JIMI 

     Гитары          и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

Ritchie Blackmore
В оригинале опубликовано в Guitar World 1991
Беседовал: Mordechai Kleidermacher
Перевод: Сергей Тынку

Холодная дождливая ночь в Коннектикуте. Мы с главным редактором Брэдом Толински в лобби прекрасного отеля, в ожидании Ричи Блэкмора.

Гитарист-ветеран был бесконечно милостив, дав нам редкое интервью. (Возможно этому способствовал скорый выход альбома Deep Purple "Slaves and Masters", с участием нового вокалиста Джо Линн Тернера).

В настоящий момент Блэкмор ужинает с друзьями. Он собирается присоединится к нам после еды. О раздражительности Блэкмора ходят легенды, как и о его антипатии к прессе. Не улучшает положение то, что даже люди из его близкого окружения предупреждают, что у него может "испортиться настроение".

У меня ощущение, как-будто я собираюсь встретиться с Дартом Вэйдером. Во время проверки магнитофона на предмет того, что все работает нормально (а я всегда волнуюсь относительно возможных поломок), в моей голове складывается мрачный сценарии начала интервью. Я задаю первый вопрос относительно отличий этого состава Deep Purple относительно предыдущих, а Блэкмор уставился на меня, почернел от гнева и рявкнул "Да как ты смеешь спрашивать меня об этом?"

"Получай!" и он бьет меня по голове белым стратом, который раскалывается на осыпающиеся вокруг меня куски. Злой человек встает и уходит. Конец интервью. Я возвращаюсь к непростой реальности и успокаиваю себя тем, что мой гитарный кумир, возможно, не будет таким уж людоедом. Затем я вспоминаю, что в молодости у Блэкмора была склонность к тому, чтобы на ходу из окон транспортных средств кидаться в прохожих яйцами, помидорами и двух-килограммовыми мешками с мукой (с явным предпочтением к старушкам в инвалидных креслах в качестве мишеней)...

В конце концов, к нам подходит человек из окружения Блэкмора и сообщает, что великий готов принять нас. Мы заходим и садимся в слабо освещенную зону приема пищи под аккомпанемент старой фортепианной музыки, болтовни посетителей и грохота блюд. Через пару мгновений появляется Ричи Блэкмор.

Он отлично выглядит - лучше, чем 10 лет назад, чего нельзя сказать о большей части рокеров прошлого. Он как обычно одет в черное, за исключением белой рубашки с рюшами, которая заставляет его быть похожим на французского дворянина. Он пожимает наши протянутые руки (хороший знак - подумал я) и мы представляемся. Блэкмор садится и заказывает пиво. "Вы готовы?" - спрашиваю я, и он утвердительно кивает головой. И прежде чем, я успел задать свой первый вопрос, он указывает на мой магнитофон и с глубоким британским акцентом произносит: "Кстати, эта штука не работает". Я подумал, что кассету зажевало и мои самые худшие опасения сбылись.

Толински уставился на меня с ужасом, застывшим в его глазах. Я проверяю магнитофон и вроде бы все работает. Я обращаюсь к Блэкмору немного удивленно и настойчиво: "Он работает, лента крутится". "Да, просто проверка", - говорит он с хитринкой. И с этого начинается наше интервью. Через несколько головокружительных мгновений он демонстрирует, что он чертовски хороший парень, забавный - в общем, отличный чувак, с которым можно клево провести время. Он даже показал нам волшебный фокус превратив перед нашими изумленными взорами никель в четвертак (монету в 5 пенсов в 25). Так прошло два часа.

Вышел владелец ресторана и сообщил, что пришло время закрываться. Я от чистого сердца был благодарен Ричи за сотрудничество.

"Спасибо за вашу внимательность", - говорит нам это любезное проклятие рок-журналистов.

Чем этот состав Deep Purple отличается от предыдущих?

Музыкальностью. И я бы сказал, что вокалист не пьет так много (смеется). А если серьезно, то чем старше я становлюсь, тем больше хочу слышать мелодии. Мы на самом деле много поработали над конструированием хороших, запоминающихся песен и интересных аккордовых последовательностей. Это то, что волнует меня в данный момент. Также помогает, что наш новый вокалист Джо Линн Тернер сочиняет и поет отличные мелодии. С Джо, нам не нужно столько полагаться на тяжелые риффы. Когда мне было 20, то не волновался на счет конструкции песен. Мне просто хотелось делать как можно больше шума и играть настолько быстро и настолько громко, насколько возможно.

Чем необычна твоя работа как гитариста на этом альбоме? Например, у соло в "King of Dreams" есть экзотический оттенок, которого не было ни на одной твоей предыдущей работе.

Я хотел, чтобы это соло вызывало определенное настроение. Оно не предназначено для того, чтобы быть бессмысленным упражнением в скорости. Поэтому оно такое особенное. Я пытался сделать продолжение вокальной мелодии и должен был выразить что-то связанное с кровавой песней. Я не хотел просто показать какие-то трюки, типа тех которые можно почерпнуть в музыкальном магазине субботним утром.

Когда ты сочиняешь или занимаешься пред-продакшеном альбома, ты работаешь над соло заранее?

Я никогда не готовлю свои соло. Все, что я делаю, обычно полностью спонтанно. Если кто-то скажет "это круто, сыграй еще раз", то я не смогу этого сделать. Единственное соло, которое я отложил в памяти - это "Highway Star" (с альбома "Machine Head" 1972). Мне нравится играть тот полу-тоновый пробег в средней части.

Клавишник Джон Лорд на этом альбоме играет больше подкладов, нежели ведущих партий.

Джону нравится смотреть, что я буду делать, и он это расширяет. Он не лидер. Ему нравится следовать.

Поэтому ваши отношения длятся так долго?

Да, потому что мы не наступаем друг друг на пятки.

Давай вернемся к началу Deep Purple. Как вы с Джоном познакомились?

Я встретил его в баре для трансвеститов в 1968 году, в Гамбурге, в Германии (смеется). В конце 60-ых было очень мало органистов, которые могли бы играть как Джон. У нас были одинаковые вкусы в музыке. Нам нравились Vanilla Fudge - они были нашими кумирами. Они обычно играли в лондонских барах типа "speakeasy" и туда приходили потусоваться все хиппари - Клэптон, Битлы - все приходили туда покрасоваться. Согласно легенде, о которой все говорят, это была эра Джими Хендрикса, но на самом деле нет. Это была эпоха Vanilla Fudge.

Они играли динамичные восьми-минутные песни. Люди говорили "Что за ад тут творится? Почему это не три минуты?". Тимми Богерт, их басист, был поразителен. Вся группа опережала свое время. Поэтому изначально мы хотели быть клоном Vanilla Fudge. Но наш певец Ян хотел быть Эдгаром Уинтером. Он сказал "Я хочу кричать вот так. Как Эдгар Уинтер". Таким образом мы были Vanilla Fudge с вокалом Эдгара Уинтера.

После вашей умопомрачительной пластинки "Concerto for Group and Orchestra" (1970) с Королевским Филармоническим оркестром, твоя игра развернулась в более агрессивную сторону. Альбом "In Rock" (1970) фактически задал направление для всех последующих работ Deep Purple.

Я устал от игры с оркестрами. "In Rock" был моим способом восстания против определенных классических элементов в группе. Ян Гилан, Роджер Гловер и я хотели быть хард-роковой группой - мы хотели играть только рокенрол. Таким образом мы пошли в этом направлении.

Я чувствовал, что игра с целым оркестром была немного зажатой. Я имею в виду, ты выступаешь в Альберт-Холле, аудитория сидит со сложенными ручками, и ты стоишь и играешь рядом со скрипачом, который зажимает уши каждый раз, когда я играю соло. Это точно не делает тебя особо вдохновленным.

На альбоме "In Rock" ты начал использовать рычаг.

Да, именно так. Я видел James Cotton Blues Band, когда они играли в Fillmore East, и гитарист в группе играл с рычагом. У него были самые поразительные звуки. После того как я его увидел, я начал пользоваться рычагом. Также меня вдохновил Хендрикс.

Ты раньше реально от души нагружал рычаг работой.

Я просто помешался на нем. Я у меня раньше были рычаги в четверть дюйма, которые делали специально для меня, потому что я ломал обычные. Мой ремонтник смотрел на меня и говорил "Что ты делаешь с рычагами?". В конце концов он дал мне гигантский рычаг, сделанный из полудюймового цельного куска железа и сказал "Вот. Если ты и его сломаешь, то я не знаю, что еще можно сделать". И через три недели я вернулся в его мастерскую. Он взглянул на меня и сказал "Нет, ты этого не сделал". И я сказал "Да, я это сделал". С помощью рисунков я объяснил ему, как вращал гитару вокруг рычага, бросал ее на пол, ставил на рычаг ногу и тянул рычаг двумя руками. Он был немного старых правил, и это его удивило.

В финальном соло "Hard Lovin' Man" (с альбома "In Rock") есть много необычного шума. Ты кидал гитару туда-сюда по студии?

Если я правильно помню, я бил гитарой вверх и вниз по двери в контрольную комнату. Звукач смотрел на меня несколько удивленно. Он был одним из тех типичных, олдскульных звукачей. Как и мой ремонтник он был также смущен.

А ты когда-нибудь пробовал тремоло-системы с запирающимся порожком?

Нет. Я больше, вообще, не использую рычаг. Это стало слишком популярным.

Между альбомами "In Rock" и "Fireball" (1971) ты переключился с Гибсонов на Фендера Страты. Как это повлияло на твой стиль?

Это было сложно, потому что на Гибсоне намного проще переходить со струны на струну. А у Фендера сильнее натяжение струн, поэтому ты должен с ними немного сражаться. И такой ад был постоянно. Но я остановился на Фендерах, потому что меня увлек их звук, особенно, когда в паре с квакушкой.

В период от альбома "Fireball" (1971) до "Machine Head" (1972) в твоей игре появились элементы фанка и блюза, ранее свойственные тебе в меньшей степени. Это Хендрикс так на тебя повлиял?

Он меня очень сильно впечатлял, но не столько своей игрой, сколько своим чувством. Он не был великим исполнителем, но все остальное в нем было просто превосходным. И путь, которым он двигался, был удивительным. Его игра на гитаре всегда была немного странноватой. В целом он меня вдохновлял, но я больше был подсажен на Wes Montgomery. Также в то время меня очень сильно интересовали Allman Brothers.

Как тебе Stevie Ray Vaughan?

Я ожидал этого вопроса. Его смерть была очень трагичной, но меня поражает, что чуть ли не каждый считает его невероятным музыкантом, при том что на свете есть такие люди, как Buddy Guy, Albert Collins, Peter Green, Mick Taylor. Или вот Johnny Winter, который просто один из лучших блюзовых гитаристов в мире, – он ведь тоже очень сильно недооценен. А его вибрато просто невероятно. Stevie Ray Vaughan играл очень интенсивно, возможно, это было причиной всеобщего внимания, но как гитарист он не делал ничего необычного.

Как ты сам работал над своим уникальным пальцевым вибрато?

Когда-то давно было время, когда я вообще не использовал пальцевое вибрато. У меня была репутация одного из самых быстрых гитаристов. А потом я услышал Клэптона. Помню, как сказал ему: «Необычный у тебя стиль. Играешь через какую-нибудь примочку вибрато?». Это действительно идиотский вопрос. Но он нормально к нему отнесся. И после этого я стал работать над техникой своего вибрато. На это ушло два или три года, чтобы разработать свою технику. И в 68-69 годах вы вдруг смогли услышать это в моей игре.

Ты не все свои ритм-партии играешь медиатором.

Это все от лени. Ну вот как у того же Jeff Beck, который играл пальцами, когда просто не мог найти медиатор. Сами понимаете, как оно случается – смотришь телевизор, пилишь на гитаре, медиатор куда-то потерялся и тогда ты просто играешь пальцами. Просто удивительно, как много людей даже на таких простых вещах, как вступительный рифф к «Smoke On The Water» рубят медиатором ударами сверху, как будто бы они играют полновесными аккордами. А я его исполняю щипками двух пальцев, и это звучит совсем из иной вселенной. Другими словами, ты просто берешь тонику перед пятой ступенью.

Как ты думаешь, почему из всего, что ты играл, рифф из «Smoke On The Water» самый популярный?

Этот рифф в рок-музыке, как вступление к пятой симфонии Бетховена в классике. Простота – вот правильный ответ. Это настолько просто, что люди играют это в каждом гитарном магазине. У меня никогда не было смелости сочинить такой простой рифф, пока я не услышал песни «I Can’t Explain» и «My Generation» группы Тhe Who. Риффы там были настолько примитивными, что я подумал: «Если Pete Townshend может делать такие штуки, то и почему бы и мне не попробовать?»

Что скажешь о Tommy Bolin, который пришел на твое место, после того как ты покинул Deep Purple в 1974 году?

Я слышал его еще раньше на альбоме Billy Cobham «Spectrum» и уже тогда подумал «А кто это парень?». Потом видел его по ящику, и он невероятно выглядел, прямо как Элвис. Я уже тогда знал, что его ждет большое будущее. Он всегда был так крут. А когда я услышал, что Deep Purple его пригласили, то подумал, что это будет отлично.

Я помню, он постоянно звал меня в гости к себе в Голливуд, чтобы показать свою гитару. И однажды я пришел к нему домой. Но там никого не было, и ничего не было – даже мебели. Я подождал минут десять, пока он не появился. Он показал мне свою гитару – на струнах там было чуть ли не четверть дюйма грязи, как будто он не менял их года четыре. Я спросил, когда он их последний раз менял и он ответил: «Не помню. Думаешь, надо их поменять?»

Уйдя из Deep Purple, ты в Rainbow опять поплыл в каком-то близком к классике направлении.

Я никогда не был уверен в том, что я хотел бы делать. Я уверен (при всем моем уважении к B.B. King), что невозможно все время играть четыре ноты. В то же время классика была чересчур формализованной. Поэтому я всегда играл где-то между этими двумя направлениями, поместив себя в свою музыкально нейтральную зону.

Но ведь наверняка у тебя были поползновения играть чистую классику.

Да. Я бы хотел отправиться назад в 1520 год, время моей любимой музыки. Несколько моих друзей из Германии исполняют очень аутентичные пьесы того времени для четырех инструментов. Мне всегда хотелось поиграть с ними, но пока это не удалось. Но в целом я недостаточно хорош с технической точки зрения, чтобы быть классическим музыкантом. И я недостаточно дисциплинирован для этого. В классике все очень строго, а я не такой. Я люблю импровизировать.

Песня «Stargazer» со второго альбома Rainbow (Rainbow Rising 1976) имеет ярко выраженные классические корни.

Это была хорошая мелодия. Я сочинил ее на виолончели. Между ‘75 и ‘78 я разочаровался в гитаре и полностью потерял к ней интерес. Устал слышать других гитаристов и устал от своих мелодий. То, чем я действительно хотел быть, – Jacqueline DuPrey на виолончели. Таким образом, я начал играть на виолончели

А ты когда-нибудь записывал свою игру на виолончели?

Ну да, совсем немного в качестве бэктрека – уже не помню где. Но виолончель – это то, чему ты должен отдать всю свою жизнь. Как только я это осознал, то вернулся к гитаре и просто выкрутил ручку громкости побольше.

То, чему ты научился на виолончели, ты как-то применял потом на гитаре?

В действительности нет. Виолончель – это такой печальный инструмент, изолированный и несчастный. Но в тот момент это был вполне подходящий выбор, поскольку от меня ушла подруга, и я проходил соответствующую черную фазу жизни.

А что ты скажешь про Yngwie Malmsteen? Он постоянно упоминает тебя в качестве влияния.

Он всегда хорошо ко мне относился и я тоже к нему. Хотя я не понимаю его игру, его одежду, и движения у него слегка жутковатые. Обычно ты думаешь в этом случае, что парень просто идиот, но когда ты слышишь, как он играет, то понимаешь, что он не идиот и он знает, что он делает. Но ему надо успокоиться, что ли. Он же не Паганини, несмотря на то что он себя им считает. Что ж, когда у Ингви порвутся все струны кроме одной, на которой он сыграет пьесу, что обычно исполняет на шести, то я буду поражен. А пока надо, наверное, подождать года 3-4, чтобы услышать что-то хорошее в исполнении Yngwie.

А что ты думаешь о тэппинге?

Первый раз я это увидел в исполнении Harvey Mandel. Это было в 1968 году в заведении Whisky A Go-Go. Помню, я еще подумал: «Что за хрень он делает?» Это просто было смешно. Помню, в тот вечер Jim Morrison (из Doors) был выведен наружу, поскольку он выкрикивал матюки в адрес играющей команды.

Там еще с нами был Jimi Hendrix, и мы все были пьяные. И когда Harvey Mandel начал играть то, что сейчас называется теппингом, то все танцы остановились и все стали спрашивать друг друга: «Что он творит?» Наверное, Eddie Van Halen как раз из этих штук и вытащил какие-то свои поливы.

Очевидно, Эдди Ван Хален должен был подхватить что-то из этих вещей. Что ты о нем думаешь?

Это зависит от моего настроения. Он, без сомнения, самый влиятельный гитарист последних 15 лет, поскольку почти все идут и покупают... что там выпускают с его именем? Charvel? Kavel?

Kramer с топ-локом.

Точно. Там как раз замок на порожке. И все сходят с ума по этим хаммерам и пулам. Он, конечно, внес свой вклад. Он отличный гитарист, но мне больше понравились его недавние работы как композитора и клавишника. Думаю, если он хочет чтобы его запомнили, – ему надо постараться стать следующим Cole Porter.

Ну а как тебе твой статус гитарного героя?

Очень забавно видеть себя на этой позиции. Когда я первый раз приехал в Америку, я думал: «Зачем я сюда приперся, ведь у них тут столько фантастических гитаристов?» Я вырос на записях Speedy West, Jimmy Bryant и людях типа них. Когда мне было 13 лет, я не мог поверить в то, насколько они были крутыми. И я думал, что если приеду в Америку, то меня там тут же убьют. Все изменилось, когда мы выпустили «Hush». Я обнаружил людей, которые говорили: «Ты действительно хорошо играешь на гитаре». Мне хотелось им ответить: «Как вы можете произносить подобное, когда у вас в Нэшвилле столько этих парней, что камня на камне от меня не оставят как от гитариста». Я кстати, и сейчас точно так же думаю. Если вы глянете Hee Haw (телешоу), то увидите насколько эти парни зажигают.

Jeff Beck рассказывал мне, что он как-то записывался в студии в Нэшвилле, и парень, который подметал полы в студии, попросил попробовать его гитару на пару минут. Джефф дал ему поиграть и тот своей игрой просто снес Джеффа. Слава богу, что все эти сумасшедшие парни так и остаются в Нэшвилле.

Твой подход к звучанию как-то изменился за эти годы? Может, ты попробовал что-то рэковое с кучей эффектов?

Я не ставлю себя на один уровень с Jeff Beck, но могу понять, что он имеет в виду, когда говорит, что он бы лучше работал над своей коллекцией винтажных хот-род автомобилей, нежели играл на гитаре. По жизни я наслаждаюсь другими вещами, нежели игра на гитаре, но когда беру в руки инструмент, то хочу просто воткнуться в усилитель погромче и все. Может быть, если бы мне было лет 20, я бы больше следил за трендами в оборудовании. А в 45 лет ты начинаешь жить чем-то иным. Я больше уделяю внимания тому, какую выбрать обувь для игры в футбол. Слушаю музыку эпохи Возрождения – это вот действительно волнует мою душу.

Сейчас на свете так много новых гитарных эффектов и новых гитаристов. Я не могу за всем этим уследить. Тем более когда вы всех их слушаете, то в один прекрасный момент понимаете, что все они кажутся одним и тем же, похожим на Eddie Van Halen, ускоренной версией.

У тебя есть домашняя студия?

Нет. Сейчас это уже вышло из под контроля – у каждого есть своя студия. Мне больше нравится сочинять под влиянием какого-то сиюминутного момента, нежели делать какую-то формальную запись. Я верю во вдохновение.

Каким ты видишь свое будущее?

Я очень глубоко погружен в музыку эпохи возрождения, хотя все еще люблю играть хард-рок, но только если он не примитивен и имеет что-то позади себя. Я не хочу выходить на сцену, переступив через себя, и выглядеть глупо, посколько сейчас вижу кучу групп, которые так делают. Сегодня происходит море такого, что беспокоит меня - слишком много штампованной музыки. Где прогрессивные банды типа Cream, Procul Harum, Jethro Tull и Experience? Я мог бы продолжать, но надо как-то с этим жить.








Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
     Гитары          и все остальное