать все, чтобы стать успешными. Думаю, все мы понимали, что с Клиффом мы сможем стать лучшей в мире группой.

Переезд занял несколько месяцев, в течение которых мы изменили свой образ жизни и профессиональные договоренности, чтобы сэкономить деньги и подготовиться к переезду в Сан-Франциско. Незадолго до Рождества 1982 года Джеймса выгнал Рон МакГовни (неудивительно, поскольку Рон по понятным причинам не желал продолжать спонсировать Джеймса после разрыва с Металлика). Я уже вернулся в дом своей матери, потому что…ну, потому что я был на мели. Затем я пригласил Джеймса приехать ко мне и жить в одном доме со мной и моей матерью, создавая вариации на тему Компании Трех с предсказуемо катастрофическими последствиями. Внезапно в доме появляются двое хэви-метал воинов, живущих с твоей мамой, довольно тихой домохозяйкой. Сказать, что она была шокирована всем этим мероприятием, было бы слишком мягко, и не только из-за своей религиозной принадлежности. Образ жизни, который мы вели – пьянство, драки, кутежи – были причинами для беспокойства для каждого родителя. Но чтобы позволить всему этому происходить под ее крышей? Это было непросто. Особенно, когда она начала понимать, что это не временно. Я был довольно хорош в игре на гитаре, и серьезно собирался зарабатывать себе этим на жизнь. Но это была не единственная причина, по которой я играл на гитаре. Дело было не в том, чтобы принять важный вид, потрахаться и попытаться стать знаменитым. Когда я держал в своих руках гитару, я чувствовал себя отлично. Когда я исполнял музыку, я ощущал чувство комфорта и успеха, которые никогда не ощущал будучи ребенком. Когда я копировал песни, которые мне нравились, я чувствовал привязанность к ним и к музыкантам, которые их сочинили. И когда я начал писать собственные композиции, я почувствовал себя музыкантом, впервые получившим возможность выразить себя. Возможно, моя мать чувствовала все это, и именно поэтому смирилась со всем этим сумасшествием. Или, может быть, именно так матери всегда и поступают.

Играю с Клиффом Бертоном в Особнячке Металлика (дом Марка Уитейкера). Фотография сделана Брайаном Лью

Несмотря на это, из уважения к своей маме (и страха быть пойманным), я прекратил распространение наркотиков и попытался заработать немного наличных более достойным способом. Ларс получил ночную работу по доставке газет Лос-Анджелес Таймс, и спросил меня, не хочу ли я тоже попробовать эту работу. Некоторое время я занимался этим, однако ненавидел длительность и тяжесть этой работы. Иногда, чтобы разнообразить это занятие мы с Ларсом доставляли газеты вместе. Мы объезжали округу в AMC Pacer, принадлежавшим его матери, проносясь через кварталы, иногда задевая бортом припаркованные машины и почтовые ящики. У меня сохранились некоторые воспоминания, которые смешнее, чем Ларс, просто ведущий Pacer, похожий на аквариум на колесах. Видя как он виляет из стороны в сторону по улице на одной из самых ужасных машин в мире, разбрасывая газеты из окна, не обращая никакого внимания, куда они приземляются, нельзя было удержаться от смеха. Это было похоже на видеоигру “Злобный Датский Развозчик Газет!” Кто был нам нужен, так это Орсон Уэллс и Джеймс Эрл Джонс, повествующий о том, что “Металлика едет к вам!”

К февралю 1983 года мы перебрались в район Залива, в частности в дом в Эль Серрито, принадлежавший менеджеру Exodus, Марку Уитейкеру, который вскоре стал дорожным менеджером и помощником Металлика. Дом Марка, ласково названный Особнячком Металлика, стал эпицентром всех вещей, связанных с группой. Ларс и Джеймс въехали первыми и заняли две свободные спальни. Я остановился в маленькой дерьмовой комнате, размером с коробку, без душевой кабины, раковины и холодильника, в доме бабушки Марка, примерно в часе езды от того дома. Я по-походному использовал пенопластовую камеру охлаждения, в которую засунул все, что мне было нужно в течение дня…или двух дней…а может и трех. Один из участников группы, обычно им был Клифф Бертон, забирал меня утром и отвозил на репетицию. Мы с Клиффом стали довольно близки в те первые несколько месяцев, просто потому что провели много времени вместе. Мы ездили туда и обратно, курили ужасную домашнюю траву Клиффа, разговаривали о музыке и слушали ее. И не только метал или старый хард-рок, а музыку, которая не имеет ничего общего с Металлика. Могу вспомнить несколько случаев, когда мы ехали, обмениваясь косячками травки и вовсю распевая Lynyrd Skynyrd.

Когда репетиция завершалась, и остальные парни начинали говорить о других вещах весь оставшийся день, я предлагал поиграть еще. Необязательно потому, что мне нравились репетиции, а просто потому, что я не переносил идею самостоятельного возвращения в тот маленький домик. Иногда я даже отказываться уезжать; я спал на диване по несколько суток подряд. Это было странное и сюрреалистическое нищенское существование. Разумеется, я чувствовал это и раньше. Я вырос в бедности, попрошайничая деньги на пиво, зная каково это ходить в одной и той же паре грязных джинс по несколько дней подряд и выживать с помощью упаковок макарон Крафт и сыра. Думаю, едва ли можно было сказать то же самое о Ларсе и Джеймсе. И по этой причине, наряду с тем, что я считал нас братьями по оружию, я часто ловил себя на мысли, что выгораживаю их.

К примеру, был случай, когда мы все были на вечеринке, и в комнату вошли ребята из группы под названием Armored Saint. Как иногда происходит в таких ситуациях, безвредные словесные перепалки уступили место грязным, личным оскорблениям, прокладывая путь к физическому противостоянию. Они нацелились на Ларса, возможно, потому что он был самым маленьким из всех. Я точно не помню, как все это началось; помню, как вскочил со стула и сказал им, чтобы они оставили моего друга в покое. Они посмеялись надо мной, как смеялись над Ларсом, что оказалось не лучшей идеей. Ларс возможно и не был бойцом, но я им был. У меня за плечами был опыт тренировок. Что еще важнее, мне было насрать.

Как только парни из Armored Saint навалились на Ларса, я пересек комнату и применил боковой удар первому, кто стоял на моем пути. Им оказался Фил Сандовал, соло-гитарист группы. Первое, что я услышал это громкий треск! Похожий на звук сломавшейся пополам ветки. После чего раздался звук плача, когда Фил упал на пол и схватился за голень. Я сломал ему лодыжку.

Излишне говорить, что драка тут же завершилась. Я рассказываю эту историю не с целью похвастаться перед вами, а просто чтобы показать, как я относился к Ларсу, Джеймсу и Клиффу. Я был готов сделать для них все. Они были моими друзьями.

(Любопытно, что Фил был тоже моим другом и остается им по сей день, и долгое время я чувствовал себя ужасно, учитывая, что я сделал с ним.
“Что я могу сделать для тебя?” – в конце концов спросил я его.
“Ну, это не так уж важно, но если тебе станет легче...”
“Говори”.
“Мне бы хотелось иметь новую гитару”.)

И хотя Джеймс был отчасти похож на бандита, в драке он не был особенно хорош. Как-то вечером я пошел в “Mabuhay Gardens”, ночной клуб Норт-Бич, известный как “старый Mabuhay”, с Джеймсом и его девушкой. Пока мы ждали открытия клуба, какая-то девушка выбежала из соседней аллеи, размахивая руками и крича на пределе своих легких: “Он сломал мне нос! Он сломал мне нос!”

Я понятия не имел, кем она была и что произошло на самом деле. И мне особо не было до этого дела. Внезапно я почувствовал приток адреналина, который обычно случается перед боем. Я взглянул на Джеймса не говоря ни слова. Я лишь улыбнулся и мог сказать наверняка, о чем он сейчас думает.

О, что этот сумасшедший урод собирается теперь делать?

Наконец я тронул его за плечо и сказал: “Пойдем, чувак!” Затем мы завернули в переулок, едва различая предметы в темноте. Я вел себя спокойно, а у меня за спиной Джеймс хрюкал, фыркал, тявкал пустые угрозы в адрес парня.

“Я убью тебя, урод!”

Я почти смеялся. Джеймс не угрожал каждому, проносясь со свистом мимо кладбища. Помните, как когда-то вы были ребенком, пытающимся убедить себя, что ничего не боитесь, когда на самом деле вы были готовы насрать себе в штаны?

В конце аллеи был припаркован фургон. Когда мы приблизились, Джеймс все еще кричал, дверь со стороны водителя открылась, и из нее вышел огромный сукин сын.

“Который из вас придурков хочет меня убить?” – сказал он, взгляд на его лице говорил или об опьянении или о полном отсутствии страха. А возможно о том и другом вместе. Не дав мне сказать Джеймс сделал быстрый шаг назад и заорал: “Он хочет!”

Я обернулся, увидев, что Джеймс показывает на меня пальцем.

Большое спасибо, братан.

Времени на объяснения не было. Верзила набросился на меня, и когда он двинулся вперед, я открыл свою ладонь с указывающим вниз большим пальцем и схватил его за шею. Затем я выбил у него почву из-под ног, бросил его на землю и начал бить головой о землю, пока он не потерял сознание.

Пару минут спустя прибыли копы и увели парня в наручниках. Мы с Джеймсом вернулись, чтобы потусоваться у клуба, делая вид, будто ничего не произошло, но внутри меня всего трясло. Когда я проснулся на следующее утро, моя рука распухла и болела так, словно я ударил ею стену. Когда Джеймс спросил меня, в порядке ли я, я всего лишь кивнул ему в ответ. Мы никогда не обсуждали откровенно случившееся. В этом не было никакого смысла. Мы те, кто мы есть. И я воспринимал Джеймса таким, каким он был.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы по следующим реквизитам:

Webmoney: R140535790975
Yandex.Деньги: 410013891963228
СБРФ: 4276 8700 3837 0339

Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное