JIMI 

     Гитары          и все остальное   

Kill 'Em All Яндекс.Метрика

Joe Satriani
Опубликовано в Vintage Guitar (January 2012)
Перевод и фото-хаос: Сергей Тынку

Твои самые давние музыкальные воспоминания?

Помню один момент. Летом в отпуске мы с семьей были в штате Вермонт. Мне было не больше шести или семи лет. Мы завезли старших сестер на танцевальную вечеринку для подростков. Это сестры-близняшки и они на восемь лет меня старше. И мне разрешили на минутку войти за дверь, посмотреть одним глазом. Там была живая команда, которая играла песню “Satisfaction” группы Rolling Stones. И то чувство, что я испытал, увидя как саксофонист исполняет рифф Кита Ричардса, было самым грандиозных из всех, что у меня к тому моменту было. Я был взбудоражен звучанием группы. Помню подумал тогда, что это именно то, чем мне хотелось бы заниматься. Мне хотелось играть музыку. Даже в том юном возрасте, я знал, что это самая классная вещь на свете. Я был там буквально 30 секунд. Возможно там было громко и помню, что меня попросили за дверь. Но я не мог прекратить это обсуждать.

Со временем у Джо появились самые прикольные и невероятно любящие потрепаться кореша для обсуждений любых музыкальных (и не только музыкальных) приключений. И стоя между ними можно было загадать желание. Но такие монстры хрен кого между собой пустят.

Потом, помню, смотрели с семьей “The Ed Sullivan Show” по телевизору, проводя недели в ожидании того, как увидим там концерт рокенрольной группы. И позже, когда я увидел Stones и Beatles, то мне захотелось играть на барабанах. Я был самым младшим из пяти детей в нашей семье, и, следовательно, быть самым шумным ребенком - это обязательная часть программы.

Какая у тебя была первая гитара?

Моей первой гитарой был Hagstrom III, белый с черным пикгардом - очень крутая гитара. У нее был самый маленький и самый узкий гриф, на котором я когда-либо играл. Я использовал ее полтора года и играл на ней свой первый концерт.

У тебя все еще есть та гитара?

Нет, но пару лет назад в туре Chickenfoot такую же мне подарил такую фанат, который знал, что я ищу подобную.

А твой первый усилитель?

Кажется, это был Univox U65Rn. Мы жили в нескольких милях от Плейнвью (штат Нью-Йорк), где находились Unicord (компания, владевшая брендом Univox - прим. переводчика) В то время они торговали Marshall и сделали пару моделей бюджетных комбиков. У меня был один из них, с тонким корпусом и динамиком '12 - транзисторный с ревером. Не очень надежный.

В конце концов, я попал в группу, где был парень со стэком, сделанным в Lafayette - был такой магазин электроники типа Radio Shack, на восточном побережью. Думаю это был ламповый стэк. А у нашего басиста был усилитель Heathkit - это когда ты покупаешь готовый набор деталей и сам собираешь усилитель. В итоге, я дошел до Fender Bandmaster. К тому моменту я уже продал гитару Hagstrom и нашел телекастер конца 60-ых годов, с кленовой рабочей поверхностью грифа. До меня кто-то перекрасил его в черный цвет. Я поставил на него хамбакер в мастерской в Нью-Йорке, где работал Ларри ДиМарзио. Это была моя первая работа с Ларри, и я еще не знал, кто это такой. (Смеется)

Это был долгий сложный путь к Ibanez

Тот телекастер был хорошей гитарой?

Он был отличным, у него было Bigsby. С той гитарой, кажется, я и влюбился в саунд дерева, или, по крайней мере, понял, как должна звучать гитара. Просто Hagstrom был настолько странно звучащей гитарой, с заводящимися датчиками, звучащий очень тонко и электронно. Единственное, что в нем было хорошего - это это малый вес как в SG, и там был отличный вибрато-бридж, типа того, что ставил на свои гитары Брайан Мэй. Поэтому фокусы с рычагом я научился делать еще до того, как узнал много всего о музыке. Я еще не знал музыкальных ладов и что происходит с аккордами, но зато умел делать дайв-бомбы, издавать гитарой визги и выставлять себя дураком перед друзьями.

В будущем у Джо появится возможность продемонстрировать Брайану Мэю все эти трюки с рычагом, и показать, как его ученик умеет.

Потом я был в группе с соло-гитаристом, которого звали Джон Рисио. Он взял меня под свое крыло и указал путь к телекастеру. А потом через газетные объявления мы нашли Les Paul Deluxe. Тот парень хотел обменять его на телекастер, который я к тому времени почти полностью разрушил. У Делюкса были мини-хамбакеры, которые немного упростили переход от Fender к Gibson.

Таким образом, о стратокастере ты не думал?

Если честно, то не думаю, что я знал, что это такое. Не думаю, что понимал, чем были Gibson или Fender, или еще какой-либо инструмент. Я был просто пацаном, который засматривался на формы корпусов, и знал, что у Хендрикса был белый страт и еще черный - и это всё. Кому-то надо было посадить меня и рассказать, как все устроено!

Но тем не менее, Hagstrom выглядел круто и он был моим пропуском в "клуб". Большая часть гитар в местном магазине выглядели ужасно, а я не знал, где находится другой музыкальный магазин... (Смеется)

А вот другой Джо, по фамилии Бонамасса, с детства все очень хорошо все знал про гитарные магазины

Но с прогрессом в музыке у тебя стали развиваться предпочтения по части определенных инструментов?

Ну, как и у многих гитаристов, у меня был долгий период беспокойства, на чем нужно играть. Я был в группе, и у меня было что-то типа набора фендеровского стиля, а когда группа менялась или просто кто-то говорил "Знаешь, ты на самом деле не звучишь как Тони Айомми или Джимми Пейдж", то я мог подумать, что у меня неправильный инструмент. Я даже не мог подумать о возможности иметь три или четыре гитары... или хотя бы две! У меня была одна. Так что, с точки зрения звука переход на Gibson был громадным событием в то время.

Ты играл на Fender или Gibson, и, не дай Бог, если твой переход на SG или Les Paul происходит в то время, когда группа хочет много играть из Хендрикса. И ты думаешь типа "О, нет!" (Смеется)

Иногда в 21 веке Джо заносило на Les Paul

И я имел дело с усилителями, которые даже отдаленно нельзя было назвать профессиональными. Я не мог позволить себе Marshall и повезло, что у меня был Fender Bandmaster. Он был большим, но делал не очень много звука. Я с этим постоянно боролся. Раз уж я начал играть на телекастере, и знал, что это настоящая гитара, начав понимать, что она может и чего не может сделать. Думаю, это и привело меня к лесполу, хотя это было ещё и огорчительным, потому что все телекастеровские параметры были уже родными. Поэтому я потом развернулся в стороны 54 Strat, который был великолепен, хоть и перекрашен. Гриф имел золотистый оттенок, а корпус перекрашен в то, что мы называем, "авокадо санберст". Парень, который это сделал, не был настоящим художником, но это было красиво. Там были слабые звукосниматели, но был прекрасный сустейн и очень красивая середина. Бридж был хардтейл, что было в чем-то интересным и мне на самом деле это нравилось. Это произошло, когда я вернулся после скачек между Японией и Нью-Йорком, чтобы пустить корни в Беркли. Я много преподавал на той гитаре, но понял, что мне нужно извлечь пользу из запчастей (корпусов и грифов - прим. переводчика), которые продавали разные компании типа Boogie Bodies и ESP. Тогда я начал собирать свои гитары с хамбакерами и кучей разных вариантов распайки. Это были мои основные гитары на протяжении четырех или пяти лет.

Вот так выглядит настоящий преподаватель гитары с учеником. А ты у кого уроки берешь?

Это когда было?

Это происходило примерно в районе с 1978 по 1984 годы. Потом я там ухватил Kramer Pacer с Original Floyd Rose без микро-подстройки. Была группа, которая называлась Squares, что-то типа смеси Van Halenи Everly Brothers, что было странновато, вроде Green Day, но только мы не были круты. (Смеется) Мы разругались, потому что на самом я деле тащил туда хэви-метал и фьюжен. Мне нравились Ramones, но я любил Van Halen, поэтому это было что-то типа смеси, которая не нравилась парням. Мой нынешний барабанщик Джефф Кампителли, с которым я играл больше, чем с кем бы то ни было еще, как раз был в той группе, и он был больше ориентирован на традиционный рок - и это точно не было моим. Басист был полностью в других вещах. Но гитары, которые я собирал в то время, были фантастическими для тех вещей, что мы делали. Мне нужно было что-то, имеющее преимущества Floyd Rose и я пытался развивать голос мелодичных соло, а не строить стену звука, как это приходилось делать моей гитаре в той группе.

Путь к Ibanez складывался для Джо непросто. А на чем ты успел поиграть до своего первого Ibanez?

В общем, ты очень рано был как раз там, в идеях Суперстрата... (так в свое время стали называть гитары типа Jackson Soloist, с флойдом и хамбом в бридже - прим. переводчика)

Да, в конце 70-ых, если ты был рок-гитаристом, то скорее всего разрывался из-за метаний между Fender и Gibson. Я знал сотню парней, у которых такое было. И когда появился Ван Хален, то все стали говорить: "Смотри! Вот, о чем мы говорили". Мы ощущали, что Эдди нас оправдал, когда те странные Франкенштэйновые гитары стали обретать силу.

Каким бы великим ни был Эдди, не все прониклись духом тюнингованных стратов. И кое-кто в 80-ых делал совсем иную музыку нежели "Surfin' with Alien"

Итак, а когда ты начал собирать крутые винтажные гитары?

Это смешно, но когда ты говоришь "собирать" гитары, я помню такие, что стоили как целый ювелирный магазин, а я не мог ощутить с ними общность. А другие, возможно менее ценные с точки зрения коллекционирования, из года в год дарили мне любовь.

У меня есть ’58 Esquire с переделкой в телекастер (просто добавлен нэковый датчик - прим. переводчика), который мне нашел мой друг Крис Келли, когда я записывал "The Extremist". Я сразу же его использовал и он есть на каждом следующем альбоме. Большая часть моих других гитар пришла от Майка Пирса, который в моей книге контактов записан "International Man of Mystery". (Нет ли там намека на песню "Man of Mystery" древней группы Shadows, где играли на старых гитарах? - прим. переводчика) (Смеется) Очень давно знаю Майкла; на самом деле он у меня учился в давние времена, когда я давал уроки в гитарном магазине в Беркли. Если быстро перескочить вперед на пару десятилетий, то он стал хозяином пары музыкальных магазинов в Японии. И по мере укрепления нашей дружбы он превращался в поставщика винтажных и нестандартных инструментов. Моя цель всегда была в том, чтобы найти отличные образцы инструментов великих гитаристов, которые я мог использовать на записb, а Майкл обучал меня всем этим вещам.

У меня были отличные страты, которые мне не нужно было продавать - в хорошем состоянии и красивые, но они просто не нравились мне. Я никогда не играл на них ничего хорошего. Поэтому позволил им уйти.

А сейчас у тебя есть какая-то любимая гитара?

Я играл на своем Gibson ’59 ES-335 пару месяцев назад на новом альбоме Chickenfoot в песне “Somethin’ Gone Wrong”. Мы слушали песню, она была почти готова, и наш звукач Майк Фрэзер сказал: “У меня идея, почему бы не воткнуть гитару и не поиграть просто мелодий там и сям, тогда мы посмотрим есть ли места, где можно смиксовать гитару с голосом Сэма?” Там в треке уже была куча гитар Ibanez и я подумал, а не вытащить ли мне свой 335. Я воткнул ее в Marshall и звук был очень красивый и теплый.

И я стал играть по ходу трека. Когда Майк сделал микс, то сохранил все это. Я был в шоке и все, кто слышал, удивлялись “Воу, что это?“. Это был прекрасный момент, прекрасная идея и прекрасные гитара с усилителем. И я играл так, как никогда прежде - гитара дала мне волшебства. Я стараюсь держать себя в руках, но она звучит невероятно.

А есть в твоей коллекции еще какие-то гитары с похожими историями или которые тебе также близки?

Конечно. Это Fender ’58 Esquire. Был период в середине 90-ых, когда пришлось много поработать на нем. Мы много использовали его на альбоме Extremist, чтобы получить все эти штуки в духе телека - добавить искры. Для сборника Time Machine мы записали три новых песни и я решил, что буду играть на Esquire - думаю, в то время на нем стояли сеймура - а так там сотни разных датчиков менялись. Я воткнул его в маленький 17-ваттный усилок, который сделал Мэтт Уэлс, а потом пропустил через старый Marshall 4x12, и записал три песни, используя в качестве основной гитары - “All Alone” (песню Билли Холидей), трио, названное “The Mighty Turtle Head” и заглавный трек “Time Machine”, где я использовал эту гитару для ритм-партий. Потом я немного использовал его на альбоме “Joe Satriani”, который продюсировал Глин Джонс.

Получилось грубовато, потому что там были живые записи в ситуации, когда я не был уверен в том, что я делаю на некоторых треках, таким образом ты можешь услышать как я сражаюсь с этой гитарой. Телекастер - это одна из тех гитар, над которой ты никогда не сможешь доминировать. Есть парни, которые приближаются к этому близко, но по большей части телеку просто по пути с тобой.

Но Ibanez все еще сильно участвует в твоих альбомах.

На гастролях я играю строго на Ibanez, потому что у меня очень большой каталог песен, с мелодиями и соло во всех мыслимых техниках. JS выпускают с 1988 года и эта гитара позволяет мне делать все, что я не могу сделать с Esquire или ES-335, которые элементарно расстроятся после восьми тактов. JS является решением вопроса, играть ли мне на Fender или на Gibson. Чтобы не делать выбора между ними, у меня есть гитара с мензурой 25,5 дюймов, хамбакерами, мультирадиусным грифом, ладами, которые мне нравятся и грифом, который ощущается винтажным. Но это гитара - она как современный спортивный автомобиль.

У тебя есть любимое звучание или настройки?

Не думаю. Я бы просто сказал, что в Marshall все звучит хорошо. В нем самом уже столько много звучаний, но, в основном, Marshall - это кухня для приготовления звука - там можно приготовить всё! Думаю, возможно, больше, чем ты захочешь. Это самый впечатляющий усилитель, в который ты когда-либо включался. (А что он еще мог сказать в те времена, когда играл на именном Marshall? - прим. переводчика)

В начале своей карьеры, я пытался убежать от него. На паре первых сольных записей... для "Not of This Earth" я не брал в студию ни одного Marshall. Я был таким "из стороны в сторону". Помню позвонил Джону Куниберти (студийному звукачу) и сказал "Собираюсь использовать все, что есть в том шкафу". Я думал, что это было круто, художественный метод творчества. В шкафу оказался Pro Reverb начала семидесятых (Fender - прим. переводчика), и я просто воткнул в него маленькие педали эффектов. Мы записывались негромко и я использовал микрофоны вроде C12A (AKG - прим. переводчика), педали Boss и ранние ламповые перегрузы, сделанные Полом Чандлером. Частично "Surfin’ With the Alien" был сделан через JC-20 и DS-1 вместо стэка Marshall. (Roland JC-20 и Boss DS-1 - прим. переводчика) Мы начали понимать, что звучание очень сильно зависит от микрофонов и звучания остальных участников группы - это нам очень помогло. Ты, конечно, можешь сказать "Мне нужен страт и большой стэк. И без этого я не стану богатым, знаменитым и крутым гитаристом". Но история скажет тебе, что нет. Если ты покопаешься в истории, то обнаружишь кучу удивительных фактов. Хендрикс использовал телекастер в какой-то песне? А Джимми Пейдж играл через копеечный Supro? Ты начинаешь понимать, что все великие гитаристы и великие альбомы имеют элемент изобретательности по части использования необычных ингредиентов в отношении гитар и усилителей. Как только это появится у тебя в голове, то ты начинаешь думать, что можешь делать все, что хочешь, и использовать любые инструменты в перспективе творчества.

Интересно, а о каких красках гитаризма думал Джо, играя в туре у Мика Джаггера?

Я смотрю на каждую песню, как на свой собственный мир - это концепт, который я позаимствовал у Хендрикса и Пейджа. Я бы назвал их противоположностью тем гитарным героям, которые всегда хотят напомнить тебе о том, как они умеют играть и что является их фирменным звуком. (Жаль, Джо не сказал, кого имеет в виду - прим. переводчика) Мне звук начинает казаться неподходящим уже после песни или двух. Хендрикс менял звук в каждой песне - он сходил с ума или заигрывал с дьяволом - делал, что угодно, лишь бы переступить черту. Пейдж - такой же. На некоторых песнях его звук был слабым и тихим, а на других огромным; иногда он обходился одной гитарой, иногда накладывал множество слоев. Это было художественно. Я пытался пронести это через всю сольную карьеру, а с Chickenfoot у меня есть более широкая полоса, чтобы применить результат этих влияний.

Уважение к старшим и всяческое почтение к крестным отцам чего-либо... всегда было в крови у детей итальянцев

Если говорить о Chickenfoot, то там больше картошки с мясом? (Шутка про куриную ногу? - прим. переводчика)

Ну, очевидно, что главные различия в звуке идут от того, что в моих сольных выступлениях нет пения. Мелодия из гитарных партий встает на место вокала. А человеческий голос - это такой невероятный инструмент, что он меняет всё, даже то, как играют басист с барабанщиком. В Chickenfoot я часть ритм-секции. Мы играем рок-музыку, применяя стилистику классик-рока, в некотором роде отдавая дань уважения своим корням. На новом альбом можно услышать места, где понятно, что учился у Джимми Пейджа, вплоть до соло, где слышно явное влияние Джимми Пейджа. Это словно шиза, но это часть вдохновения и ты можешь выбрать множество интересных цветов, которые сочетаются со смыслом песни. У тебя есть текст, есть певец, в данном случае Сэмми, который доносит какой-то вид послания, и ты можешь с этим работать самыми различными способами.

Любой лох мог бы работать с Сэмми, даже Эдди мог. А вот как бы ты работал с Валерием Леонтьевым? В наше время, уже потеряв свои роскошные кудри...

В инструментальных композициях у меня нет настроения, создаваемого текстами. И таким образом, звучание должно брать на себя эту роль передачи послания слушателю. Это очень сильно различается. Если говорить о “Wind In The Trees” с альбома "Black Swans and Wormhole Wizards", то я накладывал мелодию и думал "мне нужно что-то уникальное, что сможет передать то чувство, что у меня было когда я ребенком смотрел в окно поздно ночью в Лонг-Айленде, наблюдая как ветер проносится сквозь деревья, и думая о том, что ждет меня в жизни".

На самом деле, пугающе...

И как-то это привело меня к использованию авто-тюна, применение которого было самой страной вещью в этой мелодии. Но я не прятался за ним, а использовал именно также, как гитарист может использовать квакушку. Когда дошло дело до соло, то я стал искать что-то отличающееся, дойдя в этих поисках до звукоснимателя Sustainiac и софта от Sansamp.

Luke, I am Your Father. Хватит бухать, лысый! Ты уже до автотюна докатился!

Совсем по-другому все получается в Chickenfoot, где в комнате три музыканта с Сэмми в вокальной кабине, и мы хотим выразить себя в живом треке такими, какие мы есть в тот момент и в том месте. Это очень сильно по-другому.

А чьей была идея Chickenfoot изначально?

Я последним присоединился к группе, поэтому, попробую угадать, что это Сэмми придумал. Он очень медленно вцеплялся в Майка и Чэда, а потом, когда они уже поиграли с ним около полугода, позвонил мне и сказал "Мы завтра играем в Вегасе. Почему бы тебе ни прилететь, чтоб выпрыгнуть из самолета на сцену? Это будет прикольно!" И я думал, что мы это сделаем. Таким образом, я отправился на уикенд с Сэмми Хэггаром, а когда мы уже покинули сцену, то посмотрели друг на друга и сказали: "Ах! Мы звучим как группа. Надо попробовать это где-нибудь подальше от пяти тысяч орущих людей, чтобы посмотреть получится ли всё также". Так всё и началось.

Нет невыполнимых задач для Джо, человека, игравшего даже с чебурашкой

Ты неожиданно вошел?

Да. Я был занят подготовкой к туру. Только закончил мастеринг "Professor Satchafunkilus" и меня ждали месяцы гастролей. Не было времени на другую группу. Но появились другие обстоятельства. Как только мы сыграли на сцене такие вещи, как “I’m Going Down”, “Mr. Fantasy” и “Rock and Roll”, стало очевидно, что у нас есть связь. Эта была вещь, которую тебе всегда хотелось - очевидная химия. Мы знали, что это было невозможно. Сэм работал над альбомом. Чэду нужно было обратно в RHCP. Это была нереальная идея, но мы за неё уцепились, потому что ощущали ее правильной.

Чем, по-твоему, первый альбом отличается от второго?

Это совсем другое. На первом мы еще не знали так хорошо друг друга, но все было хорошо, потому что мы были переполнены энтузиазма. А потом, когда мы, наконец-то, были в туре, то слушали запись и думали "Хм, хотелось бы, чтобы на эту вещь потратили больше времени". С каждой неделей мы все лучше узнавали друг друга. В моем случае я думал: "Плохо, что я столько всего не знал о Чэде. Я бы написал больше песен, чтобы воспользоваться этими знаниями". Больше познавая Сэма, я понял, что у него так много есть, чего предложить, и, думаю, это очень важно в рок-группе, чтобы ты познакомился с певцом на более личностном уровне, чтобы понимать, какой он человек, что его волнует и откуда идут все эти вещи, которые составляют рок-музыку.

Поэтому ко времени второй записи, у нас был не только опыт первого альбома, но мы еще и стали гастрольной командой - у нас были безумные джемы, хорошие и плохие дни. Мы уже могли привнести больше всяких вещей на вечеринку. И у меня было больше всего, о чем можно было сочинять. Мы пришли с желанием вытащить побольше всего друг из друга. Я говорил Сэму, что хотел, чтобы он пел в более низком регистре и делал более открыт с поклонниками. А он хотел, чтобы я больше сходил с ума и расслаблялся. Он хотел слышать побольше того, что он видел от меня на сцене. Таким образом мы друг на друга влияли, и, думаю, что новый альбом будет звучать жестче и лучше - он будет больше похож на нас реальных. Мы создали звучание Chickenfoot и мы знаем что это такое.

Вторая часть интервью
"Коллекция гитар Сатриани"

Слышь Май, а не послать ли нам младшОго за пивАсом? Да, сгоняешь, Вай?








Kill 'Em All Яндекс.Метрика

 JIMI 
     Гитары          и все остальное