JIMI 

     Гитары          и все остальное   

Kill 'Em All Яндекс.Метрика

Kirk Hammett & St. Vincent
Rolling Stone 2019. Перевод: Сергей Тынку

Энни Кларк сдалась перед скрипкой и теперь она может учить риффы Metallica на гитаре. И сейчас она спрашивает их соло-гитариста о риффах, политике группы и выходе ярости через музыку.

Возможно по её сложным арт-роковым альбомам это не так заметно, но Энни Кларк (сценический псевдоним St. Vincent) является громадным фанатом Metallica. На самом деле, это они вдохновили её в первый раз взять в руки гитару. Кларк была десятилетней скрипачкой из Далласа, когда она впервые услышала Metallica и сразу же попробовала сыграть их тяжелые мелодии на своем инструменте.

"Я была типа из долбанных скрипичных вонючек", - говорит она. Кларк меняла инструменты и, будучи подростком, даже играла на басу в группе, исполнявшей кавера Metallica. Поэтому она была взволнована, сидя рядом с соло-гитаристом группы, Кирком Хэмметтом, который, оказывается, является огромным фанатом Кларк. Когда они во второй половине дня встретились в любимом ресторане Хэмметта в Сономе (штат Калифорния) через день после грандиозного оркестрового концерта S&M2, он был полон вопросов к Кларк относительно альбома St. Vincent "Masseduction" 2017 года, который он слушает со времени выхода.

"Я сижу в номере отеля и слушаю его, просто думая об эмоциональной глубине во всем, о наложениях, о продакшене, о гитарном звучании, о крутой динамике", - говорит он ей. "Мы то, на самом деле, просто кучка пещерных дикарей, пытающихся отыскать свои пещерный риффы. А в твоей игре на гитаре есть та изощренность, которую я просто люблю."

Кларк: Я ходила посмотреть на вас прошлым вечером, и это было нахрен круто. Я думала о пазле из веществ, которым является Metallica. Просто кажется, что внутри группы ты становишься каким-то элементом вроде воды или воздуха. Это типа того, что есть потрясающая жесткость и ты вносишь ту настолько прекрасную энергию текучести. Это тяжело, грозно, прекрасно. Но ты становишься таким сопрано.

Хэмметт: Спасибо. Я пытаюсь внести в группу элемент импровизации, поэтому каждый долбанный вечер мы не звучим одинаково. Я не люблю твердость. Я из поколения музыкантов, чьей мантрой было никогда повторно не играть песню одинаково. Только несколько соло я играю как на альбоме, потому что знаю, что публика этого хочет. Но потом есть соло, где я не знаю, что я нахрен буду играть. Я люблю запихивать себя в тревожную ситуацию.

Кларк: Ты можешь это чувствовать. Это захватывает. Знаешь, было бы так много групп, которые бы все зафиксировали и ударились в ностальгию. Но вы, ребята, настолько нахрен живые, что до сих пор каждый раз прёте вперёд. Вы не идете простыми путями.

Хэмметт: Нет, нет. Мы голодны до наказаний. (Смеётся) Мы каждый раз будем прокладывать самый сложный маршрут, потому что на жёсткой дороге есть все эти незаметные кочки, которые могут создать по-настоящему хорошую встряску. У меня куча вопросов тебе. Каких гитаристов ты слушаешь?

Кларк: Я скажу, что всегда помнишь, как в первый раз услышал Джими Хендрикса.

Хэмметт: Да, всегда. Никогда не забуду, как первый раз услышал “Purple Haze”. Я на самом деле испугался.

Кларк: Это хороший знак, если музыка тебя пугает. А если говорить о гитаристах, то я несомненно училась на вас и людях типа Marc Ribot (герой авангардной гитары).

Хэмметт: Я люблю Марка Риббота. Он сказал мне, что он неудавшийся хэви-метал гитарист. Мне ещё нравится весь прогрессив материал: Robert Fripp, Adrian Belew, Steve Howe, Steve Hackett и Martin Barre. Адам Джонс из Tool часто тусуется с Робертом Фриппом, и Фрипп показал ему как делать на гитаре эту штуку, которая очень нудная, очень медленная, но для моей игры творит чудеса.

У меня еще один вопрос для тебя. Ты чувствуешь, что альбомы должным образом отображают твои способности? Я вот всегда чувствую, что у меня есть намного больше чего сказать на альбоме, но не могу этого сказать.

Кларк: Да, это всегда превращается в "убей своих любимых". Типа ради выживания этой песни, надо выбросить пару человек за борт лодки. Тебе нужно пожертвовать парой идей, чтобы сделать что-то связное. Мне это тяжело дается.

Хэмметт: Это безумие, потому что я настолько любопытен до музыки в целом. Я могу играть очень много разного материала. Я сыграю какого-то джаза, босса-новы, блюза, цыганского джаза, долбанных восточно-европейских баллад. Я играю весь это материал. Но никто не знает, что я могу это играть. Это настолько безумно.

Кларк: Я чувствую, будто ты это привносишь.

Хэмметт: Я всегда пытаюсь проникнуть в джазовое голосоведение и аккорды, немного этих фишек тут и там в Metallica.

Кларк: Тебя еще ни разу не пристрелили?

Хэмметт: Постоянно. "Это звучит слишком блюзово". А я отвечаю: "Долбанный ад, это же просто слайд. Все в порядке, полиция звука." Но тебе нужна полиция звука. Ведь звук - это суперважно.

Кларк: С тех лет, как я стала слушать музыку, Metallica стала частью моей ДНК. Это уже определенным образом вшито в меня. Ощущаю себя виноватой за то, что говорю "музыка, которую слушала", потому что это подразумевает, что та музыка более значима, чем та, что услышала позже, хотя так оно и есть. Ведь это тогда, когда ты впервые открываешь чувство, свободу и злость.

Хэмметт: Это реально удивительно, что мы четверо нашли друг друга. Определенные вещи у нас получились общими. У нас было бесправное воспитание и много злости, зашитой в глубине. Но при этом настоящего вида одержимость развернуть её во что-то музыкальное, захватывающее и прикольное. Вот, что у нас было общего. Нас всегда было только четверо. И если бы кто-то еще захотел присоединится к вечеринке, то нахрен, да.

Кларк: Думаю, это одна из причин, почему Metallica говорила со мной так много лет. Я тоже нахрен злобная личность и я просто была на связи с этой яростью. Я росла в Далласе, в пригороде. Я не думала, что мне обязательно надо подавать себя как аутсайдера, но я всегда ощущала себя аутсайдером. Это смешно, потому что это злость такого рода, которую сейчас надо распознать, чтобы не ходить вокруг и не вопить, делая ужасные вещи.

Хэмметт: Ты можешь придавить эту злость и из этого выйдут хорошие вещи. Я был городским мальчиком, переехавшим за город. Культурный шок сделал меня еще большим интровертом, и было хорошо, что у меня была гитара. Я обнаружил, что игра была отличным способом успокоиться и расслабиться. Я натурально сидел у себя в комнате три или четыре года и просто играл на гитаре, говоря "Нахрен детей из этого пригорода". Я не это имел в виду на самом деле, но я был зол из-за окружающей меня обстановки. Я написал рифф "Die! Die! Die!" (c 1984 "Ride the Lightning") когда мне было 16 или 17. Помню, играл его у себя в комнате, думая "Это сильно не похоже на кучу всего того, что я слушал. Ах."

Ты можешь поделиться своей музыкой с миром, но глубоко внутри ты будешь знать, что по-настоящему просто твоё. Меня это сильно радует, потому что я все еще интроверт. Буквально на днях мы играли “Creeping Death” и люди пели “Die! Die! Die!” как будто "Нахрен, я все еще у себя в комнате!"

Кларк: У меня были моменты на сцене где-то типа Бразилии, где английский не является родным языком для публики, и где я видела, что толпа знает каждое отдельное слово этих песен. Я не могла этому поверить. Это на самом деле так меня тронуло, что я начала орать в середине своей песни “New York”.

Хэмметт: Музыка обладает властью заставить людей почувствовать то, что ты хочешь, чтобы они почувствовали. Музыка может манипулировать, возвышать, унижать. Это удивительно. У тебя есть эти силы в музыке, полный спектр эмоций. Хорошо, что люди используют это из лучших побуждений, но бывали времена, когда музыка применялась не с лучшими намерениями. Здорово, когда есть цель творить ею добро.

Кларк: Находиться вчера в толпе и ощущать эту силу - было забавно, потому что трактовка некоторых жестов, которые делают люди, зависит от контекста, когда все это происходит. Если ты видишь толпу людей, которые задирают вверх кулаки в Германии 1943 года, то это долбанный фашизм. А на вашем концерте - это долбанная свобода.

Хэмметт: Это катарсис. И разница может быть просто в ритме и намерении всё это изменить. Это сумасшествие.

Иногда я не знаю, откуда приходит вдохновение. Мы с женой сочинили инструментальную музыку играя на моих музейных концертах, пока смотришь на свои постеры (из фильмов ужасов). Мы сочинили пьесу и это хорошо получилось, но нам нужна была средняя часть. Я был в Амстердаме, жил в отеле, который раньше был консерваторией. Помню, как-то был там ночью в состоянии музыкального отчаяния. Прочистил мозги и после медитации сказал себе "Хорошо. Знаю, тут была музыкальная школа. Если тут есть какие-либо духи, каки-либо виды любого вдохновения и влияния, любые молекулы и атомы, то было бы здорово если бы они могли управлять моей рукой в этот момент." Спустя 15 минут это просто вытекло из меня. Я был так взволнован. Тут же послал жене музыку.

Кларк: Если ты музыкант, то какая-то часть тебя верит в волшебство.








Kill 'Em All Яндекс.Метрика

 JIMI 
     Гитары          и все остальное