JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Дэвид Скотт Мастейн:
автобиография в стиле хэви-метал
Авторы: Дейв Мастейн при участии Джо Лейдена
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail)

Глава 3:
Ларс и я, или Во что я себя втягиваю?

“Ты принят на работу”

Святая троица Металлика по мнению некоторых: я, Джеймс и Клифф в Олд Уолдорф в Сан-Франциско. Фотография Уильяма Хейла

Panic скорее не распалась, а исчезла, как результат отсутствия заинтересованности и химии/взаимопонимания между членами группы (американцы в разговорной речи называют “химией” взаимопонимание между людьми). Одно из наших последних шоу, в конце 1981-го было также одним из самых запоминающихся. Это был благотворительный концерт в память об усопшем байкере. Теперь я составлял сет-лист для группы байкеров, и я говорю о серьезных байкерах, а не о тех парнях, что торгуют своими Бимерами для Харлеев по выходным, что было для нас своего рода сложностью. Мои собственные вкусы были отчасти эклектичны. Мне действительно нравилась музыка отдельных групп, которые я открыл для себя, просто прислушиваясь к различным музыкальным веяниям.

(“Химия” - я имею в виду в духовном плане, химия у нас была в изобилии; а взаимопонимания действительно не хватало.)

К примеру, была одна малоизвестная группа под названием Gamma, созданная как последователь сольного проекта Ронни Монтроуза. Мне нравились Montrose, нравилось, как они звучали и что пропагандировали. Они были действительно крепкой рок-группой. Большинство групп, которые можно было увидеть на заднем дворе вечеринок в то время, играли одну и ту же музыку: Robin Trower, Rush, Тед Ньюджент, Пэт Трэверс, Led Zeppelin, KISS. Некоторые из них мне нравились больше, чем остальные, но я слушал их всех и понимал, что это именно то, что люди хотели услышать. Таким образом, я мог составить довольно удовлетворительный сет-лист. Но понять, что хотят услышать дети из пригорода немного легче, чем оправдать ожидания банды пьяных байкеров. Поэтому одной из песен, разучиваемых нами специально для этого шоу, была ‘Bad Motor Scooter’ Сэмми Хагара. Если бы остальное не прокатило, то мы хотя бы сделали домашнюю заготовку.

Выступление состоялось в захолустье, в большом кемпинге на территории природного заповедника. И я должен признать, это было восхитительно – возможно, самая энергичная ночь, какую знала группа Panic, и будет знать, как потом оказалось. Там присутствовали преданные байкеры. Члены банд. Теперь, когда я просмотрел «Дай мне кров», документальный фильм 1970 года о печально известном и трагическом выступлении Rolling Stones, во время которого безопасность, обеспечиваемая Ангелами Ада, привела к убийству и нанесению увечий, у меня были некоторые представления о том, чего ожидать. Был ли я напуган?

Черт возьми, нет!

Я думал лишь о том, что настал час успеха.

Однако ночь выдалась длиннее, чем я ожидал. Два различных аромата наполняли воздух в течение вечера: травка и соус чили. Все верно – чили. Чаны этого соуса, результат кулинарного конкурса по чили, о чем мне было неизвестно, были довольно распространены в подобного рода мероприятиях. В центре строения стояли тринадцать бочонков пива, я точно помню это число из-за его символизма (удача, неудача, как получится). Мы просто тусовались, курили траву, ели чили, пили пиво с этими парнями, пока один из них не закричал: “Начинайте играть!”, что мы и сделали.

Мы заняли место в центре сооружения и настроили свое оборудование. Это было время, когда беспроводное оборудование было все еще относительно редким (и часто слишком дорогим). Но я установил беспроводной передатчик, используя стерео Radio Shack, усилитель и устройство, известное как беспроводная система Nady. Я был одним из первых парней, насколько я знаю, кто использовал беспроводной передатчик, и могу сказать, что это поразило байкеров, которые видели, как мы играем той ночью. Ты практически видел как они говорят друг другу: “Как, черт возьми, он играет на этой штуке без проводов?”.

В любом случае мы прошлись по всем композициям, играя быстро и безупречно. Тонны энергии, никаких ошибок (во всяком случае, ни одной заметной). Мы завершили выступление убойной версией ‘Bad Motor Scooter’, поблагодарили зрителей за поддержку и начали собираться. Вот тогда-то все и стало дерьмово. Ответственный человек подошел к сцене.

“Какого черта ты делаешь?”

Сначала я ничего не ответил, что было очевидно самым умным решением. Я подумал о том, чтобы дать ему прямо в морду. Я хочу сказать, я был наркоторговцем, так? Я понимал правила маркетинга и справедливой торговли. Нам заплатили, чтобы мы сыграли. Мы сыграли. Как они смеют не выполнять условия нашего контракта? Ну, конечно, они были байкерами. Они делали то, что хотели. И что они сейчас хотели, так это еще музыки. К счастью, среди нас был дипломат: Пэт Вулкис, который, как я уже говорил, был самым старшим членом группы и по правде самым зрелым, когда дело касалось общения с другими людьми. Пэт вел с ними переговоры несколько минут, после чего вернулся с новым контрактом. Условия были таковы: мы отыграем еще раз, они не заплатят нам ни копейки. Однако, они согласились отдать нам мешок галлюциногенных грибов.

Саундчек Металлика на концерте в Сан-Франциско, март 1983 года. Фотография сделана Брайаном Лью

По рукам!

Так что мы отыграли еще один сет, поели волшебные грибочки и у нас естественно поехала крыша, в результате чего это стало одним из худших времяпрепровождений в нашей профессиональной жизни. Каждый говорил вещи, которые не собирался говорить, разглашал секреты, которые следовало хранить. К тому времени, как мы вернулись домой, все наше братство было уничтожено. И добраться до дома было непростой задачей. У нашего обычного средства передвижения - Фольксвагена Рэббит, принадлежащего Тому, полетело сцепление на обратном пути. Поначалу мы пытались подтолкнуть машину до дома, ну и видок должно быть у нас был: парочка тощих, вялых подростков, пытающихся столкнуть с места несколько тысяч фунтов неохотно двигающейся стали. Это было безнадежным занятием, так что все закончилось тем, что мы проспали всю ночь в задней части грузовика, который мы использовали для транспортировки оборудования. С нами в тот вечер были двое приятелей, помогавшие мне в торговле наркотиками, в основном они просто следили за моим домом, пока я путешествовал с группой или работал в автомастерской. Эти парни были, что называется, Тупой и еще Тупее, хотя в большинстве случаев они вели себя в рамках разумного. К сожалению их и без того минимальные умственные способности были снижены этими грибочками, и в какой-то момент они подумали, что украсть бочонок пива у байкеров это хорошая идея.

Разумеется, это оказалось плохой идеей. Бочонок выскочил у них из рук и покатился по холму, лязгая и грохоча, ударяясь о камни и пробуждая ото сна всех, кто спал в кемпинге. Наконец, бочонок прекратил двигаться, упав в речку.

Твою мать…

Внезапно наше маленькое приключение превратилось в Пятницу, 13-ое. Преступники (Тупой и еще Тупее) остались на свободе, пытаясь общаться с нами при помощи криков и свиста птиц, пока все остальные были загнаны байкерами в угол и находились в плену в задней части кузова. В конце концов, было достигнуто соглашение (мы отыграли еще один концерт), бочонок был возвращен на место, и так мы пережили эту ночь. К тому времени, как мы вернулись домой, что-то все же изменилось. Это было похоже на ту сцену в фильме «Почти знаменит», где группа пережила ужасный приступ турбулентности во время полета на концерт в заключительной части гастролей, и все чувствовали себя плохо и истощенно, было понятно, что конец не за горами.

Точно так же тогда чувствовал себя и я. Я больше ничего не мог дать Panic. И Panic ничего не могла дать мне взамен.

Несколько недель спустя я листал альтернативную газету под названием Recycler, когда наткнулся на рекламное объявление одной еще безымянной группы, искавшей гитариста. В этом объявлении не было ничего необычного, Recycler еженедельно переполняли подобные объявления; они были обязательны к прочтению каждому начинающему музыканту в Южной Калифорнии. Одно из них вызвало у меня интерес, в основном из-за того, что у меня не было желания становиться наемным работником в чужой группе. Я знал, что был довольно хорошим гитаристом; я также начал приходить к выводу, что мне нравилось управлять кем-то. Я не был хорош в принятии решений.

Данное объявление привлекло мое внимание, поскольку в нем содержались ссылки не на одну или две, а на целые три мои любимые группы. Первой была Iron Maiden. Ничего особенного в этом не было - ты не мог играть метал и не ценить Iron Maiden. Следующей была Motorhead. В этом также не было ничего особенного. Тем не менее, третьей была упомянута Budgie. Когда я только увидел это название печатными буквами, мое сердце забилось сильнее. Я познакомился с творчеством Budgie, новаторской группы из Уэйлса, фактически они считались в некоторых кругах первой хэви-металической группой – однажды ночью несколькими годами ранее, во время путешествия автостопом по PCH. Водитель работал на радиостанции в Лос-Анджелесе. Он был довольно приятным парнем. Я поделился с ним куаалюдом, врубил музыку на всю катушку, и в какой-то момент, узнав, что я играю на гитаре, он улыбнулся и сказал: “Чувак, ты должен послушать этих парней”. Затем он вставил кассету Budgie в магнитофон.

(Он утверждал, что у него дома находится копия известного обелиска, изображенного на конверте альбома Presence группы Led Zeppelin. Вспоминая прошлое, сейчас я отлично это понимаю: главный ди-джей участвует в работе, чтобы ввести альбом в обращение. В то время, будучи ребенком, мне казалось это самой крутой вещью на свете.)

Я был мгновенно сражен наповал. Скорость и мощь музыки, без отказа от мелодий, это было не похоже ни на что из того, что я слышал ранее. А теперь я читаю Recycler и задаюсь вопросом, что станет следующим этапом в моей жизни, это было похоже на то, что я получил некое послание.

Budgie!

На следующий день я позвонил по номеру, указанному в объявлении.

“Привет, чувак, мне нужен Ларс”.

“Это я”. У парня был странный акцент, и я все никак не мог определить, откуда он родом. Кроме того у него был совсем юный голос.

“Я звоню по поводу твоего объявления. Ну, о том, что вам нужен гитарист”.

“Так…”

“Ну, я знаю Motorhead и Iron Maiden” – сказал я. “Кроме того я обожаю Budgie”. На секунду воцарилась тишина.

“Твою мать, чувак! Ты знаешь долбанных Budgie?!”

Вот так все и произошло. Видите ли, Ларс Ульрих, подросток (и, да, он был просто подростком, как я позже узнал) на другом конце линии, был страстным коллекционером музыки Новой Волны Британского Хэви-Метал (NWOBHM). И когда я произнес название группы, стоявшей во главе этого движения, я был принят за своего. Дело в том, что я даже не понимал (осознание пришло чуть позже), что Budgie занимали такое важное место в его мире; мне просто нравилась их музыка. И Ларс уважал это, что в свою очередь демонстрирует, что в глубине души, очень много времени назад мы действительно были родственными душами.

Мы встретились с ним пару дней спустя на квартире Ларса в Ньюпорт-Бич. Вообще-то это был дом его родителей, о чем я не подозревал, пока не приехал. Дорога к нему напоминала путешествие по закоулкам воспоминаний, поскольку Ларс жил в районе недалеко от того места, где моя мама работала горничной, когда я был еще ребенком. В какой-то момент, покидая шоссе Пацифик Кост, я подъехал к стоп-сигналу и понял, что если повернул не туда, то еду сейчас на остров Линды, где моя мама убирала туалеты у богатых людей. Повернув, я вспомнил, как однажды, много лет назад, когда я надевал маленький галстук-бабочку и белую рубашку, чтобы выручить ее, пока мама работала на фирму, обслуживающую банкеты на частной вечеринке в том же районе.

Можете себе представить, о чем я думал, въезжая на дорогу на своей старой Mazda RX-7, чей проржавевший глушитель гремел так сильно, что я подумал, что у автомобиля треснут стекла:

“Сраное отродье фирмы Силвер Спун…”

Отец Ларса, Торбен Ульрих, бывший профессиональный игрок в теннис, пользовался некоторой известностью. Его мать была домохозяйкой; я никогда не знал о ней многого. Ларс родился в Дании. Неудивительно, что он начал играть в теннис в очень юном возрасте и был своего рода вундеркиндом. Предполагалось, что он переедет в Штаты ради дальнейшей карьеры в теннисе, однако вскоре его настоящая страсть взяла верх: музыка, в частности, игра на ударных. Я не знал ничего этого, когда мы впервые увидели друг друга. Все, что я знал, когда он подошел к двери тем утром, так это то, что он был очень юн (мне было двадцать лет; Ларсу еще не было и восемнадцати) и очевидно он происходил из несколько иного мира, чем тот, что я знал.

За кулисами с Ларсом Ульрихом и своим давним другом Джоном Стреднански. Фотография сделана Уильямом Хейлом

Я не питал больших надежд в отношении этой первой встречи. Во многих отношениях я все еще был очень молод. У меня была травка, и я понимал, что если ничего хорошего не выйдет, то я смогу просто потусоваться с этим пацаном, накуриться и выслушать его планы по завоеванию музыкального мира. Мы обменялись рукопожатиями и поднялись прямо в его спальню, вероятно, чтобы приступить к делу (что бы это ни означало). Первое, что я заметил, когда вошел в его комнату, это его коллекцию всякого интересного дерьма на стенах: фотографии групп, обложки журналов. Прямо у входа висел огромный постер Фила-Грязного Животного, барабанщика Motorhead, орудовавшего за невероятной барабанной установкой, покрытия которой украшали, как это позже оказалось, раскрытые пасти акул.

“Очень клево” – подумал я.

Немного сбивающей с толку была гигантская стопка датского порно на тумбочке. Я не ханжа. К тому времени я пережил свою долю фантазий, вызванных Пентхаусом. Но это дерьмо было странным. Это были не те вещи, что можно увидеть в ведущих американских эротических журналах, а жесткие европейские странности: девушки, которых трахают бейсбольными битами и бутылками из-под молока, вещи такого рода.

“Чувак, это немного странно, тебе не кажется?”

Ларс пожал плечами. Отчасти это было, по-моему, из-за того, что он был слишком юн. Он мог бы сойти за тринадцатилетнего или четырнадцатилетнего, казалось несколько странным тусоваться с ним, перелистывая датское порно и говорить об основании группы. И курение травки, само собой, было следующим, чем мы занялись. У Ларса был бамбуковый кальян для курения марихуаны прямо под открытым небом (его родители, по-видимому, использовали для воспитания не железный кулак), само собой, разговор зашел о наркотиках. Мы немного обменялись байками, и Ларс рассказал мне о своем любимом методе курения гашиша. Он вырывал ямку в земле, закапывал туда гашиш, пока он горел, затем выкапывал небольшой туннель и вдыхал дым через сито с другой стороны. Я попытался представить себе эту картину: этот маленький подросток лежит лицом в земле, вдыхая дым гашиша в легкие. Я не мог представить, как делаю то же самое, и я не понимал, какое преимущество этот метод имел над более традиционными способами курения…однако, должен отметить, этот способ был изобретательным.

Так мы поговорили некоторое время, раскайфовались, и в конце концов я спросил Ларса, есть ли у него записи группы, которую он пытался сформировать. В составе было уже три человека, как он сообщил мне: вокалист по имени Джеймс Хэтфилд (Джеймс тогда еще не делал упор на игре на гитаре), бас-гитарист по имени Рон МакГовни, и сам Ларс, барабанщик. Им требовался гитарист, действительно классный музыкант, чтобы состав был полностью укомплектован. По правде говоря, группа все еще находилась на стадии зарождения. У нее не было имени, не имелось истории выступлений. Что у нее было, по-видимому (хотя я не знал об этом в то время), так это соглашение между Ларсом и продюсером по имени Брайан Слэгел, чей новый лейбл “Метал Блейд”, готовился выпустить сборник композиций в стиле хэви-метал под названием «Metal Massacre». Один трек был зарезервирован для начинаний Ларса; все, что ему требовалось, так это сочинить композицию, создать группу и сделать запись.

“Послушай это” – сказал Ларс. Он вставил кассету в свое стерео и включил сырую демозапись композиции под названием ‘Hit The Lights’, написанной Джеймсом и одним из его приятелей из предыдущей группы. Гитарная работа была проделана парнем по имени Ллойд Грант, игравшим с Ларсом и Джеймсом некоторое время до моего прихода. Песня была неплоха; игра была равномерно небрежной, качество звука было еще хуже, у вокалиста были проблемы с взятием нот и не чувствовалось харизмы. Однако на пленке чувствовалась энергия. И стиль. Когда завершилась песня, Ларс улыбнулся.

“Что скажешь?”

“Вам определенно нужно больше гитарных соло, это точно”.

Ларс кивнул. Он не казался обиженным. Думаю, он хотел услышать мое искреннее мнение. Ларс искал гитариста, который бы соответствовал его музыкальным вкусам, и я, вероятно, отвечал всем его критериям. Сырая, как была, пленка напомнила мне о музыке Новой Волны Британского Хэви-Метал, которую я слушал. Я понял, что эти парни играли на гитаре с точки зрения риффов. Здесь дело было не столько в бренчании аккордов или арпеджио – переходам с одной части гитарного грифа к другой, это было похоже на извлечение звука на одной и той же струне снова и снова, до точки, когда звучание практически полностью становилось монотонным. Таким образом риффу требовалось нести на себе тяжесть целой песни. Если эти слова звучат слишком просто, то на деле это не так. Это невероятно сложно, потому что гитарист полагается на столь малый музыкальный размер. При должном исполнении эффект достигается почти гипнотический.

Я ушел с этой встречи с минимальными ожиданиями. Ларс был болезненно спокойным. Кроме того, как я уже сказал, он был просто слишком юн, тяжело представить, что у него был какой-нибудь грандиозный план по созданию того, что в конечном счете станет крупнейшей хэви-метал группой в мире. Как и многие дети с нечетко определенными рок-н-ролльными мечтами, он практически ковылял по этому пути. Я и сам находился на этом пути.

День завершился рукопожатием и обещанием оставаться на связи, затем я поехал обратно в Хантингтон-Бич, с мутными глазами и под кайфом. Я не знал, услышу ли я что-то от Ларса снова. Однако он позвонил несколько дней спустя, желая знать, смогу ли я встретиться с ним и остальными ребятами из Норуолка, где жил МакГовни.

“Для чего? Для прослушивания?”

“Да, что-то вроде того” – сказал Ларс.

Я сказал, хорошо, вновь понимая, что мне нечего терять. Мне оставалось или доигрывать это дело до своего логического завершения, посмотрев, есть ли у этих парней вообще потенциал, или вернуться в Panic, что было явным тупиком.

Классическая поза Мастейн / Хэтфилд. Мы были обречены на успех, правда, не вместе. Фотография сделана Брайаном Лью

МакГовни оставался для меня загадкой. Я ничего не знал о нем. Не больше я знал и о Джеймсе, который, как оказалось, жил у Рона. Они оба были приятелями со времен средней школы и теперь делили квартиру на двух этажах (с внутренней лестницей), принадлежащую родителям Рона. Фактически им принадлежали несколько строений в районе, и одно из них было предоставлено Рону в полное распоряжение, а также ему было разрешено переоборудовать гаражное помещение под студию. Едва ли это можно было назвать жизнью на широкую на ногу – у всех соседей было дерьмовое отношение к этому, однако по сравнению с тем, как жил я (продавал травку, чтобы иметь хоть что-то из еды на столе), Рон держал жизнь за яйца. Как и Ларс.

Рон не произвел огромного впечатления при первой встрече. Я был немного крутым, уличным ребенком, и подозревал (и возможно немного завидовал) тем, кому, по-видимому, был предоставлен более легкий путь в жизни. В то время Рон работал или по меньшей мере подрабатывал рок-фотографом с особым интересом к хэви-металу. Он постоянно делал фотографии других групп, прежде всего Motley Crue. По какой-то причине Рон был большим поклонником Crue, и думаю, он полагал, что если показать людям фотографии Винса Нила, окрашивающего свои волосы или одевающего сценическую одежду, это произведет на них огромное впечатление. Я не понимал этого и до сих пор не понимаю. Еще больше я не понимал то, как Рон был одет в первый же день встречи, в своих сапогах гоу-гоу, доходящих до колен; в стиле Остина Пауэрса, плотно облегающих джинсах; шипованном поясе; и тщательно отглаженной футболке Motorhead.

Металист-яппи. Такой у него был вид.

(Яппи - молодой человек, обычно горожанин, преуспевающий и амбициозный, принадлежащий к социальной категории профессионалов, способных к быстрому продвижению по служебной лестнице.)

Помню, что был довольно тихим в тот день. Это было похоже на то, что я стрелок, который принялся за дело с соответствующей долей серьезности. Имейте в виду, я никогда раньше не бывал на прослушиваниях. В какой бы группе я ни играл, это всегда была моя группа. Не было никаких “проб” в чью-то группу. К черту это! Я был лидером, а не последователем. Играть второстепенную роль ради кого-то мне было не слишком приятно, и по правде это ввело меня в несколько дурное настроение. Просто согласившись съездить в Норуолк и пройти процесс оценки и интервью, я пошел на уступки своей неприкосновенности и своим принципам. Вот так я взирал на все это, как бы то ни было. Что сказать? Да, я был высокомерен. И зол. Но мне пришлось проглотить свою гордость. Я устал от распространения наркотиков и игры с неудачной группой. Возможно, представившаяся возможность стоила того.

Я склонен часто дразниться. Вот подтверждение моим словам. Я, прикалывающийся за сценой. Фотография сделана Уильямом Хейлом

Странное чувство появилось у меня с того момента, как я приехал к Рону. Кроме Ларса, Рона и Джеймса там тусовалось еще несколько людей, включая девушку Рона и парня по имени Дейв Маррс, друга Рона, который позже непродолжительное время работал роуди у Металлика. Я не знал точно, чего они ожидали от меня. Я был довольно честен с Ларсом о том, как я провел тот день. Я рассказал ему, что играл музыку и к тому же продавал травку; по правде, конечно, я продавал травку и в дополнение к этому играл музыку. Несмотря на разницу, похоже его это не особо волновало. Как и остальных.

Ларс представил меня каждому, пока я выгружал оборудование из своей машины и переносил его в гараж. Когда я все настроил, все остальные зашли в другую комнату, что мне показалось несколько странным. Казалось никто не испытывал никакого волнения перед тем, чем мы занимались. И насколько я могу судить, я был единственным человеком, претендовавшим на эту работу.

Я подключил свой усилитель и спокойно приступил к разогреву. После чего я еще немного разогрелся. Я продолжал играть быстрее и громче, понимая, что в конце концов кто-то зашел в комнату и начал джемовать со мной вместе; и по меньшей мере я думал, что все участники группы зайдут в комнату и послушают меня, зададут пару вопросов. Но они этого не сделали. Они просто оставили меня там играть в свое удовольствие. Наконец, после получаса или около того я положил свою гитару и открыл дверь дома. Вся группа сидела там вместе, выпивая и кайфуя, смотря телевизор. Я заметил, кстати, что Джеймс и Ларс пили мятный шнапс, что было почти комично. Я не знал никого, кто пил шнапс, это был напиток для старых леди.

“Эй, мы будем играть или что?” – спросил я.

Ларс изобразил подобие улыбки и махнул рукой. “Нет, чувак… ты принят на работу”.

Что??

Я оглядел комнату. Действительно ли все оказалось так просто? Я не знал - обижаться мне или радоваться. Мой ответ колебался между облегчением и замешательством. Им было все равно? Были ли они настолько впечатлены моим разогревом, что им оставалось только принять меня в группу? (Я знал, что был довольно хорош, но я не знал, что был настолько хорош). Вспоминая об этом спустя все эти годы, возможно, им не хотелось устраивать настоящее прослушивание, когда играют все вместе, потому что это бы дало мне возможность оценить их уровень музыкального мастерства. Сейчас это вызывает у меня некоторую долю иронии, учитывая порой язвительную природу наших отношений на протяжении многих лет, и тот факт, что меня часто изображали как того, кто был счастлив оказаться в нужном месте в нужное время, заполнив временную брешь в составе Металлика.

Но в то время я не знал об этом ничего. В физическом плане и в том, как одевался, Ларс выглядел как иностранец, каким он был в день нашего знакомства, но я соотношу это по большей части с его европейским воспитанием. Рон занимался своим делом, а Джеймс…ну, Джеймс был худым как палка, в черных штанах-спандекс, заправленных в ботинки и в футболке с гепардом. На запястье был широкий кожаный браслет с явной заплаткой посередине, похожий на те, что носят квортербеки в день игры с расписанием игр, написанных на нем. Можно сказать, что Джеймс очень старался выглядеть как рок-звезда. У него были длинные волосы, уложенные в волнистую прическу, так что он напоминал Руди Сарзо, бас-гитариста группы Оззи Осборна. Я старался не засмеяться от его вида.

(Квортербек - разыгрывающий в американском футболе, также выполняющий функцию помощника тренера.)

О, Боже. Во что я себя втягиваю?

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы по следующим реквизитам:

Webmoney: R140535790975
Yandex.Деньги: 410013891963228
СБРФ: 4276 8700 3837 0339

Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное