JIMI 
   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Тони Айомми
Железный Человек
Мое путешествие через Рай и Ад с Black Sabbath
поведанное TJ Lammers’у, в переводе - yorikk.


5. Из Теней в свет у рампы

И отец, и его братья играли на аккордеоне, они были довольно музыкальной семейкой. Чего я страстно желал, так это барабанную установку. Очевидно, что места для нее у меня не было, и мне бы определенно не позволили дубасить по ней дома, так что выбор был или аккордеон, или ничего. Я начал играть на нем, когда мне было примерно десять. У меня до сих пор сохранилась фотография, где я ребенком на заднем дворе сжимаю мой чертов аккордеон.

У нас дома был граммофон, или радиола,как это называлось. Это был аппарат с проигрывателем и двумя динамиками. Кроме того у меня был маленький радиоприемник. Так как я много времени проводил в своей комнате, то мне его приходилось слушать, а что делать? Пойти посидеть в гостиной было нельзя, не было у нас ее. Слушал я Топ 20 или Радио Люксембург. Оттуда и взялась моя любовь к музыке, от просиживания в своей комнате за прослушиванием великих инструментальных гитарных команд вроде The Shadows на своем радио. Это и подвигло меня взяться за гитару. Мне реально нравился звук, это были инструментальные вещи, и я понимал: это то, чем я хочу заниматься. В конце концов матушка купила мне гитару. Она это классно устроила. Она подрабатывала и откладывала деньги для этой цели. Когда ты левша, то очень ограничен в возможном выборе, по-крайней мере так было в те дни: “Гитара для левши? Это что такое?”

Был один электрический Watkins Rapier, который я нашел по каталогу. Стоил он порядка 20 фунтов, и мамка рассчитывалась за нее еженедельными выплатами. На моем леворуком Watkins’е было два звукоснимателя и пара маленьких хромированных переключателей, которые нужно было нажимать, шла гитара в наборе с небольшим усилком Watkins Westminster. Я вынул один динамик из радиолы и подключил к усилителю, за что меня бы вряд ли похвалили. Но ничего страшного на случилось, так как мои предки не так уж часто слушали музыку на этой штуке.

Ну вот, так все и пошло у меня, с моим первым комплектом для игры, в моей комнате. Я слушал Топ 20 в ожидании The Shadows и записывал их на пленку с помощью микрофона на старенький катушечник, чтобы потом иметь возможность разучить их песни. Позже я достал их альбом и выучил мелодии, проигрывая их раз за разом. Я всегда любил возвращаться к The Shadows, мне нравились и мелодии, и мотивчики. И я всегда старался добиться от своей игры мелодичности, так как музыка вся построена на мелодиях. Мои усилия в этом вопросе лежат корнями именно в тех днях. И это осталось со мной; это всегда было частью моего подхода к сочинительству.

Мне нравились The Beatles, но The Shadows и Клифф Ричард (Cliff Richard) более явно базировались на рок-н-ролле, чем The Beatles, и поэтому они были мне ближе. Конечно же, мне и Элвис (Elvis Presley) нравился, но не так сильно, как Клифф и The Shadows. Они были всем для меня. Клифф для Англии значил больше, чем Элвис, возможно с этим все и связано. Пару раз я встречался с Клиффом, но никогда не говорил ему: “О, я был большим вашим фаном.”

После школы я усаживался наверху в комнате и по несколько часов играл на гитаре. Я взялся за нее всерьез и занимался столько, сколько мог, но пока еще не было групп, ломящихся в мою дверь и уговаривающих меня присоединиться к ним. Вот почему первую затею я попытался реализовать с Альбертом. Он должен был петь, а я отвечал за музыкальное сопровождение. Петь он не умел, хотя и думал, что у него получается. У него был более роскошный дом, там было целых две гостиные. Мы устраивались в передней комнате, я играл на гитаре на своем усилке, он пел, а его папаша постоянно орал: “А ну прекращайте этот чёртов шум! Нельзя что ли этим где-нибудь ещё заниматься?”

Мы разучили всего одну песню и играли ее снова и снова: “Jezebel” Фрэнки Лэйна (Frankie Laine). Нам было по двенадцать или по тринадцать лет тогда, и Альберт завывал: “Если дьявол когда-то и рождался без пары рогов, это была ты, Джизабел, это была ты” (“If ever the davil was born, without a pair of horns, it was you, Jezebel, it was you”).

Так все и началось.

Потом я встретился с одним пианистом и его барабанщиком. Они были гораздо старше меня и спросили, не мог бы я поиграть с ними в пабе. На самом деле я еще не слишком умел играть, но им показалось, что я ничего. Это было всего пару раз, я невероятно нервничал, сидя там с этими парнями, но это было то, чем я потом хотел заняться снова. “Чтоб мне провалиться, выступление! В пабе!”

Мне по возрасту и находиться-то там не положено было, но это было самое первое мое выступление. Рон (Ron) и Джоан Вудворд (Joan Woodward) жили в паре домов от нашей лавки. Рон часто к нам заходил. Он и мой отец болтали, покуривая вместе, каждый вечер. Он проводил у нас больше времени, чем у себя дома и стал чуть ли не еще одним приемным сыном. Он был старше меня на десять или пятнадцать лет, но мы с ним как-то сдружились. Я уговорил его купить бас-гитару. Он начал учиться играть и мы даже пару раз выступили. И каждый считал нужным заметить: “Он староват немного, не так ли?”
Я на это отвечал: “Он мой друган, и он хочет играть в команде.”
Вот так все тогда было; твой дружок вполне мог играть в твоей группе.
“Он играть умеет вообще?”
“Ээ, нет, не умеет, но он мой друган!”

Были у нас ритм-гитарист и ударник. Мы репетировали по три раза в неделю в молодежном клубе. Это было круто. Перейти от занятий ерундой в одиночестве в своей комнате к музицированию с другими людьми - это была фантастика. Найджел (Nigel), ритм-гитарист, был немного заносчив. Однажды он пел, и вдруг его долбануло от микрофона, потому что тот не был заземлен. Он начал кататься по полу в конкретном электрическом шоке. Его никто особо не любил, так что все решили, что поделом ему. Нам удалось в конце концов отключить ток, так что он выжил. Бесспорно, он поправился и стал здоров как бык, здоров как никогда на самом деле. Похоже это пошло ему на пользу. Но надолго он у нас не продержался, как и сама группа, впрочем.

Я ждал не дождался выпуска из школы. Я ее не любил, и я не думаю, что самого меня там сильно любили. Все заканчивали школу в пятнадцать, если только не продолжали учиться и не поступали в колледж. Пятнадцать, и наконец все, ты на свободе. Так и у меня было. Настоящее облегчение. Я принялся за поиски работы, к тому же я еще больше стал заниматься на гитаре.

Я постоянно совершенствовался, и поэтому я намного перерос уровень типов вроде Рона Вудворта, так что я присоединился к другой команде, показавшейся мне очень неплохой, The Rockin’ Chevrolets. Шел наверное 1964-й год тогда, и мне было шестнадцать или вроде того. На мой взгляд они были настоящими профессионалами. Они в совершенстве играли несколько вещей The Shadows, и так как пара парней была постарше меня, они также играли много рок-н-ролла. Никогда сильно не фанател он Чака Берри (Chuck Berry), Джина Винсента (Gene Vincent) и Бадди Холли (Buddy Holly), но теперь пришлось окунуться и в такую музыку тоже.

Певец, Нейл Моррис (Nail Morris), был самым старшим в группе. На басу играл парнишка по имени Дэйв Уоддли (Dave Whaddley), барабанщика звали Пэт Пегг (Pat Pegg), а ритм-гитаристом был Алан Меридит (Alan Meredith). Тогда-то я и повстречался с сестрой Алана, Маргарет. Вообще-то мы были помолвлены. Наши отношения продержались гораздо дольше, чем просуществовали The Chevrolets.

Я не помню, как я оказался в этой группе. Может, объявление в витрине музыкального магазина увидел. Такова жизнь, ты ошиваешься у музыкального магазина или ходишь смотреть, как играют другие команды, так и знакомишься с людьми.

Предки мои подозрительно относились к тому, что я выступаю в пабах с группой. Они даже настаивали, чтобы я в положенное время возвращался домой, но вскоре они примирились с этим, в том числе и потому, что я приносил немного денег. The Rockin’ Chevrolets облегчили мою участь, наведавшись сначала к моей матушке. Они пришли, она угостила их сандвичами с беконом. В последующие годы она точно также поступала и с Black Sabbath, абсолютно также, она спрашивала, не хотят ли они перекусить. Всегда. Такая вот она была мама.

The Rockin’ Chevrolets начали получать все больше работы. У нас у всех были красные костюмы из ламе, и мы одевали их на выступления. У меня было мало денег, чтобы тратиться на костюм, но ты должен был выглядеть соответствующе. По выходным мы играли в пабах. Один из пабов был в дурном районе Бирмингема, и каждый чёртов раз, когда мы там играли, случалась драка. Получается, мы составляли этим дракам музыкальное сопровождение. Мы и на свадьбах играли, закончилось все тем, что мы стали играть в общественном клубе перед людьми вдвое старше нас и услышали: “Ууу, вы чересчур громкие!”

Все становилось серьезнее, и мне захотелось гитару получше. Burns были одной из тех компаний, которые выпускали леворукие гитары, такую я и взял себе, Burns Trisonic. На ней был регулятор “звук трисоник”, чтобы это не обозначало. Играл я на ней только до тех пор, пока не нашел наконец леворукий Fender Stratocaster. И еще у меня был усилитель Selmer, со встроенным эхо.

The Rockin’ Chevrolets распались из-за того, что выгнали Алана Меридита. Следующей моей группой должны были стать The Birds & The Bees. Меня прослушали, и я получил работу. Они были профессионалами, много работали, и на повестке дня стояла поездка в Европу. Я решил пойти на это, бросить свою работу и стать профессиональным музыкантом. В то время я работал сварщиком на заводе. Я вышел на работу в пятницу утром, в мой последний рабочий день, и во время ланча заявил матушке, что не вернусь отрабатывать до вечера. Но она сказала, что я должен, дабы покончить с работой должным образом.

Так я и сделал. Вернулся на работу.
И весь мой мир разбился на осколки.

Следующая часть





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное