JIMI 
   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

Перевод - Сергей Тынку

Hiroshima, Mon Amour

Я никогда до этого не был в Японии и не имел
никакого представления о том, что там с рок-музыкой.
Мне просто снесло башню. Когда мы туда прибыли,
это было как-будто долбаные Beatles прилетели.




Когда я выступал со Steeler, то на концерты приходило много музыкантов - Gene Simmons из Kiss, Ozzy Osbourne, Ronnie James Dio и куча других, в том числе и народ из музыкальной индустрии. Как-то вечером мы играли в по-настоящему хреновом клубе где-то рядом с Лонг-Бич и там был Phil Mogg, вокалист из UFO. Мы немного поговорили с ним и он пригласил меня в гости к себе домой на следующий вечер - поесть мяса и обсудить возможность моего присоединения к группе.

А на следующее утро, очень рано мне позвонил кто-то по имени Энди Труман. Это оказался менеджер Грэма Боннэта (Graham Bonnet) - певца, заменившего Dio в группе Rainbow, певшего с командой Michael Schenker и выступавшего сольно со своей программой. Энди сказал мне, что они сейчас собирают супергруппу и хотели бы поинтересоваться, не будет ли мне интересно прийти к ним на прослушивание. Таким образом я получил еще одну возможность, дополнительно к тем двум прослушиваниям, которые мне уже предложили ранее. Я не мог поверить своей удаче.

Мне рассказали куда надо приехать и я направился на большой склад, где была студия, а у меня в мозгу в это время сияло имя Грэма Боннэта. Я был возбужден, ведь я знал о нем с пятнадцати лет. Прибыв на место, я ожидал, что он и Энди попросят меня поиграть что-нибудь, чтобы посмотреть как я буду вписываться в их музыку, поэтому спросил, что за материал у них есть. Они ответили, что у них еще нет песен, не определено даже направление, в котором они будут двигаться и вообще ничего нет. Но при этом они сказали, что их уже пригласили выступать даже без единой ноты прослушивания. Я знаю, что они не могли поверить своим ушам, но я сказал, что мне надо подумать. Парни засмеялись, они думали, что я шучу. Но я сказал, что у меня есть еще одно предложение и мне надо все обдумать.

Вечером того же дня я приехал домой к Phil Mogg и увиденное там повергло меня в полный шок. Он был в полном невменозе, пьяный и разомлевший. Не было никаких участников группы и никакого намека на барбекью. Я спросил, что он хочет делать и он сказал, что хочет играть музыку. Я спросил какого рода, и он сказал, что хорошую музыку. Он встал на стопку книг, сказав, что я очень высокий. Потом пытался острить, сказав, что он раньше тоже был высоким, и предложил мне сигарету. Я отказался, а он сказал, что попробует начать. Это было похоже на попытку представление третьесортного деревенского комика. И в тот миг я решил, что буду играть с парнями, с которыми пообщался до него, и которые потом станут группой Alcatrazz.

Я позвонил им и сказал, что соглашусь с ними играть, но только если они сменят барабанщика. Первоначальная идея состояла в том, чтобы пригласить в группу гитариста Nazareth, барабанщика Jethro Tull, клавишника с басистом из New England и Грэма Боннэта. Но барабанщик и гитарист отказались, поэтому на ударные взяли другого парня, из группы Detective. На то время он был еще сыроват, а потом стал получше. Поэтому я тогда не считал его хорошим и сказал, что присоединюсь к ним только если там будет другой барабанщик.

Они не были рады услышать такие слова, но когда увидели, что я говорю серьезно, готовый развернуться и свалить, то согласились с моим требованием, убрав того парня. И я присоединился к ним, даже не сыграв ни одной ноты. Они просто сказали, что я единственный и больше никаких вопросов. Все случилось буквально за один день, и моя судьба сильно развернулась в сторону, когда я переехал из крысиной норы в гетто в прекрасный дом с видом на Лагуна-Бич, где располагалась наша рекорд-компания Rocshire.

Мы стали прослушивать барабанщиков, которые казались нам интересными. Мы попробовали Aynsley Dunbar, который играл в Journey и многих других крутых группах. Мы слушали парней, игравших с Jethro Tull, Frank Zappa и Robin Trower. Была еще куча других музыкантов, включая Clive Burr из Iron Maiden. Потом пришел Jan Uvena, игравший у Alice Cooper, и он мне реально понравился, и как музыкант и просто как человек.

В конце концов все свелось к выбору из двоих. Парни хотели Clive Burr, потому что он был более известен, но я настоял на Jan Uvena, поскольку он был лучше как барабанщик. И в финале наших споров, я сказал, что либо мы берем Яна, либо я сваливаю из группы. И таки м образом, его взяли в группу, а я остался.

Когда мы записывали альбом “No Parole from Rock ’n’ Roll”, я реально не думал о какой-либо будущей сольной карьере, потому что думал, что буду в значительной степени управлять музыкальной составляющей группы, поскольку это же все начиналось с нуля. Для меня это было отличным сценарием. Я мог писать свои песни и играть то, что шло из моего сердца. И мне нравились все парни в группе. Единственное, что меня не радовало - это имидж команды. Я надеялся развернуть его в сторону сильной готической энергетики, но группа этого не хотела.

По факту ребята вообще не сильно запаривались относительно какого-либо определенного имиджа. Они были довольны, выступая просто в повседневной одежде, джинсах и майках. А я надеялся на что-то более впечатляющее. Мне хотелось, чтобы группа называлась Excalibur, а другие парни были за Alcatrazz, поэтому в названии нашего первого альбома “No Parole from Rock ’n’ Roll” была доля шутки. По мне этот альбом был самой слащавой вещью, которую я когда-либо слышал, и я все еще надеялся развернуть группу в темном готическом направлении. Однако, достаточно было хотя бы один раз взглянуть на Грэма, чтобы понять что это никогда не случится. Таким образом, я начал разочаровываться.

Изначально подразумевалось, что Alcatrazz будет группой Грэма. Когда я пришел в команду в качестве гитариста, то поскольку не было ни песен, ни названия, ни направления или идей того, какой будет музыка, то я сразу же стал заниматься всем этим. Грэм сочинял тексты, а я придумывал музыку, в том числе вокальные партии. Некоторые песни, типа “Too Young to Die” я сочинил еще раньше, на задворках склада на востоке Лос-Анджелеса, изголодавшись по творчеству во время службы в Steeler. Попробовав сочинять песни для альбома и втянувшись в процесс, я получил одобрение других парней и в итоге мы использовали весь написанный мною материал. Для того, кто знает как я сочиняю и играю, было бы очень просто опознать, что это мой материал. Когда я свалил и на мое место пришел Steve Vai, то там и следа не осталось от меня - это стало группой Стива с его музыкальным клеймом на всем этом.

В самом начале работы с Alcatrazz я был доволен тем, как все было устроено. Но после множества гастролей мне стало очень ясно, что это не могло быть долгоиграющим проектом. Я должен сказать, что в турах Грэм был не в лучшей форме. Он не правильно питался, много бухал, и это сделало его очень нестабильным. Один день он мог быть счастливым и довольным, в другой день чуть ли не склонен к суициду. У него не было восприятия профессионализма с точки зрения того, что концерт должен быть всегда крутым, потому что люди заплатили деньги чтобы прийти и посмотреть на вас, поэтому вы должен нахрен порвать зал.

Мы много гастролировали, но ключевым событием стала моя первая поездка в Японию. Мне было 19 лет, и я приехал в Японию в составе реально хорошей группы. Я никогда до этого не был в Японии и не имел никакого представления о том, что там с рок-музыкой. Мне просто снесло башню. Когда мы туда прибыли это было как-будто долбаные Beatles прилетели. Я возвратился из Японии с золотым диском (натурально золотой диск, который тебе дают когда альбом вышел на золото в Японии) и это просто долбануло мне по башке. Все слишком быстро летело вверх.

Потом когда лейбл Polydor K.K. предложил мне записать сольный альбом, предполагалось, что это будет просто сайд-проект для японского рынка, который я сделаю в перерыве между концертами и записями со своей основной группой Alcatrazz. Не подразумевалось, что мне надо было сваливать и делать свою собственную группу.

Но внутри Alcatrazz все серьезно подгнивало. Грэм - отличный парень, но во времена когда мы вместе играли в той группе, у него были серьезные проблемы с бухлом, вплоть до того, что ему было сложно оставаться в вертикальном положении и выступать на концертах. Я раньше часто приходил к нему домой в гости, но он слишком часто напивался в гавно и приятного в этом было мало. У нас были странные отношение. Мы симпатизировали друг друг, но при этом между нами было напряжение и определенная конкуренция, практически на грани. В группе Alcatrazz я определенным образом самоутверждался и он ему приходилось также очерчивать зоны своей территории.

Оглядываясь назад, я реально не хочу сказать о нем ничего плохого, но его личные проблемы мешали работе механизма нашей группы. Alcatrazz так интенсивно гастролировали, потому что если ты не будешь в топах вечер за вечером, то надо будет просто распадаться. Мы начали гастролировать в 1983 и продолжили в 1984. Мы выступали вместе с Heart, Loverboy, Eddie Money и Ratt, также у нас были концерты, где мы сами были хэдлайнерами.

Один из наших первых больших туров был с Ted Nugent. Мы рубились на хоккейных стадионах, никаких клубов. Я очень многому научился у Теда. Вещь, которую мне Тед показал - это то как нужно играть с толпой. Когда я увидел его, то мое мнение о собственных талантах шоумена изрядно упало. Для меня шоуменство всегда было частью того, что я так или иначе делаю. Я же не был никогда чуваком, который просто стоит неподвижно на сцене и играет. Я делаю все виды фокусов - скачу, машу ногами, играю зубами и все такое. Но Тед делал с аудиторией просто невероятные вещи.

Я думаю, он был более чем крут, и я очень много для себя открыл, просто наблюдая за его выступлениями, и потом общаясь на тему гастролей и работы с людьми в музыкальной индустрии. Тед по-настоящему клевый парень и, не смотря на то, что мы радикально отличаемся в плане музыки, нам удивительно хорошо работалось вместе на гастролях. Он остается моих хорошим другом в течении всех этих лет.

Прежде чем ломануться в наши бесконечно долгие гастроли, мы записали свой первый альбом Alcatrazz “No Parole from Rock V Roll”, что прошло очень безболезненно на фоне того опыта записи, что у меня был Steeler. Мы писались в большой студии Rocshire, которая по всем параметрам была так далека от фермы на севере Калифорнии, просто несколько световых лет.

Я жил в новом месте, которое было прекрасно. Мне казалось это невероятным, а сейчас я понимаю как мне повезло попасть из сарая на углу перекрестка в трехэтажный пляжный особняк с видом на море в Лагуна-Бич. Это было роскошное место, которое принадлежало Rocshire, решившим построить что-то сказочное. Я не мог поверить в это. Я жил в такой роскоши и при этом в Штатах я находился всего-то месяца полтора.

У Rocshire, казалось, есть неисчерпаемый поток денег, но при этом не было никаких серьезных достижений. Опытный в бизнесе человек сразу бы почуял что-то неладное, но у меня не было никаких подозрений. Я помню одно реально заметное мероприятие, что они сделали. Это было “Eddie and the Munsters” с участием Butch Patrick. Eddie был персонажем телесериала the Munsters. Меня пригласили участвовать в вечеринке, и я встретил всех персонажей сериала. Это было необычно, но весело.

В звукозаписывающем комплексе Rocshire было громадное помещение для репетиций, акустические системы, купленные у AC/DC и полностью оборудованная студия с самым современным обородванием. У них также был туровый автобус и парк лимузинов, и это не говоря о пляжных домиках и прочем. Я был поражен демонстрацией такого богатства, тут никогда не было проблем с наличностью. Если вам что-то было нужно, то вы это получали.

Компанию основали супруги Rocky и Shirley Davis, следовательно название было комбинацией из их имен. Знаете, иногда бывает такое чувство, когда ты встречаешь кого-то и внезапно вас бросает в дрожь от какого-то необъяснимого страха? Вот в этих людях было что-то такое. Rocky был инвалидом, у него вроде как была ампутирована нога или что-то там было вставлено в позвоночник. По слухам он получил все свои деньги по страховому иску. В то время я верил во все слухи, потому что у меня не был причин сомневаться, позже я слышал, что Rocky и Shirley тащили деньги из Hughes Aircraft крупнейшего концерна, работающего в аэрокомической и оборонной отраслях, который кормил их приключения в рекорд-индустрии. Я не был в курсе всего этого пока не свалил оттуда.

Rocshire очень хорошо финансировали Alcatrazz. К нам приходило много разных продюсеров, в том числе и очень известных, таких как Eddie Kramer и Andy Johns, которые также были привлечены к работе. Мы создавали наш музыкальный репертуар и я тренировал Грэма, чтобы он мог петь мелодии и минорные гаммы, которые мне хотелось видеть в песнях, которые я сочинил, в то время как он сочинял тексты. Записываться с ним было настоящим мучением, потому что, повторюсь, он приезжал в студию уже полупьяным. Он записывал несколько линий, а потом продолжал пить до того момента, как его уже надо было тащить домой. Поэтому у нас не получилось быстро записать альбом, но все остальное шло очень гладко.

Менеджер Энди Труман, очень харизматичный английский парень, полностью заправлял делами. Он выяснил, что Грэм Боннэт был очень популярен в Японии, потому что там любой кто имел отношение к Rainbow или Deep Purple автоматически считался большой звездой. А Грэм Боннэт еще и с Michael Schenker выступал, который также был очень популярен в Японии в то время. Энди полагал, что если Грэм пел с Michael Schenker и Ritchie Blackmore, то местная публика заранее будет уверена, что новый гитарист будет не менее крут, чем эти двое. Таким образом, Японию мне просто преподнесли на блюдце с голубой каемочкой.

Эта внезапная слава спустилась на меня как ураган. Когда мы еще только репетировали перед отправкой в Японию, Энди принес мне несколько японских журналов с письмами фанатов, в основном девчонок, которые рисовали группу со мной на переднем плане, сжимающем гитару как самурайский меч. Это реально срывало башню, когда внезапно обнаруживаешь безумных поклонников такого сорта.

Когда я был в Alcatrazz, то там все остальные участники группы были намного старше меня. Я имею в виду намного старше: им было за 20 и даже больше. У них были общие интересы, которые были далеки от меня, особенно если речь шла о турах, тем более по Штатам. Я был начинающим и искал приключений на свою голову. А у остальных все эти приключения уже случались в прошлом.

Одно из моих ранних приключений чуть было не завершило мою карьеру прям на самом старте. Мы играли у кого-то на разогреве и когда закончили, то решили потусить после концерта. Я предложил поболтаться по городу, но всем было лень куда-то далеко тащиться, поэтому я взял такси и свалил. Мне было 19, ну или только 20 стукнуло, я был переполнен адреналином, и торчать в ближайшем к концертной площадке баре - это был не мой вариант.

В итоге я очутился хрен знает где за барной стойкой перед женщиной, которая сама начала разговор со мной. Она узнала, что я играю в группе, это ее впечатлило и так случилось, что в отель я уже вернулся вместе с нею. Мы зашли в мой номер, это был Holiday Inn или что-то типа этого со схожим расположением номеров. Обычно когда вы входите в комнату, то у вас у вас слева ванна, а справа шкаф с дверцой из деревянной решетки жалюзи.

В общем как только мы легли в постель раздался очень громкий стук в дверь. Я голышом выскочил из кровати и подбежал посмотреть в дверной глазок. Там был мужик с короткоствольной винтовкой. Он меня не видел, но орал “Выходи отсюда!”. Также я заметил с ним маленькую девочку четырех-пяти лет. Я подумал, что это муж и дочь той женщины, что была со мной. Она очевидно узнала голос и пошла к двери, вероятно чтобы открыть ее. Я спросил ее, что она нахрен думает делать. Я был полностью не в себе, думая, что наступили мои последние мгновения на Земле перед тем как меня грохнет ревнивый муж.

И я запрыгнул в шкаф, полностью голый. В то время как женщина оделась и открыла дверь. Через жалюзи дверцы шкафа я видел как он вошел и его ружье было в полуметре от меня. Я видел его во всех подробностях через эту дверь, каждую деталь. Я стоял на месте, боясь пошевелиться и задержав дыхание, пытаясь не издавать ни звука. Это было все как в тех мусорных голливудских фильмах. Он орал “Где он? Я его застрелю”. А она прикидывалась тупицей, якобы не понимая “Кто он? Тут никого нет!”.

А он продолжал орать на нее, и ребенок тоже при этом все присутствовал. Я думал что мне пришел конец и в этом аду у меня нет никаких шансов. Он должен был распахнуть дверь шкафа и прикочнить меня. Но каким-то чудесным образом, она убедила его уехать и они все свалили. Я просидел в шкафу еще кучу времени, но их больше не было слышно и поскольку они не возвращались, то я вылез, оделся и упал в кровать со вздохом облегчения.

Я понятия не имею, как этот парень узнал где мы находились. Это был небольшой город и возможно кто-то из его знакомых, видел ее, выходящей со мной из бара, а может быть он следил за ней по дороге из бара, или может быть кто-то из его знакомых видел нас в отеле. Никто не знает. Но этот случай показал, что у гастролей может быть быть своя опасная сторона, и очень легко попасть в неприятности когда вы сбиваетесь с пути в незнаком месте.

Такого рода открытия были типичной вещью, происходившей со мной в первый годы гастролей. После концертов мне не хотелось торчать в отеле с парнями, поэтому я сваливал после концертов, чтобы исследовать ночную жизнь. Я был смелым парнем, но ревнивый муж с пушкой в руках - это последняя вещь, с которой мне хотелось бы иметь дела. После этого случая я стал более осторожным, но не сильно.

Мы прилетели с большим туром по Японии всего лишь после небольшого количества концертов в Штатах. Мы выступали в Osaka Festival Hall, очень знаменитом месте, где, например, была записана большая часть знаменитого альбома Deep Purple “Made in Japan”, и я помню как я запутался в поисках выхода на сцену во время саундчека. Неожиданно для самого себя в Японии я был окружен истеричными поклонниками, главным образом женского пола. У меня всегда были поклонники, даже в Швеции, и я знал, что это такое, но в Японии это совершенно по-другому. Эти фанатки орали, прыгали, толкались и приближались ко мне на очень близкое расстояние. В то время у меня не было никаких охранников и я просто держал перед собой гитарный кофр. Это было так странно, я всегда поражался фотографиям других артистов в окружении фанатов, но никогда не мог представить, что это случится со мной.

Я приехал в Японию, думая, что это будут просто еще одни концерты типа тех, что уже были, и не ожидал того приема, что будет нам оказан. Разница была как просто быть рок-музыкантов в группе и быть настоящей рок-звездой, в роли которой я себя тогда не видел. Фанаты влюбились меня сразу же после первого концерта в Японии. Частично это было связано с тем, что мы шли на волне мелодичного рока корнями шедшего из творчества Ritchie Blackmore, который был невероятно популярен в Японии. И частично на мою популярность повлияло то, что я был очень молод. Они думали, что выводят мою карьеру на новый уровень и были благодарны мне за то, что я делал на сцене больше чем кто-либо другой. А я делал то, что всегда делаю на сцене и они это проглатывали. Но нельзя отрицать того, что когда я приехал в Японию в первый раз, произошло что-то удивительное.

Мы играли много аншлаговых концертов, некоторые из них были очень большими и становились все больше и больше по мере того как росла наша слава. И к этому приложили руку местные журналы. Я был на обложках всех журналов и внезапно об Alcatrazz стали говорить как о моей группе, а не как о проекте, который был сделан вокруг Грэма Боннэта. У меня не было такой цели, я даже не думал никогда о таком, но тем не менее, так случилось.

В следствие этого, японская звукозаписывающая компания Polydor K.K. моментально решила, что мне нужно сделать свой сольный альбом. Многие люди считали, что было бы круто сделать инструментальный альбом, и буквально очень скоро инструментальные гитарные альбомы стали весьма распространенной вещью. Но я не хотел этого делать. Народ из звукозаписывающей компании выкручивали мне руки, чтобы заставить сделать это. Они сказали, что в Alcatrazz вокал присутствует только потому что изначально там планировался Грэм Боннэт. После всех переговоров, было решено, что альбом будет выпущен в качестве сайд-проекта в Японии на лейбле Polydor K.K., чтобы заработать на волне успеха Alcatrazz в этой стране.

Вы можете увидеть какой была группа в то время на видео к концертному альбому Live Sentence. Я не знал, что будет записан концертный альбом и получится концертное видео. Мне никто не говорил о записи на аудио и видео нашего второго концерта в Токийском зале Nakano Sun Plaza, и немного напрягся когда узнал об этом. Видео было просто выброшено на рынок вместе с концертным альбомом. Но в те времена это было обычным делом для рекорд компаний - у них были права на горячий продукт и надо было быстрее продавать его фанатам. Они просто хотели максимально выдоить свою собственность, получив столько денег, сколько можно было. Для фанатов, я думаю это просто прекрасно.

Мы также сняли два клипа - “Island in the Sun” и “Hiroshima, Mon Amour”, который был сделан на основе фильма “Escape from Alcatraz” с Клинтом Иствудом. По факту получилось очень круто. Мне реально нравились те клипы и я думал, что они клево сделаны (их режиссер Майкл Майнер работал над Робокопом). Это было впервые, когда я работал над клипом чтобы продвигать альбом. Я не получал удовольствия от процесса - все эти синхронизации моих действий под записанную музыку. Но я понимал, что это часть развлекательной индустрии и мне нужно использовать шанс, который предоставила судьба.

Еще мы принимали участие в прямых эфирах на телевидении, где случались очень необычный вещи. Я, например, могу вспомнить одну. Когда у меня брали интервью я показал как можно запихнуть две струны в один желоб на порожке гитарного грифа, но поскольку я был не особо внимательным, то случайно порезал палец на правой руке. Все были в ужасе, но я заклеил повреждение пластырем, поскольку на следующий день мне надо было играть в одном из ночных ТВ-шоу в Лос-Анджелесе. Когда мы начали играть, моя рана раскрылась и начала кровоточить по всей гитаре. А в это время Грэм был до такой степени “в говно”, что он уронил микрофон в дым на сцене (у нас работала дым-машина) и ему пришлось ползать на четвереньках, пытаясь его найти. По мне это было также ужасно, как поезд, сошедший с рельс, но очевидно шоу имело большой успех.

Alcatrazz колесил по Америке месяц за месяцем и все это время Грэм был очень нестабилен. Я вынужден признаться, что считал это недопустимым поведением. Сам я и от себя требовал самого лучшего, на что был способен, полагая, что также делают остальные участники группы. Поэтому, например, если Грэм пел мимо нот, то я ему сообщал об этом. Он мямлил в ответ что-то нечленораздельное и загонял себя, я в любом случае не понимал его. Я мог сказать ему каким он был великим певцом, и я реально так думал, но это ничего бы не исправило.

Поэтому наши концерты в конце концов стали превращаться в мои шоу. Это не было запланировано, но поскольку Грэм не был сильным лидером и был склонен к саморазрушению, я просто взял на себя управления. Это стало очевидным для всех, когда люди стали приезжать на наши концерты просто посмотреть на меня, безумного гитариста из Швеции. Грэм очень сильно горевал по этому поводу, но другого выхода у группы не было в то время. Я не собирался подминать группу под себя или убивать ее именно как группу - я пришел просто чтобы играть свою музыку. Но как я уже сказал, все привело именно к такому положению вещей, которое очень не радовало Грэма.

А вот как развивалась ситуация с моим уходом. На это были свои причины, причем некоторые стали вполне настолько осязаемыми, что даже сама энергетика стала дурной. Каждый раз когда у группы был выходной, я хватал один Marshall и одну из своих гитар чтобы лететь в Лос-Анджелес писать сольный альбом. Грэм отчасти был в курсе, но не полностью. Хотя я играл часть сольного материала для нашего барабанщика Яна, поскольку мы были близки с ним.

Кульминация наступила после того как однажды вечером, когда я случайно выбил передние зубы своему гитарному технику (который был со мной еще со времен Steeler). Я передавал ему гитару в темноте за кулисами и инструмент ударил его по лицу. Ему нужно было в больницу и он явно больше не смог бы продолжить со мной этот тур. Я чувствовал себя кошмарно, но шоу должно было в любом случае продолжаться. Мне нужно было самому заботиться о себе, без гитарного техника. Мне приходилось самому менять струны и делать все эти вещи, которые техник делает во время концерта.

У нас был концерт в баре в Оклахоме и то, что там произошло превратило ситуацию в полный ад. В этом баре чтобы из гастрольного автобуса добраться до сцены надо было пройти всего несколько шагов. Это было очень удобно для передвижения туда сюда. Поскольку техника у меня не было, то надо было настроить все мои гитары до концерта. Пока бар не открылся я сидел у стойки с гитарой на прилавке и менял струны. Во время концерта, где-то в его середине мне предстояло играть свое большое гитарное соло. Это была очень значительная часть программы и много публики приходило специально ради нее.

Грэм очень ясно дал понять, что ему это не нравится. “Никому не хочется слушать этот долбанный дисторшен”, - сказал он. Он сообщил, что и Блекмору постоянно говорил о том, что “гитарные соляки - это ненужный мусор”. Но наша программа строилась так, что после моего выхода с соло в “Kree Nakoorie”, фокус переключается на него и он получает свою дозу в центре внимания.

И вот мы по ходу концерта добрались до “Kree Nakoorie”, когда я остался на сцене совсем один, собираясь исполнять сольный номер. И тут я замечаю, что Грэм трется позади моего стека Marshall. И вот я пытаюсь играть, а звука вдруг нет. Ну и я думаю, черт побери, может лампа умерла, или шнур сдох, а может еще что-то. Сложно понять, когда у тебя под рукой нет техника. Но почему-то мне показалось, что возможно просто кабель соединяющий голову и колонку вытащен из гнезда.

Ну и я предположил, что это Грэм задел за него случайно, поэтому и звук накрылся. Я забежал за стек и увидел, что так оно и есть. Я воткнул кабель на место и вернулся на сцену. Все прошло как надо, соляк был ураганным, я завершил его белым шумом старого фленжера, толпа сошла с ума.

Я поменял гитару, приготовившись к другой большой части, где Грэм будет на переднем плане и начал играть аккорды “Since You Been Gone” перед его выходом. И тут звук опять пропал. И я увидел Грэма, который выходил из-за моего стека. Тут то до меня и дошло, что это он выдернул кабель в первый раз на моем соло, а сейчас сделал это еще раз, но только зачем то на своем номере. То есть, он пытался насрать не только мне, но и себе самому тоже!

Я свалил в автобус и сел там, пытаясь представить что за ад сейчас случится. Потом в автобус вошли остальная часть группы и техников. Ян орал. Грэм орал. Ну а остальные дали понять, что они не моей стороне. Явно, пришло мое время двигаться дальше.

Вот вам и история о том, почему накрылась группа Alcatrazz в версии Ингви Малмстина. Я продолжаю общаться с Яном и мы с ним стали очень хорошими друзьям. А с остальными я реально не общался еще много лет после этого всего.





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное