JIMI 
   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

Перевод - Сергей Тынку

I’m My Own Enemy

Все СМИ как-будто ухватились за одну идею
“Эй, этот чувак реально не как все остальные
- давайте подавим на всего его кнопки
и посмотрим какого рода историю получится продать”.
Так я стал тем, кого им нравилось ненавидеть на бумаге.




Я хотел бы рассказать о своих взаимоотношениях с прессой в те времена. Иметь дело с таким интенсивным внимание прессы не было чем-то, к чему я был привычен в прошлой жизни. В Швеции по большому счету СМИ заметили меня всего один раз, когда состоялся Woodstockholm. И это не было интервью, а просто статья о концерте и несколько фотографий. Заголовок называл нас как “Stockholm’s Deep Purple”. Редактора даже не знали был ли я участником Deep Purple или еще что-либо обо мне. Я то в то время думал “Да! Это оно самое”, но конечно я ничего не знал о том, как себя вести с прессой, и как она может положительно или отрицательно воздействовать.

А потом в Штатах я внезапно стал очень популярен и люди захотели узнать обо мне все - как хорошее, так и плохое. И то, о чем я им не говорил, они часто просто додумывали. А я был по большей части очень доверчивым человеком. Если вы будете со мной откровенны, то и я буду с вами таким же. Но если вы меня предадите, то вам нужно будет опасаться меня. И это при том, что я очень прозрачная персона. Я обычно говорю все прямо, без лести - таково мое мнение и мир дал мне на него право. Но после того как я по началу наговорил в интервью все, что было у меня в голове (будь то мнение о чьей-либо игре или пении, функционировании рок-музыки или чего-либо еще, вытащенное из контекста), я постепенно стал понимать, что ради собственного блага мне нужно быть более сдержанным в интервью, и больше думать о том, что говорить и кому.

1986, 1987, 1988

Свои первые настоящие интервью я дал журналам Guitar Player, Guitar World и Guitar for the Practicing Musician, последний сейчас называется как-то по-другому. Я старался быть открытым и приветливым, однако почти все мои слова были искажены и вырваны из контекста, благодаря чему эффект от интервью состоял в том, что я был нарисован как “гадкий пацан” на рок-сцене. Например, когда меня спросили, что я думаю о Джеффе Беке, то я честно ответил “Я не знаю, я никогда не слышал его игры”. А в журнале напечатали “Кто такой Джефф Бек? Я никогда о нем не слышал”, что, разумеется, показывается меня экстремально высокомерным.

1985, 1985, 1986

Я допускаю, что иногда у меня проскакивало и высокомерие, но при этом этом мои положительные стороны никогда не отображались в прессе. И я понял, что когда у вас берут интервью для журнала, который продается по всей стране, а возможно и по всему миру, ты никогда не должен говорить всю правду. Это понимание пришло ко мне не сразу. Все СМИ как-будто ухватились за одну идею “Эй, этот чувак реально не как все остальные - давайте подавим на всего его кнопки и посмотрим какого рода историю получится продать”. Так я стал тем, кого им нравилось ненавидеть на бумаге. Меня продолжали травить в прессе, особенно в Британской и Шведской - они были самыми худшими. Помню был один репортер в Швеции, я не хочу упоминать его имени.

Это был мелкий коварный червь, который всегда искал самую грязь, которую высвечивал под самым мерзким углом и елозил вокруг нее.

Но были журналисты и с другого полюса, которые писали обо мне правду, и которых я считал друзьями. Но я раньше никогда не сталкивался с тем, как пресса открывала вашу личную жизнь для всего мира, кромсая вас на куски таким образом, что у вас нет никакого способа воспрепятствовать этому. Когда я спросил одного журналиста, который годами писал обо мне всякое говно, по большей части ложь и выдуманные истории, почему он это делал, почему сочинял вещи, которые никогда не происходили, то он ответил следующее: “Мне нужно продавать истории, а людям неинтересны хорошие парни. И чем более сомнительную историю я смогу про тебя выдать, тем больше газет продам”. Мягко говоря, меня тогда очень грубо встряхнули от сна. Хотя 99.9% хреновых материалов обо мне, где содержалась ложь, были посвящены моей личности, а не моей музыке. То есть люди оправдывали свою непорядочность тем, что таким образом зарабатывали на жизнь. Жадность была на первых ролях.

Обычно все это происходило, когда я отправлялся в тур и общался с прессой до и после концертов, и журналисты задавали одни и те же скучные вопросы типа “Кто ваш любимый гитарист?”. Я мог сказать, что Бах или Паганини и они думали, что я свихнулся. Или, что еще хуже, они могли задавать вопросы, не имеющие отношения к музыке. Я ненавидел эти разговоры и попытки что-то объяснить о своей личной жизни для их журналов и газет также сильно как любил играть на сцене и общаться с фанатами в процессе выступлений.

Это была битва меня публичного против меня личного, и в этом бизнесе медиа считают, что как только вы становитесь знаменитостью, то сразу даете им разрешение на вход в свою частную жизнь. И тогда, и сейчас тоже, я был очень решителен в том, чтобы дать понимание того, насколько для меня это два разных аспекта моей жизни.

Давайте я попробую объяснить это иначе. Находится на сцене - это наиболее естественная вещь для меня. Это легко, и я получаю удовольствие, все идет само собой и я полностью отдаю себя аудитории. Люди понимают за что они отдали деньги, и плюс я сам испытываю удовлетворение от ощущения хорошо выполненной работы. В этом смысле быть артистом - это для меня также обычно как дышать. Это пришло еще в десять лет, когда я давал концерты в школе.

Боязнь аудитории? Никогда об этом не слышал. Мне по большей части свойственно нетерпение. Хочется побыстрее выйти наружу, установить связь аудиторией и сделать свое шоу. Но я понял одну вещь - чтобы выжить в этом бизнесе, вам нужно стать политиком, нужно говорить с людьми, которых вы не хотите видеть, быть приветливым, с людьми, которые вам ненавистны. Также мне было очень сложно убедить людей в том, что тот я, которого они видели на сцене является настоящим, а не просто выдуманным образом или фальшивкой.

Я хочу чтобы люди понимали, что виденное ими на моих концертах, столь же напыщенное сколько и наоборот, это просто чистое выражение моих эмоций в тот или иной музыкальный момент. Я кручу гитару на ремне вокруг туловища, играю зубами, бросаюсь медиаторами в публику - это все часть шоу. И это все настоящее, а не поддельно как раскрывание рта в клипах. Я всегда ненавидел имитацию игры или пения, что на сцене, что в клипах. И даже когда речь идет о записи концерта на видео. Все, что вы видите на концерте - это настоящее, и оно не может быть неправильно понято. Это просто я.

Я могу понять людей, которые желают узнать побольше о ком-то знаменитом или просто оказавшимся в центре внимания, просто для того, чтобы попробовать понять этого человека получше. Но я всегда верил в том, что какие-то вещи должны оставаться частными. Не нужно знать абсолютно все про исполнителя, поскольку это убивает волшебство. Но интернет все это изменил. Если ты знаменитость, то у тебя больше нет секретов.

Это факт дошел до моего дома не так давно, когда инцидент, случившийся в полете до Японии в 1988 году наконец-то дошел до интернета и обрел новую жизнь. Jens и Anders решили подурачиться. Они взяли в туалете салфетки, извозили их в коктейле “Кровавая Мэри” и стали бросать на подносы с едой других пассажиров, где был первого класса филе-миньон. Одна женщина была абсолютно пьяна, с испугу залив чуть ли не всего меня водой со льдом. А я просто пытался не обращать внимания на говно со стороны Jens и поспать. Поэтому когда это все произошло, то это заставило меня проорать те знаменитые слова “You have unleashed the fucking fury!” (~ Вы дали волю долбанному монстру!)

Это в общем и весь рассказ. Но после того как его тысячу раз пересказали, там появились свои легенды. И это породило кучу версий истории в прессе и среди интернет-блоггеров. В конце концов, я обернул это все в свою пользу, взяв самую позорную фразу с записи того случая и сделав ее названием своего следующего альбома “Unleash the Fury”. Бесплатная реклама!

Когда я впервые порвал сцену, то нужно было еще доказывать кто я есть, но мне не хватало определенной чуткости по отношению к обществу, так это можно назвать. Я просто говорил так, как оно было на самом деле, называя вещи так, как я их видел. Такой вид откровенности пошел не очень хорошо, поскольку в прессе и среди фанатов, которые не знали о чем, я говорю, сформировалось определенное мнение. “Откровенный” - это был самый умеренный лейбл, из тех, что на меня вешали. Но зато я стал любимой персоной для интервью, поскольку меня легко было развести на какие-то горячие высказывания, просто травя и провоцируя, то есть нажимая на мои кнопки.

Потребовалось много времени, чтобы полностью осознать насколько хорошо я подыграл журналистам, дав им темы, которые они могли хорошо продать в своих таблоидах. Я пытался честно выражать свое мнение, но вещи которые я говорил, публиковались вне контекста или просто из них вырывалась одна фраза, из которой потом раздували бог знает что. В один прекрасный момент я понял, что мне надо уделять больше внимания своим ответам и пытаться быть более дипломатичным, однако, ущерб уже был нанесен. В журналах типа Kerrang! и шведских развлекательных газетенках, ничего из того, что я делал, не подавалось в положительном ключе. Сплошной негатив, раз за разом.

И только сейчас, почти двадцать лет спустя, пресса стала видеть во мне что-то хорошее. Типа мне пришлось пройти тяжелый путь, чтобы добиться их уважения. В наши дни Шведская пресса либо пишет обо мне хорошо, либо нейтрально. И больше нет этих акций “давай порвем его на куски”. И Американская пресса стала поддерживать меня, особенно с момента возрождения моей карьеры.

Мне пришлось жить с этим все эти годы, хотя сейчас кажется, что все это было очень давно в прошлом. То, что происходит сейчас в Интернете - совершенно другая вещь. Любой, у кого есть компьютер, может завести себе блог и моментально стать музыкальным критиком. Сейчас этого так много развелось, что даже не стоит за всем этим следить. Что касается меня, то я больше не парюсь обо всем этом, в отличие о того, как раньше я читал все, что обо мне писали в печатных изданиях и где-либо еще. Но сейчас это не имеет значения - ни на йоту. Теперь, свобода.

С тех пор много журналов закрылось, а остальные ушли в онлайн. Таким образом исчезло незыблемое правило восьмидесятых, чтобы при выпуске нового альбома ты должен появился на обложке минимум одного гитарного журнала из числа “большой тройки”. В наше время онлайн издания и блоги имеют так много читателей, может быть даже больше, чем раньше бумажная пресса. И это совершенно новая игра со старым мячом. Материалы онлайн зависят от того, кто их делает.

Я знаю, что в прошлом был известен своим вулканическим темпераментом, но сейчас надо очень сильно постараться, чтобы вывести меня. Думаю, раньше это было связано с тем, что я был моложе и у меня была ментальность выживания - нужно было думать о соблюдении своих интересов, и это значит, что я орал и бил кулаком, чтобы настоять на своей точке зрения. Я прибыл из среды, где нужно было сражаться за каждый долбанный дюйм каждый долбанный день, и вдруг все стало у меня получаться слишком легко. Возможно мне потребовалось какое-то время на то, чтобы научиться жить в новых условиях, когда не нужно постоянно биться.

Это было неправильным подходом, и сейчас я думаю, что потратил столько энергии впустую, просто на то, чтобы сражаться и находиться в конфронтации, в то время как возможно результаты были бы лучше, пойди я другим путем. Но как я уже сказал раньше - это уже не тот способ, которым я использую ведя дела с людьми и разруливая ситуации.





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное