JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

   Eve Of Destruction   
James Hetfield & Kirk Hammett
опубликовано в Guitar World (Holyday 2016)
автор - Брэд Толински, перевод - Сергей Тынку


«Мы так затраханы» - ревет Джеймс Хетфилд на открывающем первый за восемь лет альбом Metallica треке. Это достаточно грубоватый способ сказать «привет» после такого долгого отсутствия, но большинство фанатов метала скорее согласятся с тем, что злобный Хетфилд – это правильный Хетфилд. И на альбоме «Hardwired...to Self-Destruct» легенда трэша не выглядит слишком счастливым. На протяжении двенадцати песен, разделенных на два диска, основной композитор Металлики ведет себя как разъяренный буйвол, недовольный вшивым состоянием царства людей, местами даже призывая мифического Ктулху, чтобы тот разрушил Землю, пока мир будет умирать, захлебываясь в крике.

Его ярость на Hardwired не поддается сомнению, хотя в реальности 53-летний певец выглядит достаточно спокойным. Со своим тягучим говорком жителя западного побережья Америки и вдумчивыми ответами он кажется вполне добреньким. Но поговорив с ним какое-то время, ты начинаешь замечать его сухой язвительный смешок.

Хе-хе-хе-хе.

Хотя эта улыбка весьма сдержанна, она, перемежая его мрачные наблюдения, излучает затаенное ощущение угрозы. Такого рода тихое ржание вы слышите в темных переулках за несколько секунд до того как вам вмажут гаечным ключом по башке. Одетый в мотоциклетные шмотки различных оттенков черного с вкраплением серого, сочетающиеся с его песочного цвета хаером, Хетфилд выглядит бОльшим бугаем, чем в прошлые годы, но ему это идет. Он может быть и не похож на парня, который начинает заварушки в барах, но учитывая дополнительную массу тела, вполне сойдет за того, кто может их закончить. Когда его спрашивают о пессимизме, которым преисполнена песня Hardwired, и в некоторой степени весь альбом, он встречает этот вопрос все тем же смешком.

Хе-хе-хе-хе.

«Да, мы так затраханы» - говорит он, наслаждаясь этой фразой в течении минуты. «Hardwired – это первая песня на альбоме, но на самом деле она была последней, которую мы сочинили. В моем представлении она скорее является выражением всего альбома, нежели каким-то открывающим заявлением. Описывая ее словами, я хотел, чтобы она была реально простая, быстрая, пронзительная и панковая. Ты знаешь, что мы все затраханы. Каждый из нас. Но в тоже время мы еще и благословенны, потому что мы все вместе в этом дерьме».

И хотя эти сантименты не имеют ничего общего с “Give Peace a Chance” (песней-заявлением Джона Леннона), они мягко очаровывают тем, что у Хетфилда есть видение своей аудитории, которая, взявшись за руки, поет тексты типа «мы так затраханы, сплошняком говно и обломы».

Соло-гитарист Кирк Хэмметт являет собой разительный контраст на фоне грозного Хэта. В то время, как Джеймс говорит, хорошенько все обдумывая, Кирк доносит свои идеи в форме скоростных пассажей в духе своих соляков. В то время, как Хетфилд верит в то, что мы запрограммированы на «само-разрушение», Хеммет излучает позитив. Плюс он выглядит удивительно молодо. За исключением серебристых прядей его волос, ничто не указывает на то, что ему тоже уже за пятьдесят. Гитарист выглядит иллюстрацией к своему новому здоровому образу жизни.

«Я ощущаю себя заново родившимся», - говорит он. «Я стал иначе взаимодействовать с инструментом, причем так, как никогда раньше. Я закончил с выпивкой, и это все поменяло. Раньше вечерами, отыграв концерт, я выходил и напивался, а потом шел в гостиничный номер и играл там пару часов. Я и сейчас так делаю, но только большая разница состоит в том, что я больше не пью и день спустя помню все, что играл. Сейчас я ощущаю, что могу сыграть что угодно, от Паганини до джазовых стандартов, главное решиться. Возможно, мне нужно будет пару недель потренироваться, но я смогу сыграть».

Его слова нашли свое отражение на протяжении всего альбома Hardwired. Сыграв в некоторых песнях чуть ли не самые дикие и интересные соло за всю свою карьеру, Хэммет временами бросается в быстрый гармонически странный джаз-фьюжн семидесятых, характерный для таких гитаристов как John McLaughlin и Pete Cosey. Он, конечно, рискует, но делает это с заново обретенной уверенностью.

«Весь внутренний настрой на работу с этим альбомом был полностью другим», - продолжает Кирк. «Я всегда проветриваю мозги прежде чем идти в студию, но сейчас был более уверен в своих возможностях. До студии я ничего не отрабатывал. Просто появился и пошел играть. Мне хотелось ухватить момент, зафиксировать спонтанность, чтобы оно было свежим, и можно было увидеть, куда оно заведет, поскольку обычно я страдаю от чрезмерной дотошности и копанию-раздумыванию».

Слухи о новом альбоме витали с 2011 года, когда басист Роберт Трухильо сказал, что группа была в студии, работая над новым альбомом. В результате самый долгий в карьере Metallica промежуток между двумя альбомами завершился выпуском «Hardwired... to Self- Destruct», где более чем час музыки разделен на два диска. Спродюсированные Грегом Фидельманом, который писал и альбом 2008 года «Death Magnetic», аранжировки совсем не короткие и простые, наоборот, они наворочены и звучат как прогрессив версия Motorhead. Это продолжение того звучания, что они начали исследовать на своем предыдущем альбоме, но только ритм-секция звучит сильнее, а соляки Хэммета более смелые, и песни типа “Spit Out the Bone” выглядят как наиболее свирепые.

«По части звучания, этот альбом является большим шагом вперед на фоне Death Magnetic, и творчески мы в правильном месте», - говорит Хэммет. «До сих пор можно ощутить, что нам еще много есть чего сказать и есть куча мест, которые можно исследовать. Я чувствую, что мы много всего ухватили за последние три или четыре года».

Мы выцепили двух гитаристов в конце сентября 2016 года в Нью-Йорке, где они сыграют мелкий (по их меркам) концерт для всего 1500 человек в Webster Hall. Видео на песню Hardwired уже зажгло youtube и аудитория, без сомнения будет подпевать. Они точно не будут держаться за руки, но нет сомнения, что мы услышим групповое пение «мы так затраханы».

Мне реально понравилось, что вы разделили альбом на две части. В некотором роде это ощущается как винил, где есть сторона А и сторона B.

Джеймс: Когда мы пишем песни, то не задумываемся, влезут ли они на один компакт-диск. Поэтому тут уместнее говорить о разнообразии и желании зафиксировать каждый нюанс нашей работы. У нас просто оказалось так много музыки для одного диска, что мы решили разместить ее на двух. Мы не думали о том, что это будет похоже на винил, но я понимаю, что ты имеешь в виду.

После экспериментов на альбомах «Lulu» и «St. Anger» создается впечатление, что с альбомами «Death Magnetic» и «Hardwired...to Self- Destruct» вы нащупали новый звук, который работает на группу.

Джеймс: Я всегда в поиске нового звука и не всегда уверен в том, нам удалось нарулить такой. Мы всегда стараемся развиваться в лучшую сторону. Мы считали «St. Anger» шагом в лучшую сторону, но по части звучания он оказался слишком резким для некоторых людей. Тот альбом был диким… очень диким. Возможно, что связью, которую ты слышишь между альбомами «Hardwired» и «Death Magnetic» является Грег Фидельман, который записывал их оба.

Там намного больше общего. Аранжировки в похожем ключе и стандартный строй, что сегодня является большой редкостью для метал групп. В обоих альбомах содержатся чуть ли не элементы высокооктанового рокабили.

Кирк: Я понимаю, о чем ты говоришь. На этом альбоме очень много мутировавшего буги-вуги из самых глубин ада со смесью нефти и гравия поверх! Я бы сказал, что риффы стали более простые и заточенные под грувы. Там содержится много высокой энергии и вредного чувства. Где бы я ни играл на «Hardwired», мне нравится момент, когда мы переходим ко второму риффу, потому что, это кажется безрассудным, но в реальности мы полностью контролируем ситуацию.

Джеймс: Да, в некоторой степени это немного похоже на наши ранние песни. Игра в стандартном строе на обоих альбомах дает более молодое и торопливое ощущение, которого нет в опущенных строях. Мы опускаем строй на концертах, что позволяет нам звучать тяжелее, и упрощает пение, но на концертах и так предостаточно энергетики. А на альбоме у нас стандартный строй, добавляющий эмоций.

Кирк, когда я слушаю твою игру на этом альбоме, то вспоминаю таких бесстрашных импровизаторов, как Джими Хендрикс, Джон МакЛафлин, и даже блюзмен Бадди Гай. В этом состояла миссия?

Кирк: На счет Бадди Гая ты прав почти на сто процентов. Я видел его в клубе недели три назад, ему почти 80 лет и он все еще может любому показать, где раки зимуют.

Но первый раз я его увидел много лет назад. Помню, подумал, блин, да это же просто Ингви от блюза! У него был момент в карьере, где-то в конце восьмидесятых и начале девяностых, когда он просто жег напалмом. Он рубил блюз пассажами с 32-нотами, что было очень необычно для парня, который на сцене еще с пятидесятых. Я всегда восхищался его безрассудством, чувством и даже его ошибками.

Одна из моих любимых недавних находок – это видео, где Бадди играет в клубе Greenwich Village в 68 году. Хендрикс находится среди слушателей, а Гай на сцене. Он надрывается, потеет, сходит с ума и внезапно рвет струну на своем страте. Гитара тут же полностью расстраивается, но Бадди не останавливается. Напор и чувство сметает все преграды. Это убивает меня каждый раз, когда я смотрю.

Джими как-то сказал, что небеса лежат у ног Бадди Гая, слушая как он играет на гитаре.

Кирк: Да! Я пытался ухватить часть этой энергии. На этом альбоме есть места, где я доводил свою технику до такой степени, что становился просто слушателем, а ноты выходили сами собой, выглядя удивительно и странно. Мне нравится это ощущение спонтанности и бесконтрольности. Это подходит под мое нынешнее состояние, поскольку включает в себя два подхода: один проповедует максимально точную аккуратную игру, а второй вообще ни о чем не заботится. Я стараюсь занять такую позицию, чтобы вобрать лучшее из двух кардинально разных миров.

Это чувство существовало в первые дни джаз-фьюжена, пока он не стал стерильным. Ребята вроде Джона МакЛафлина в Mahavishu Orchestra или Билли Коннора в Return to Forever играли таким образом, что им нужна была серьезная техника и глубокие знания теории, но при этом они импровизировали с огнем.

Кирк: В конце шестидесятых и начале семидесятых фьюжен был таким хорошим потому что передовой отряд джаза бился с сырой энергией рока. Но к сожалению, потом гитаристы с обоих сторон начали вычищать свои пассажи и фьюжен потерял свою искреннюю остроту.

Новый альбом поделен на две части физически. А тематически?

Джеймс: Точно нет. Порядок песен определялся музыкой, а не текстами. Я не думаю, что мы стали бы располагать песн на одном диске и типа все в стиле «нас затрахали», а на втором «наконец-то свет в конце туннеля».

А мне показалось, что первый диск о страхе, а второй о действии.

Джеймс: Это не было задумано, но в реальности очень близко к тому, как я сам ощущаю. Иногда я ощущаю себя обреченным, а иногда спрашиваю себя, о чем я вообще парюсь? Так, наверное, все и происходит. Поэтому пусть так и будет.

В песне “Atlas, Rise” вы дразните тех, кто осмеливается думать, будто бы сможет решить проблемы мира. Кому адресуется эта песня?

Джеймс: Песня начинается с вопроса: “Почему ты ощущаешь тяжесть всего мира у себя на плечах?” Это о той части человека, которой хочется быть мучеником. Эта часть думает, если я не сделаю чего-то, то все рухнет. Но, знаешь, возможно, и не рухнет. У тебя возможно намного меньше способностей влиять на ситуацию, нежели ты думаешь.

Я думаю, мы все являемся заложниками этого чувства в какой-то момент нашей жизни. Это если в общих чертах. Назовите меня циником, но вы что реально думаете, что спасете китов? Вы, правда, считаете, что вам удастся очистить все загрязнения мира? Это благие намерения, но если вы больше озабочены спасением какой-нибудь красноногой лягушки от исчезновения, нежели помощью кому-то из своих близких, то у вас точно проблемы.

Я видел людей в стиле Трампа. Кое-кого, думающего, что он сможет реально сделать Америку опять великой. Я могу это оценить, но…

Джеймс: Да. Наличие уверенности в том, что какой-нибудь политик сможет решить всеобщие проблемы – это просто смехотворно. Это похоже на страны, где управляют диктаторы. Люди скандируют «Это наш спаситель». А спаситель кончает тем, что ворует их деньги и сваливает, оставляя людей с вопросом «Что за нахрен?». (Смеется)

Вера в фальшивого бога…

Джеймс: …или в то, что правительство сделает для тебя все. Оно там не для этого. Ты должен взять какую-то ответственность на себя и разделить решение проблем с другими людьми.

В написании этого альбома есть много Библейского. Даже присутствует огонь и сера как в Ветхом Завете. Как Библия вписывается в твое нынешнее мировоззрение?

Джеймс: Какое-то время книга была рядом, много людей на нее ссылалось, и в ней много крутых историй есть в ней.

Я не претендую на то, чтобы знать библию от и до. Я не придерживаюсь какой-либо конкретной религии. Я верю в высшие силы… где-то. Ну, или повсюду во всех из нас. Но мой отец много читал священного писания всем своим детям. Таким образом, все это имеет определенную силу и власть в моем внутреннем мире. Истории оттуда очень основательны. Когда ты хочешь написать о мести, как я это сделал на “Here Comes Revenge”, то история Каина и Абеля – весьма подходящая метафора.

“Man(un)kind” повествует о желании начаться сначала, поэтому ссылка на Адама и Еву имеет смысл. Если история сотворения мира истина, по-настоящему правдива, а многие люди в это верят, то мораль необязательно лучше религии. В песне я спрашиваю «Тебе всего хватает?», «Тебе нормально, с тем, что у тебя есть?»

Это не выходит преднамеренно. Просто это то, о чем я думаю потому, что я сам часть проблемы. Я могу быть более вовлеченным, нежели кто-либо другой. Мне всегда хочется больше и это может привести к неприятностям. Но я думаю, что больше – это лучше, нежели ничего.

Кирк, если говорить о “Here Comes Revenge”, то в этой песне одно из твоих самых интересных соло. В нем есть немного из каждого стиля, включая фидбек в стиле великого Хендрикса.

Кирк: Я просто играл то, что чувствовал в тот день, ну или, может, реагировал на то, что видел накануне на youtube. Для всех песен было по-настоящему важно, что я проводил по 40 минут за рулем по дороге до студии. Я ничего не слушал, просто расслаблялся и очищал свой мозг, ни одной мысли, хоть как-то связанной с музыкой, поэтому когда я приезжал, то сразу собирал свои первые впечатления от услышанной в студии музыки и тут же выплескивал их на запись. А так во время записи я много слушал Jeff Beck’s Wired, Mahavishnu, Weather Report, Al Di Meola и, как я уже ранее сказал, Buddy Guy. Соответственно, этот вид свободной импровизации отражался в спонтанной манере моей игры.

А ты еще занимаешься?

Кирк: Да! Когда бы мы не записывались я всегда мега интенсивно работаю, чтобы выдавать свою лучшую игру. Последнее время я разминался играя джазовые аккорды на акустической гитаре. В этом что-то есть полезное, когда играешь эти усложненные аккорды под метроном, из-за чего с моими руками происходят удивительные вещи. Может быть когда-нибудь я уйду от этого подхода, когда все это уже будет на автомате лежать в моих пальцах, но в настоящее время это хорошо мне подходит.

Так ты сейчас Кирк Хэммет или уже нет? У тебя там есть какая-то граница, где ты уже не ты?

Кирк: (Смеется) Да, я Кирк Хэммет, но я не хочу возвращаться назад. Я до сих пор работаю с учебным материалом для гитары и это меня волнует. Я до сих пор изучаю странные аккорды или песни, которые, мне казалось, я знаю как играть, а, оказывается, я был в этом неправ.

Последнее время я много слушаю расслабленной Гавайской корневой гитарной музыки, но при этом сопротивляюсь желанию изучить, как она играется, потому что, если я открою секреты ее игры, то вряд ли потом будут снова слушать. Иногда нужно сохранять какие-то тайны.

Одна из песен на альбоме, “Moth Into Flame”, описывает поп-королеву в духе Бритни Спирс, которая терпит крах и сгорает. Джеймс, у тебя на уме был кто-то конкретный?

Джеймс: Термин «поп-королева» в этой песне не о реальной женщине или мужчине. Это о том, как люди думают, что популярность или слава решат все их проблемы. Или даже о том, должна ли слава быть целью музыканта. Для нас слава всегда была обузой, и мы обычно парились, как нам избавиться от этого ярма? (Смеется) Это как ящик Пандоры, который часто заставляет тебя удивиться, это хорошо, а потом «и как мне теперь стать обратно неизвестным?» Некоторые люди ощущали это так сильно, что тратили свои жизни, чтобы сбежать прочь.

Песня в какой-то степени была вдохновлена посвященным Amy Winehouse документальным фильмом Amy. Я реально взгрустнул, когда увидел этот фильм. Такой талантливый человек стал жертвой славы. Но до некоторой степени я вижу эту ментальность и в повседневной жизни, когда наблюдаю людей, одержимо делающих селфи и рассылающих потом их друзьям.

В песне ты поешь «слава – это убийца». Но ты сильно знаменит большую часть своей жизни. Насколько это автобиографичная песня? Ведь во времена «черного альбома» вы сами были «поп-королевами».

Джеймс: Абсолютно. Фильм «Some Kind of Monster» - главный пример того, что люди хотят вас видеть в определенном свете, а если вы отказываетесь так вести себя, то они вас возненавидят.

Я прошел через все эти аспекты в течение всей своей жизни. Если вы не знаете об этом достаточно, тот этот монстр по имени известность просто вас проглотит. В тот период нас проглотили. Мы прекратили заботиться друг о друге. Мы забили на то, что Metallica значит для нас и для других людей. Мы видели только негативную сторону и хотели сбежать от нее. Мы не могли видеть того, что было прекрасно в наших жизнях. Независимо от того, на чем мы фокусировались, мы начинали работать над этим, и к тому моменту наших жизней думали, что это просто ад для нас.

Мы утратили перспективу. Но в конечном итоге, все таки, поняли, что слава тут не причем, и что нам нужно заботиться о группе и друг друге. Нам пришлось выучить этот тяжелый урок.





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное