JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Тони Айомми
Железный Человек
Мое путешествие через Рай и Ад с Black Sabbath
поведанное TJ Lammers’у, в переводе - yorikk.


47. Heaven And Hell

“Heaven And Hell” мы писали в Criteria Studios в Майами, там же, где записывали “Technical Ecstasy” за пару лет до этого. Впервые после “Master of Reality” нас продюсировал кто-то другой, и это оказалось большим подспорьем. Мартин Бёрч (Martin Birch) снял с моих плеч большую ношу. Он уже сделал несколько отличных альбомов для групп с большими именами, вроде Rainbow. Его порекомендовал Ронни, вот мы и надумали попробовать.

Мы снова были во Флориде, и это означало, что дурь была в изобилии. У соседа Барри Гибба в постоянном наличии были такие запасы кокса, что вы мне не поверите. Я заходил к нему, а у него фунтами он громоздился на столе в больших кучах.
“Вот, набирай себе сам.”

Это было невероятно. Мы приходили в четыре утра: “Можно к тебя заглянуть на минутку?”
Он был тут как тут!
“Да, располагайтесь.”

Мы уже просто перебарщивали, так как оно было тут, прямо у нашего порога. Но это не остановило сочившегося из нас творчества. У нас всегда был пятый член команды, нечто, маяк, освещающий путь, если хотите, который вел нас в правильном направлении. Именно там, в Майами, в доме Барри, мы написали “Die Young”. В этой песне есть вставка. В той части, где Ронни поёт “die young”, ритм спадает до спокойного пассажа. До того времени Ронни никогда не делал таких вещей, спадов, всё время было, наверное, “только вперёд”! Я сказал ему: “Мы годами это делали во многих вещах Sabbath, мы разбавляем немного в середине.
И Ронни сказал: “А, да, получается!”

Это был еще один опыт познания для него - наблюдение за тем, как мы пишем и что мы можем, новое направление, путешествие на другие территории. Я был уверен. что знаю, куда идти в таких случаях. Думаю, мы все были уверены, все знали: это нас направлял пятый член команды. “Die Young” - хорошо структурированная композиция. Она стала вторым синглом после “Neon Knights”, и до сего дня её отлично принимают.

“Children Of The Sea” мы сделали, еще когда Оззи был с нами. У меня где-то сохранилась версия, где он поёт в ней, с другим текстом и вокальной мелодией, абсолютно отличной от той, которую сделал Ронни. Когда мы записали новую версию, я хотел, чтобы она звучала, как будто рабы с галеона захватывают большой корабль. В моей голове звучало что-то вроде песнопения монахов, так что мы спросили парня из студии: “Мы тут где-то можем монахов нанять?”

Он обзвонил всё вокруг, пытаясь найти монахов. На самом деле мы немного шутили, вообще-то. Но он пришёл и на полном серьёзе сообщил: “Ну, мы можем заполучить только одного монаха... но мы можем сделать наложения!”
“А?!”

Он пришёл ко мне, и “оо-оооо-ооо”, только и дай ему петь свои псалмы. Мы остолбенели. Нам представлялся целый хор, а у нас был один монах.
Но можно было воспользоваться наложениями.

Находясь в Лос-Анжелесе, мы приобрели эти плёночные аппараты, JVC, со встроенными микрофонами, так что могли записывать всё, что бы мы не делали, когда бы мы это не делали. Мы были дома и просто джемовали. У меня был небольшой усилок, всего в несколько ватт, и у нас была маленькая барабанная установка, мы целую вечность играли “Heaven And Hell”. И получали реальное удовольствие. Ронни немного подыгрывал на басу поначалу, а потом у нас появился Джефф. Ронни что-нибудь пел, и это давало нам идеи, куда двигаться дальше. Мы просто выстроили эту песню, занимаясь таким вот джемом.

Процесс записи в Майами протекал хорошо, но мы хотели, чтобы вернулся Гизер, поэтому я позвонил ему. Он к тому времени уже утряс свои дела, и мы договорились, что он приедет и запишет бас к альбому. Крейг Грубер наложил партии баса, но мы их вырезали, чтобы Гизер не услышал их. Я был весьма уверен в том, что ему понравится новая музыка, так как часто наше мнение по поводу материала совпадало, а мне очень по душе были свежие песни. По факту, он был сражён, когда послушал их. Как только Гизер наиграл свои партии к ним, вернулось ощущение “стены звука”, и музыка снова обрела завершённость. Другие басисты просто играют что-то типа “дум-дум-дум” там, где Гизер сделает подтяжку и получится “ду-у-ум”, добавив туда больше агрессии. Он отличается от всех, каких я когда-либо слышал. И это работало отлично.

Присутствие Мартина Бёрча избавило меня от необходимости находиться там постоянно и вникать в каждую мелочь. Занимаясь всем этим самостоятельно в прошлом, я мог бесконечно сидеть, играть что-то снова и снова, до тех пор, пока я не уже не понимал, что хорошо, а что нет. А с Мартином было:
“Прекрасно! Готово!” “А. Ну, я ещё один дубль только сделаю.”
“Нет. Всё нормально. Это пойдёт.”

То, что он подводил черту, было хорошо. И, возможно, мы сэкономили на этом немного денег к тому же.

Мы умудрялись делать так, чтоб Мартину жизнь малиной не казалась. Он был крепким парнем, но в то же время немного нервным. Он занимался каратэ, у него был чёрный пояс в том и в этом, но его можно было достать.

И мы знали, как его достать.

Мы обнаружили, что он опасается чёрной магии и на этом сыграли. Я достал двенадцати-дюймовый кусок дерева бальзы и вырезал из него фигурку человека. Я завернул её в чёрную тряпицу и засунул в свой портфель. Я открыл портфель, сделал вид, что что-то ищу, и выложил эту штуку так, чтобы он заметил маленькую фигурку.

“Что это там?!”
А я: “Аа.”
Быстро завернул и спрятал в портфель.
“Что это такое?”
“Да ничего. Не волнуйся об этом.”

Но он взволновался. Он рассказал Ронни: “Тони что-то держит в своём портфеле. Выглядит как маленькая кукла вуду или что-то вроде!”
Естественно, Ронни был в курсе, и пустился разыгрывать его ещё больше.

После того, как все остальные ушли, Мартин начал задавать вопросы. Я отвечал: “Мартин, серьёзно... Это моя личная вещица.”
“Да, да, что... Что это за вещица в твоём портфеле?”
“Мне не хочется это обсуждать.”

Он реально зациклился на этой штуке. В конце концов он решил, что это была куколка вуду для того, чтобы втыкать в неё иголки, и что она изображает его. Он сказал: “Я себя странно чувствую в последнее время. Ты не кто-то вроде...?”

Он подумал, что я что-то с ним сделал, а я подначивал его ещё больше. Я сказал: “Ты не чувствуешь... не чувствуешь себя немного странно сегодня, Мартин?”
“С чего бы это? Почему это я должен чувствовать себя так? Что произошло?! Что ты сделал?”
Он сам всё городил, а я только поддакивал. Я бы уже и перестал, но он всё прощупывал почву.
“Ты что, чёрной магией занимаешься?”
“Я не хочу на эту тему разговаривать!”

И тогда мы продолжили развод. Я спросил Гизера достаточно громко, чтобы Мартин слышал: “Ты пойдешь на... собрание завтра?”
Мартин: “Что за собрание?”
“Ничего такого, Мартин, это просто... ну... всего лишь...”

Он проглотил и крючок с наживкой, и леску, и грузило. Мы усыкались со смеху, а он был в ужасе. “Вы мне только ответьте на пару маленьких вопросов.”
“Что? Ты о чём?”
“Просто объясните, что происходит. Что вы там делаете на ваших собраниях?”
“Ну, Мартин, это нельзя... это секрет, молчок и рот на замок, мы не можем об этом рассказывать.”

Я наслаждался. Мне это занятие очень нравилось. С нетерпением ждал следующего дня, что бы завести его ещё больше. Мартин из уверенного парня превратился в дёрганую катастрофу, постоянно спрашивающую: “Что творится? Что происходит?”
“Да ничего...ничего.”

Я снова извлёк куколку и он начал: “Ты в неё булавки втыкаешь! Это же я, не так ли? Это я!”
“Чего?”
“Кукла эта! Это я, я понял!”

Фантастика! Это была настоящая находка, и это длилось всю сессию звукозаписи. Мы ему так и не сказали. Он прочтёт эту книгу и скажет: “Вот же ублюдок!”

Мы работали с Мартином также и над следующим альбомом, “Mob Rules”.
И всё продолжилось...

На определённом этапе наше время в Criteria Studios вышло. Нам в любом случае требовался перерыв. Уж Мартину определённо, потому как мы его с ума свели. Так что мы вернулись в Англию.

Из-за проблем с налогами мне нужно было оставаться за пределами Англии на протяжении года. Я обсчитался и приехал на пару дней раньше. Мой бухгалтер мне: “Убирайся, убирайся!”
“Что значит убирайся?”
“Просто садись на какой-то самолёт. Отправляйся в Джерси!”

Я улетел в Джерси, и Джефф со мной. Я забронировал номер в Grand Hotel, так как это была самая большая гостиница там, и я подумал, что это место - как раз для нас. Мы спустились в бар. Там я упился в зюзю. Я болтал с барменом, и он спросил: “Как ваши комнаты?”
Я пробулькал: “Ммне... ммыя... кмнатаа... инне ннравица.”
Он говорит: “Почему ты тогда её не поменяешь? Поговори с управляющим.”

Он позвал управляющего.
“Ммне... ммыя... кмнатаа... инне ннравица.”

Он ушёл хлопотать о замене комнаты, а я сидел там, пил и закусывал оливками. Я съел так много оливок, что меня вывернуло прямо там, в баре. Хорошо, что я это сделал не на того управляющего перед тем, как он согласился дать мне другой номер. Он сказал: Да, без проблем. У нас есть для Вас отличная комната.”

Я даже не врубался в то, что он мне говорил.
Он продолжил: “Шторы управляются электрически.”

И пустился расписывать то и сё, но мне было совсем не до этого. Я только расслышал: “Большая комната, отделанная плюшем.”
И я ему: “Вот, всё, я беру!”

Мне было не очень хорошо, и я отправился в постель. В восемь утра зазвенел телефон, и мне сообщили, что мой новый номер готов. Ощущал я себя отвратительно, и мне в тот момент совсем не хотелось менять местоположение, но я чувствовал себя обязанным из-за случая с оливками накануне, так что я пошёл на это. Я перебрался в тот номер, там было очень мило. Там стояла большая кровать с водяным матрацем, электрические шторы и всё-всё-всё, на самом деле, в плюше. Я звякнул Джеффу: “Спускайся ко мне, позавтракаем в моей комнате.”

Так он и сделал. Когда мы вышли за дверь, там стояли пять девушек из прислуги и посмеивались. “Грёбанный ад. Что это с ними?”
Я понятия не имел, что меня засунули в номер для новобрачных. Они подумали, что мы парочка геев. “О, нет!”

С тех пор я договаривался с Джеффом так: “Встретимся внизу. Не надо за мной заходить. Мы позавтракаем внизу.”

После Джерси был Париж, так как мне всё ещё нельзя было возвращаться в Англию. Туда же прилетела и остальная команда. Мы забронировали там Feber Studio и придумали последнюю вещь для альбома, “Neon Knights”. Мы чувствовали, что нам необходим быстрый номер вроде этого, что бы сбалансировать впечатление от более медленных композиций альбома. Я нахожу написание быстрых вещей нелёгким занятием. Я могу писать медленные песни или в среднем темпе так, как они слышатся мне в голове, но над быстрыми мне нужно раздумывать немножко больше. Полагаю, это из-за того, каким способом я всегда писал материал для Sabbath: большинство вещей были размеренными.

После Парижа мы наконец-то приехали в Лондон. Мы сделали накладки и провели микширование в Town House Studios. Как раз там я и поджёг Билла. Мы записали “Рай и Ад”, но на несколько ужасных мгновений Билл оказался немного ближе к аду...

Следующая часть





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное