JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Дэвид Скотт Мастейн:
автобиография в стиле хэви-метал
Авторы: Дейв Мастейн при участии Джо Лейдена
Переводчик: Дмитрий Семёнов (mail)



Эта книга посвящается родителям, которым я обещал, что буду хорошо себя вести.
И всем тем, кто утверждал, что не буду…


Иди, иди, иди ко мне, моя маленькая други.
Только я не могу понять всего этого.
Старые дни мертвы, они канули в Лету.
За то, что было совершено мною в прошлом,
Я понес наказание. Я излечился.
— Алекс, «Заводной Апельсин»

Сожаления, не так много их было…
-- Сид Вишес, Sex Pistols

Примечание автора и переводчика

Некоторые имена и личные данные были изменены с целью защитить конфиденциальность отдельных лиц. Фотография на странице № 3 сделана Робом Шеем. Все фотографии в книге и вкладки иллюстраций любезно предоставлены этим автором, если не указано иное.

Переводчик оставляет за собой право распространять перевод на электронных ресурсах по своему усмотрению и разрешает копирование перевода сторонними ресурсами только в случае полного сохранения оригинального текста. Ресурсы, к которым обратился автор с просьбой удалить свой перевод, должны сделать это незамедлительно.

Пролог:
C подковой в заднице

Фотография Дэниэла Гонзалеса Торисо

Хант, Техас,
январь 2002

Если хотите добраться до самой сути, то по-видимому это книга - лучший источник из возможных, хотя я буду первым, кто согласится с тем, что суть всегда служила меняющейся целью в моей мрачной и извилистой, спид-металической версии диккенсовской жизни.

Нищее, мимолетное детство? Да.

Жестокий отец-алкоголик? Да.

Мозговыносящие религиозные сумасшествия (в моем случае бзики Свидетелей Иеговы и Сатанизм)? Да.

Алкоголизм, наркомания, бездомность? Да, да, да.

Душераздирающие профессиональные и музыкальные неудачи? Да.

Реабилитация? Да (семнадцать раз, хотите - верьте, хотите - нет).

Балансирование на краю жизни и смерти? Да, и это тоже.

Джеймс Хэтфилд, который был одним из моих лучших друзей, близкий мне как брат, однажды отметил с некоторым скептицизмом, что должно быть я родился с подковой в заднице. Вот каким счастливым я был. И еще больше я счастлив тому, что до сих пор дышу после стольких звоночков. И должен признать, что в некотором роде он прав. Я был счастливым. Я был одаренным. Но вот какое дело с застрявшей в прямой кишке подковой: она еще и причиняет чертовскую боль. И ты никогда не забудешь, что она там торчит.

Поэтому вот он я, проходящий очередной период реабилитации, в местечке под названием Ла Хасиенда, в сердце девственного Техас-Хилл-Кантри. Это место находится всего в двухстах милях или около того от Форт-Уэрт, но представляет огромную разницу, учитывая все его животноводческое хозяйство и летний лагерь для соседей. Ты сосредотачиваешься на выздоровлении…на том, чтобы тебе стало лучше. Физически, духовно, эмоционально. Как обычно, я выразил лишь умеренные ожидания и энтузиазм от этого. В конце концов, это не первое мое родео.

Видите ли, я узнал о том, как заливать глаза, о том, как принимать наркотики, как смешивать напитки, и о том, как уложить в постель противоположный пол в обществе Анонимных Алкоголиков в большей степени, чем в любом другом месте на земле. Анонимные Алкоголики, и это справедливо в отношении большинства реабилитационных программ и центров реабилитации, это братство, и как все братья, входящие в состав братства, мы любим обмениваться историями. Это забавная возможность прославить свой опыт: нарко и алко диалоги, как они это называют. Одна из тех вещей, которые всегда беспокоили меня больше всего, это их непрекращающееся стремление продемонстрировать свое превосходство. Ты рассказываешь свою историю, иногда обнажая свою душу, а парень рядом с тобой ухмыляется и говорит: “Эй, чувак, да я пролил больше, чем ты когда-либо принял”.

“Да неужели?”

“Черт возьми, да”.

“Ну, я принял немало, в таком случае ты должен быть придурком, едва передвигающим ноги”.

По некоторым причинам взаимодействие такого рода никогда мне особо не помогало. Я никогда не чувствовал, что мне становится лучше, или что я становлюсь лучше как человек. Иногда мне становилось еще хуже. По иронии судьбы именно на собрании Анонимных Алкоголиков я впервые узнал о простоте получения обезболивающих через Интернет. В то время у меня не было особой необходимости в обезболивающих, однако одна женщина, рассказывавшая свою историю, упоминала о них как о хорошем средстве для получения кайфа. Вскоре упаковки стали приходить ко мне домой, и я пробудил еще один наркотический ад. К тому времени я был всемирно известной рок-звездой, основателем, фронтменом, вокалистом, композитором и гитаристом (и де-факто главным руководителем) Мегадэт, одной из самых популярных групп в мире. У меня была жена и двое прекрасных детей, великолепный дом, машины, больше денег, чем я когда-либо мечтал. И я был готов бросить все это. Видите ли, реальность была иной: я был чертовски несчастен - я устал от дороги, споров с членами группы, непомерных требований менеджмента и руководителей звукозаписывающих компаний, одиночества в одурманенной наркотиками жизни. И, как всегда, я был неспособен понять, что то, чем я владел, было намного важнее того, чего у меня не было. Удовольствие от написания песен и возможность играть музыку, поддерживавшие мое существование столько голодных лет, мало-помалу иссякли.

Теперь я просто чувствовал себя опустошенным.

Поэтому я отправился в Хант, штат Техас, надеясь, что на этот раз смена обстановки пойдет мне на пользу. Или не надеясь. Наплевав на все. Не думая ни о чем, кроме того, что мне требовалась помощь, чтобы избавиться от зависимости от болеутоляющих. А что до продолжительных изменений в поведении? Ну, это было не на первом месте в моем списке приоритетов.

А дальше произошло вот что. В самом начале своего пребывания я бродил, пытаясь отдохнуть. Помню, как упал на стул, забросив свою левую руку за спину, пытаясь свернуться калачиком и уснуть. Следующее, что знаю – я просыпаюсь, вытаскивая себя из двадцатиминутной дремы, и когда я пытаюсь встать на ноги, что-то тянет меня назад, как будто я пристегнут к креслу или что-то вроде того. Затем я понимаю, что произошло на самом деле: моя рука застыла, и она до сих пор висит на спинке стула. Я смеюсь и снова пытаюсь поднять свою руку.

Ничего не происходит.

Еще раз.

Опять ничего.

Я повторяю это движение (или попытки движения) еще несколько раз, пока, наконец, не прибегаю к помощи своей правой руки, чтобы поднять свою левую руку со стула. В тот момент, когда я ее отпускаю, она падает набок, бесполезно болтаясь, и я ощущаю покалывание от плеча до кончиков пальцев. После пары минут некоторые ощущения возвращаются к моему плечу, и затем и к части моего предплечья. Но рука остается мертвой, будто полностью обколотая Новокаином. Я продолжаю трясти ее, растирать ее, хлопать по ней, пока она лежит на стуле. Но рука немая. Проходит десять минут. Пятнадцать. Я пытаюсь сжать ее в кулак, но пальцы не слушаются.

Я выбегаю из двери, бегу по коридору. Мое дыхание затруднено, отчасти потому что я под кайфом и нахожусь не в форме, но еще и потому, что до усрачки напуган. Я врываюсь в комнату медицинских сестер, прижимая левую руку правой. Я кричу что-то о том, что заснул и не чувствую руку. Медсестра пытается меня успокоить. Она предполагает, и небезосновательно, что это всего лишь часть процесса выздоровления – беспокойство и дискомфорт - обычное явление в реабилитации. Но на сей раз это не так. Это нечто иное.

Через двадцать четыре часа я буду далеко от Ла Хасиенда, сидеть в офисе хирурга-ортопеда, который будет проводить рукой по моим бицепсам и вниз по предплечью, тщательно прослеживая путь нерва и объясняя, что нерв был чудовищно зажат, словно соломинка, прижатая гранью стакана. Когда циркуляция крови нарушена таким образом, объясняет он, нерв повреждается, иногда он просто теряет свою силу и прекращает свою работу.

“Сколько потребуется времени, чтобы ко мне вернулась чувствительность руки?” спрашиваю я.

“У вас около 80% в течение пары месяцев…возможно четырех-шести”.

“А что с остальными 20-ю?”

Он пожимает плечами. Мужчина типичный техасец, весь в движении.

“Тяжело сказать” - говорит он, растягивая слова.

Наступает пауза. Еще раз, нервно, я пытаюсь сжать пальцы в кулак, но пальцы не слушаются. Это моя левая рука, та, что бегает по всему грифу. Та рука, которая делает всю тяжелую творческую работу. Манимейкер, как мы говорим в музыкальном бизнесе.

“А как насчет того, чтобы играть на гитаре?” - спрашиваю я, не особенно желая услышать его ответ.

Док делает глубокий вдох, и медленно выдыхает. “О...не думаю, что вам стоит на это рассчитывать”.

“До какого времени?”

Он смотрит на меня пристальным взглядом. Прицеливается. Затем попадает в яблочко. “Ну…никогда”.

Вот так все и было. Смертельный выстрел. Я не могу дышать, не могу собраться с мыслями. Но каким-то образом в моем мозгу возникает громкое и ясное сообщение: это конец Мегадэт…

Конец моей карьеры…конец музыки.

Конец жизни в моем понимании.

Следующая часть



Друзья, мы переводим книги для вас исключительно с целью ознакомления. Если у вас есть желание помочь сообществу, вы можете сделать взнос любой суммы по следующим реквизитам:

Webmoney: R140535790975
Yandex.Деньги: 410013891963228
СБРФ: 4276 8700 3837 0339

Взнос является вашим добровольным пожертвованием, ни к чему не принуждает и не обязывает. Это своего рода сумма переводчику на пиво, новые очки и покупку новых интересных книг :-) Ваше здоровье!

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное