JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

Перевод - Сергей Тынку

The Golden Down

Перед концертом я выглянул из окна гримерки на втором этаже
и увидел людскую очередь, которая растянулась через весь квартал.
Я подумал: “Вау, интересно кто это сегодня вечером выступает”.
Я спросил одного из людей в зоне за сценой: “Кто сегодня?”
Парень взглянул на меня и сказал: “Ты”.




Когда я получил приглашение в Соединенные Штаты от Sreeler, менеджмент группы не предлагал мне оплатить дорогу. Вместо них, за билет до Лос-Анджелеса заплатила моя мама. Я думаю это был самый дешевый из всех возможных билетов, потому что маршрут по которому я проследовал из Швеции до Лос-Анджелеса был просто нелеп. Это был окольный путь через три разные страны. Плюс это был мой первый трансатлантический перелет, и я был совсем не готов к последующему джетлагу. Я чувствовал себя как-будто реально был на Марсе.

Помню в начале путешествия у меня была по-настоящему долгая смена рейса в Лондоне. Я не знал куда идти и что делать во время такой длительной пересадки. Это вероятно был второй или третий раз когда я вообще был в большом международном аэропорту, и, конечно, раньше я никогда не был в Хитроу. Я шатался туда сюда в ожидании рейса на Брюссель и думал: “Чего я наделал?”. Все это сопровождалось множеством задержек и споров на таможне в разных странах. А что вы хотите от ребенка, который никогда раньше не летал трансатлантическими рейсами? Сказать, что я был в очень расстроенном состоянии когда добрался до конечного пункта - это почти ничего не сказать.

Из Лондона я полетел в Брюссель, где была еще одна пересадка и откуда я полетел в Чикаго. Там была неплохая остановка, потому что помню я думал: “Долбанное говно, я уже в Америке”. Оттуда мой следующий перелет в Сан-Франциско. До тех пор все шло относительно спокойно, но потом когда мы заходили на посадку в Сан-Франциско, наш огромный самолет компании Pan American, который только что пересек всю страну, чуть не разбился, едва не завершив мою карьеру до того как она началась. В последнюю минуту полета у самолета обнаружились проблемы с двигателем и он с такой силой грохнулся на землю, что выпали все кислородные маски. Я даже не знал, что это за маски - меня мучал джетлаг и я понятия не имел, что происходит.

Все было очень нереально. Я задумывался не наступил ли конец всему и не сделал ли я самую большую ошибку в своей короткой жизни. И, конечно, это был вдвойне нереально потому что я ничего не знал о том, что будет ждать меня когда я ступлю на землю. В большинстве случаев когда вы путешествуете, то знаете куда вы направляетесь, кто вас встретит и все остальное. Но для меня вся эта поездка была путешествием в неведомую страну, даже не говоря о том, что все начиналось с того, что я мог умереть даже прежде, чем увидел бы край своей мечты.

А уж когда я наконец-то оказался на земле в безопасности и затем сделал короткий перелет до Лос-Анджелеса, то обнаружил, что меня ожидало еще более невероятное приключение нежели я мог себе вообразить.

Было 3 февраля 1983 года. Мне было девятнадцать и я входил в нечто неизведанное. Я навсегда запомнил этот момент. Ничего нельзя было предсказать. Впереди мог быть либо облом, либо мировое господство - всё, что угодно, могло случится.

Парни из Steeler встретили меня в аэропорту и затем все покатилось по наклонной. Это было как сцена из плохого кино. Поскольку разница в часовых поясах со Швецией составляла девять часов я был полностью разбит джетлагом, которого никогда ранее не испытывал и о котором меня никто даже не предупредил. Я не соображал где право, где лево, не врубался куда мы едем, что возможно было к лучшему. Парни везли меня в свое так называемое жилье, которое было в самом центре гребаного гетто. И мои ожидания моментально рухнули. Приехать из очень безопасной Швеции, где практически не было преступности (а самым опасной личностью по всей видимостью был я сам, ха-ха-ха) в самые трущобы Лос-Анджелеса - это был культурный шок.

Надо сказать, что когда я согласился присоединиться к Steeler, то мне сказали, что группа живет в особняке, что мне показалось звучит круто. И вы должны понимать, что в Швеции в 70-ых и начале 80-ых города были настолько чистыми, что вы могли чуть ли есть, разложив еду прямо на земле. Вода из кранов была чистой как Evian и не было никакого загрязнения воздуха или изуродованной природы.

Таким образом вы можете понять мои чувства когда я моментом столкнулся со смогом, удушливой жарой и отвратительной вонью повсюду. Я реально не знал о чем думать. Я всегда был очень сильной личностью в том смысле, что я невероятно гибок и меня почти невозможно расстроить настолько сильно чтобы я не мог оправится и встряхнуть с себя всю хрень. Это путешествие стало окончательной проверкой моих возможностей потому, что когда я приехал в Лос-Анджелес, там абсолютно все было не так как мне описывали.

Помимо того, что Steeler были совсем не такой группой как я думал, но и место в котором они жили было просто неописуемым. Приехав с пацанами из Steeler домой, я обнаружил, что они все вместе жили просто на складе, которым хвастались еще и как их личным местом для репетиций. Это не был особняк, это не было домом или хотя бы квартирой. Просто склад без комнат, большая пещера на углу улиц Ла Бри и Вашингтон. Это была настолько ужасная дыра насколько было возможно - ощущение, что ты попал в район боевых действий. В то время я, конечно, был в полном непонимании, поскольку ничего не знал где чего расположено и каких частей города следует опасаться.

Было действительно жарко и влажно, и сверху адски капало, я видел что крыша подтекала. Вместо настоящих кроватей парни спали в гамаках, которые были натянуты от одного столба к другому. Они сказали, что лучшее место они оставили для меня. Это выглядело как старая котельная с надувным матрасом. Я сказал им, что это круто, потом заметил бейсбольные биты и мачете возле двери. Они сказали, что это “на случай взлома”. Когда я открыл кран с водой чтобы почистить зубы, то обнаружил, что оттуда течет коричневая вода. Это было настолько отвратительно. Мой мозг начинал закипать и готов был взорваться, разрушая все мои ожидания.

Я решил что мне прямо сейчас нужны были пиво и сигареты, поэтому спросил парней где находится ближайший магазин. Они сказали, что надо подождать до утра и тогда мы пойдем все вместе, но я настоял на том, что хотел пойти именно тогда, даже не смотря на то, что уже была ночь. Парни сопротивлялись этому, вопя “Нет, нет, нет, нет!”. Я и понятия не имел насколько опасным был тот район.

”Не парьтесь об этом, я скоро вернусь”, - ответил я им. Я вышел наружу и посмотрел на улицу. Она выглядела как в кинофильмах - дорога на окраине, с горящими масляными светильниками на углах улиц и околачивающимися бездельниками вокруг. Точно. Я никогда не видел ничего подобного, и для меня все это было очень странно. Но я просто пожал плечами и подумал “да похрен”.

Как только я начал двигаться вниз по улице, на меня стали пялиться группы черных парней, которые вопили “Эй, рокер!”. Они распахивали свои куртки, показывая мне что-то внутри, прям как в кинофильмах. У меня не было никаких догадок, относительно того, что они пытались мне продать. Я просто был удивлен, будучи больше сосредоточенным на своей безопасности. Я дошел до магазина на углу, купил сигарет с пивом и пошел обратно. Когда я добрался до склада парни из Steeler пулей метнулись к двери и втащили меня внутрь тут же как я только постучал.

Они начали рассказывать мне истории о том, насколько там было опасно. Накануне вечером девушка басиста остановилась возле телефонной будки чтобы позвонить ему, а когда вернулась обратно к машине, то там внутри сидели два парня с оружием. Она уговорила их не стрелять, но один парень случайно выстрелил себе в ногу, и в результате они смотались. Она слава богу не пострадала, но я был поражен историями, которые они мне рассказывали, поскольку подобные вещи происходили на улицах ежедневно. И там был я - парень из страны, где мы часто не парились чтобы запереть дверь на ночь. Разумеется, мой мозг разнесло на куски.

С музыкой все обстояло также плохо или даже еще хуже. Для меня важными вещами для выступлений были гитары, микрофоны, маршаловские стеки и дым-машины - у тебя просто должно быть все это говно. У меня есть принцип: нет дым-машины и маршалов - нет концерта. Когда я спросил “Итак, где Маршалы?” у них забегали глазки и они не глядя на меня сказали “Их тут нет”. Я спросил “Хорошо, а что с ними случилось?”. Тогда они признались: “Нам пришлось их продать”. Мне захотелось узнать как они репетируют без оборудования и один из них сказал мне: “Ну вот как мы делаем - барабанщик играет, а я типа мычу песню и мы репетируем движения”.

Я помню стоял там, не мог поверить услышанному, думая: “Это долбанный кошмарный сон!” Но потом ко мне вернулась уверенность в себе и я подумал: “Хорошо, я просто поиграю с ними и дам этому шанс”. А что я терял? Я присоединился и начал погружаться в Лос-Анджелескую сцену, оставив выводы на потом.

Я был в городе пару дней или типа того, когда парни возбудились и сказали: “Эй пойдем в Рэйнбоу“. Я не знал, что такое Рэйнбоу и поэтому просто пошел с ними. Выяснилось, что Рэйнбоу - это была пиццерия и клуб, где все подряд тусовались. И в мой первый визит там в углу сидел Ронни Джеймс Дио. Это было как будто увидеть Бога, тусящего в клубе. И более удивительно было то, что он подошел ко мне и поговорил, а позже еще и пришел послушать как я играю. И в конце концов это закончилось тем, что я стал ходить к нему домой, где мы джемовали с ним бесчисленное количество раз - это было уже после моего ухода из Steeler. Он был первым “важным” парнем, которого я встретил в музыкальном бизнесе, и мы продолжали дружить с ним на протяжении многих лет вплоть до того как он умер в 2010.

Когда я прилетел в Лос-Анджелес, то у меня были длинные прямые волосы, как у хиппи. Первая вещь, которую сделала группа, - они затащили меня к парикмахеру чтобы завить мне волосы, сделав их кудрявыми и волнистыми - это стало моим имиджем. Но вот, что странно: после моей автокатастрофы несколько лет спустя, мои прямые волосы стали навсегда волнистыми. У меня нет этому объяснения, но факт остается фактом - я не завивал свои волосы более двадцати лет.

Но волосы были только началом моего Лос-Анджелеского преображения. Участники группы также заставили меня наносить косметику, что для меня было более чем странно. Я не знал что и думать об этом говне - карандаш для глаз, тушь и все прочее. Они заставили меня сбрить мои маленькие усики. Я просто пошел на все это, думая, что могу пойти на все, что они захотят чтобы играть свою музыку на сцене. В этом также был элемент веселухи, и я решил просто наслаждаться с ними этим безумием, которое было таким странным на фоне того, какой была сцена у меня дома.

В восьмидесятых, когда я прибыл в Лос-Анджелес, было много работы над имиджем. Когда вас фотографируют, нужно посмотреть определенным образом, ваши волосы должны быть уложены определенным образом и т.д. Это было частью вашей мистики. Когда я еще был подростком в Швеции, то помимо случайных статей в журналах, надписях и фотографиях на конвертах пластинок, не было больше никакого способа узнать побольше о гитарных героях, чьи пластинки я собирал. Я ничего не знал об их личной жизни или том, какими они были за пределами сцены. Это была их мистика и ты заполнял отсутствие информации своим собственным воображением. Мне не хотелось чтобы мои герои были нормальными - в любом случае я предпочитал их видеть более значительными. Возьмем, например, период когда в двенадцать лет моим кумиром был Ритчи Блэкмор. Я очень рад, что не встречал его тогда, потому что это могло рассеять волшебство, которым он был наделен в моем юном мозгу.

Для меня харизма - это часть всего этого - она либо у вас есть, либо нет. И если ее нет, то вы ее не сумеете приобрести. Она как раз часть того, что я имею в виду когда говорю о этой мистике. Я не из тех кто тусуется с поклонников до или после концерта. И это не из-за того, что я думаю будто бы я слишком хорош для тусовки с ними - совсем нет. Я думаю это идет из моих ранних лет, когда я был во многих отношениях очень антисоциальным, а также это от того, что я и сам никогда не хотел разрушать сложившийся в моей голове образ своих героев, когда ты встречаешь их и видишь как они превращаются обычных с людей, с, так сказать, бородавками и прочими вещами.

Когда я на сцене, то готов отдать фанатам 120% себя, а потом, оставляя их с тем невероятным своим имиджем, сваливаю и иду за кулисы или выхожу к автобусу, скидывая пропотевшую одежду, попивая содовую и расслабляясь. Когда я читал о Паганини, то обнаружил интересную вещь, которую он описывал точно также. Он никогда не показывался на людях до концерта и не тусил с публикой после выступления. Он хотел оставлять публику наедине с впечатлением от его волшебного выступления.

Вот еще одна сторона этого подхода. Когда я выхожу перед зрителями, то я выгляжу определенным образом не потому что пытаюсь выглядеть в каком-то нужном облике. Я знаю, что некоторые люди жалуются на то, что я за 20 лет так и не поменял манеру одеваться и в целом выглядеть. Но вы видите настоящего меня - этот мой вид наиболее мне удобен. Это то, кто я есть. Это то, что мне нравится и я не хочу ничего другого. Я всегда одет в черные штаны, черные рубашки и определенного рода обувь, потому что мне в этом удобнее всего - это то, что мне нравится.

В этом нет никакой тайны, и нет никакой личности, на которую я хотел бы походить. Просто мне так нравится. Альберт Эйнтшейн был известен тем, что у него в шкафу было более дюжины одинаковых комплектов одежды (костюм, рубашка, штаны, носки и даже обувь) - просто потому что он не хотел поутру тратить время на выбор того, что одевать. Я его полностью понимаю и применил этот подход к своему укладу.

В любом случае, как только мой внешний вид был надлежащим образом преобразован, мы (парни из Steeler и я) отыграли наш первый концерт в Country Club, выступив на разогреве перед Hughes/Thrall. Всего тридцать или около того человек это видели, но я не расслаблялся. Я был в Соединенных Штатах и играл в группе концерт перед публикой, будучи полностью увлеченным действом, бегая по цене и делая свои фишки.

Второй концерт был через неделю или типа того в Troubadour, и никогда этого не забуду - это как-будто было вчера. Перед концертом я выглянул из окна гримерки на втором этаже и увидел людскую очередь, которая растянулась через весь квартал. Я подумал: “Вау, интересно кто это сегодня вечером выступает”. Я спросил одного из людей в зоне за сценой: “Кто сегодня?” Парень взглянул на меня и сказал: “Ты”.

Я потерял дар речи. Это случилось просто после одного концерта! Я это сделал! Мы были типичной ночной сенсацией. Только потом я понял, что по городу пошли новости о безумном ребенке из Швеции, который делал эти “новые” вещи. Я годами играл весь этот материал в Стокгольме и не случалось ничего даже отдаленно похожего на это. Но внезапно, я оказался здесь, в огромном городе, откуда пошел весь метал восьмидесятых. Ratt, Quiet Riot и много других хорошо известных команд уже играли здесь по клубам. Это было задолго до того как Bon Jovi, спустившись из стратосферы, завоевал его грандиозной глэм-рокерской фишкой.

Все это только зарождалось когда я приземлился в Лос-Анджелесе в феврале 1983 года. В то время большинство групп, которые мы сейчас знаем как большие имена восьмидесятых еще не имели контрактов. Я помню у Motley Crue был альбом, и в нем чувствовалось большое будущее. Я сыграл несколько концертов со всеми этими группами, и ты мог почувствовать электричество в воздухе - мы все ждали чего-то по-настоящему большого, чтобы объединиться и взлететь. Я точно прибыл на другую планету, но при этом мог дышать этой атмосферой как местный и был готов на все.

Я ходил в клубы с парнями из Steeler и видел все те группы, что были тогда популярны. Мне повезло быть в тех местах именно в то время. Это была настолько плодородная музыкальная среда, что казалось будто бы звезды сошлись чтобы я прибыл туда в то время, когда рок-культура взрывалась во всех направлениях. Ты только подумай об этом. Van Halen ковал свой фирменный стиль, Ozzy был королем. А потом умер Randy Rhoads, в очередной раз изменив гитарную сцену. Гитаристы же, как только что-то гитарное становилось общепринятым, шли дальше и постоянно смотрели вперед, ожидая, что же новое будет завтра. И как раз в тот момент, следующим большим событием был я.

Мне одновременно и польстило и показалось забавным обнаружить себя упомянутым в фильму Spinal Tap, который стал дорожно-рокенрольной классикой на все времена. В этом фильме David St. Hubbins, гитарист Spinal Tap сказал про альбом Rising Force: “Я на днях купил этот альбом и выкинул гитару. Я говорил ‘Нахрен париться? Нахрен париться?’ Да используй ее как столик под кофе, потому что, ты же знаешь, что не можешь играть как он. Он великий. Мне нравится, что он пишет Yngwie J. Malmsteen на обложках своих альбомов - таким образом вы не перепутаете его с другими Yngwie Malmsteen в этом бизнесе”. Это было достаточно забавно, потому что в то время на сцене не было никого, кто хотя бы отдаленно выглядел или звучал как я.

Проблема с так называемой сценой, которая разрасталась в Лос-Анджелесе, была в том, что все группы выглядели и звучали одинаково. У рекорд-компаний была формула, которая работала и поэтому все в основном делали одинаковые вещи. Некоторые из этих групп были реально крутыми, даже нет сомнений. Но музыкально ничего на этой клумбе не вырастало. Лучшего времени быть не могло, потому что я не вписывался ни в какие рамки. Конечно, не прошло много времени, как стали появляться клоны Ингви.

Когда думаешь об этом в ретроспективе, то понимаешь время для всего Лос-Анджелеса было очень свойским. Все друг друга знали, все происходило буквально на одной улице, где была тусня. Там было три или четыре бара, где играл народ, и потом там была Рэйнбоу, по факту пиццерия, которая стала местом тусовки. Я сталкивался там со всеми возможными музыкантами, чьи имена были на слуху, те же Don Dokken, Ronnie James Dio, парни из Ratt, Quiet Riot, Metallica, Motley Crue - все знакомые имена. Это был очень крутой но странный мир, в который меня забросило.

Спустя несколько дней после моего переезда к Steeler, парни решили, что они не хотят чтобы я был в группе, потому что они были уверены будто бы я дьявол или один из его приближенных. Я думаю это было смешно, потому что словами типа “сатанинский” или “дьяволопоклоннический” были усеяны журналы и газетные истории о рок-музыкантах; пентаграммы круто выглядели на промо постерах - все это было просто часть шоу. Я никогда не был почитателем дьявола. Но у меня с ранних лет был интерес к оккультизму. Давайте, я отпрыгну немного назад в прошлое, и вы увидите, что я имею в виду.

Когда мне было одиннадцать или двенадцать, я каждое лето учился в художественной школе, которая полностью отличалась от музыкальной академии, куда меня запихнули учителя из высшей школы. Художественная школа располагалась на озере и окружающий пейзаж был просто великолепен, по-настоящему идиллический. Классы были в очень старом готическом замке, который прямо вышел из фильмов ужасов. Это были частные, независимые от государства, уроки, по большей части для более взрослых учеников. Это была академия для одаренных студентов очень большого возрастного диапазона, и для меня она оказалась очень полезной. Я посещал эти уроки на протяжении четырех летних сезонов.

Некоторые из учащихся этой художественной школы собирались по ночам и рассказывали страшные истории про призраков, которые пугали меня для усрачки и вводили в такой страх, что побуждали мой интерес к оккультизму в течении нескольких последующих лет. У нас было множество обрядов в то время, и мне встречались очень необычные люди. Там был один парень из Исландии, который был очень сильно погружен в свои метафизические верования и постоянно удивлял меня своими фокусами. Он сказал мне однажды “Я могу парить над землей”. Я ответил “Ну, мужик, это круто, покажи мне это”. Я сел на ковер в одной комнате с ним и стал смотреть как он со свечами и прочим говном медитирует в позе лотуса и постоянно что-то напевает, думаю, для создания соответствующей атмосферы.

Я думал “Хорошо, это типа круто” и просто наблюдал. Ничего не происходило и это продолжалось какое-то продолжительное время, пока я в конце концов не решил, что он просто уснул и мне надо вставать и сваливать. Я на несколько секунд отвел взгляд а когда потом опять посмотрел на него, то он уже был в воздухе. Да, по-настоящему. Я бы мог предположить, что сказалось влияние окружающей обстановки и я очень устал от сидения на полу, и возможно провалился в какое-то гипнотическое состояние - я не знаю. Но то, что я точно знаю - это то, что убежал оттуда. Эта была одна из тех вещей, которая находится в вашей внутренней зоне неизведанного, понимаете?

Я видел множество вещей, которые не могут быть нормально объяснены. Например, я точно уверен, что видел однажды НЛО. Это было когда я школьником ждал автобус на остановке. Знаю, что это звучит глупо, но это было. Это было когда у меня была своя группа Burn, когда я учился в седьмом классе. Это было классическое видение, вы должно быть, я уверен, читали о таких сотни раз.

При этом присутствовали я, басист и ритм-гитарист, игравшие в моей школьной группе, и мы стояли на дороге, которая простиралась так далеко, что вы могли линию горизонта. Мы стояли на остановке и ждали автобуса в город. Это было в дневное время летом, небо было чистым и солнце светило низко с краю. И мы увидели что-то сияющее выше линии горизонта. По началу мы не придали этому особого значения, потому что мы разговаривали и реально не особо уделили этому внимания. Там недалеко был небольшой аэропорт, преимущественно с самолетами с пропеллерами, но это не выглядело как какой-то обычный самолет, потому что не было никакого звука от двигателя. Оно просто колыхалось, не перемещаясь, все время в одной точке над деревьями. Я сказал Нилсу “Ты понимаешь, что эта штука не делает никакого шума?”. И они согласились, немного напугавшись.

Это не был метеозонд, потому что мы видели, что он неправильной формы, и кроме того оно сверкало как метал. Мы могли видеть как солнечный свет отражался и играл на диске классической формы. И это не было дирижаблем, потому что я знал как они выглядят и там не было люльки внизу или пропеллера. Все трое из нас видели это вполне ясно, на протяжении достаточно долгого времени, может быть в течении 20 минут или больше, примерно на расстоянии футбольного поля от нас.

Потом оно неожиданно взмыло и исчезло во вспышке, как по щелчку пальцев. Не было никакой радуги или атмосферных эффектов какого-либо рода, и небо было абсолютно чистым после полудни. Мы смотрели друг на друга и думали “Что за нахрен?” Мы были озадачены, но в реальности не испуганы. Наверное. Я начал больше изучать явление НЛО когда перебрался в Штаты, где больше интереса и исследований в этом направлении.

Домашняя обстановка также способствовала моей любви к оккультизму. Тогда летом 1972 года был телеканал, где по средам вечером показывали классические фильмы ужасов - оборотни, Франкенштейн и прочее - вы сами знаете всю эту старую классику типа “Человек-Волк” с Лоном Чейни. Тогда это произвело на меня большое впечатление, потому что тогда у нас было всего два телеканала с достаточно унылой программой. Но каждый вечер среды я мог видеть эти великие старые фильмы ужасов, по большей части черно-белые. Я покупал книги, по которым снимали эти фильмы и перечитывал их снова и снова. Оттуда, я думаю, и вышла значительная часть моего интереса к чтиву с ужастиками.

В возрасте одиннадцати или двенадцати лет это привело меня к чтению книг Лавкрафта. Я также прочитал все книги Уитли Стрибера, такие как Abducted, также прочитал Golden Dawn Алистера Кроули. Очень много моих ранних образов вышло из таких источников как эти. Я, моя сестра и некоторые друзья делали свои собственные обряды со свечами и прочими вещами. Я сильно был погружен во все это, особенно во время летних художественных курсов.

Когда я был подростком, я тусил с какими-то друзьями из местечка Уппландс Весбю, которые также увлекались этим говном. Это район за пределами Стокгольма, в сорока километрах (двадцати пяти милях) от аэропорта Арланда, и намного дальше от моей маленькой усадьбы - даже в разных округах со Стокгольмом. Это небольшой изолированный город - совсем немного людей оттуда утруждают себя поездкой в Стокгольм.

Питер Олсон, изначальный басист группы Europe, был сильно погружен в оккультизм. Мы могли с ним развлекать себя, совершая обряды, сидя вместе в темноте, составляя заклинания и чары. Пару раз мы были сильно испуганы, но это скорее всего из-за игры собственного воображения. В это никогда не было ничего действительно плохого, если сравнивать с некоторыми людьми, о которых мы знали.

Все эти вещи имели сильное влияние на меня. Я хотел все знать про оккультизм и его происхождение, таким образом пришлось погрузиться в его изучение. Но погрузившись во все это, я хочу сказать, что никогда не играл в поклонение дьяволу и не собирался заниматься черной магией. Для меня все это было ребячеством. Я смотрел на все с точки зрения истории и читал все, что могло попасть ко мне в руки, от экстраординарного понимания до необъяснимых исчезновений и реинкарнаций. У меня была энциклопедия, которая мне определенно нравилась, она называлась “Естественное и Сверхъестественное”, и в ней было абсолютно все, что связано с оккультизмом. Одной из любимых книг была “Колесницы богов” Эриха фон Дэникена. Эта книга оставила во мне прекрасное ощущение.

Несколько раз я пытался делать свои собственные заклинания, но конечно не дошел до того материала, что изложен в книгах Кроули. Я, в общем, пытался выйти за границы той действительности, что была общепринятой. К тому времени когда мне было пятнадцать или шестнадцать лет, я был сильно просвещен по части истории и оккультизма, и у меня было несколько друзей, которые также были весьма продвинуты в этом всем. Вся эта область была для нас чрезвычайно захватывающей и интригующей. Каждые мог рассказать какие-то свои оккультные истории. Для меня весь этот предмет был очень интересным и манящим - интеллектуальное занятие.

Надо признаться, что мы с той компанией делали какие-то глупые вещи. Мы носили на одежде пентаграммы и прочие вещи, что выглядело реально зло, хотя мы при этом совсем не являлись таковыми. Правая сторона пентаграммы вообще является символом бога, и это совсем не плохо. По факту многие Виккане и последователи других земных религий считают её позитивным символом божественной природы.

По мере того как расширялись мои интересы ко всему этому, то и песни становились все более темными, я использовал типичные эзотерические образы. Я предполагаю, что люди в любом случае считали, что я реально верил во все это, что было в моих текстах того времени. Правда же в том, что мне просто нравилась энергия, которую эти тексты придавали песням. Это было нормально и хорошо в Швеции тех времен, потому что никто не воспринимал это серьезно. Все прекрасно понимали, что это просто история для сцены. Но в Соединенных Штатах такие вещи имели совсем другую сторону.

Я пугал людей в Штатах когда переехал, потому что открыто говорил обо всем, что знал про историю оккультизма, отчего люди боялись того, что я собираюсь наложить на них заклинания. Парни из Steeler и особенно Ron Keel, который был был хороший консервативный пацан из Теннесси, считали меня ненормальным. Они думали, что я был Дэмиен или воплощение дьявола, который собирается навести на них порчу или что-то типа того. Они вели себя так, как-будто я продал свою душу дьяволу в обмен на способность виртуозно играть. Это было так глупо. Некоторые из них говорили Майку Варни: “Этот мальчик реально пугающий и опасный.” Это настолько сильно отличалось от Швеции, где не было религиозных суеверий. В Соединенных Штатах наоборот я сразу же напугал достаточно много людей.

В добавок к этому, Варни был очень религиозным человеком. Я пробыл в Штатах всего одну неделю, как они заговорили о том, чтобы отправить меня обратно. Они реагировали как будто я был истинным злом. А я говорил в своем обычном стиле, с изрядной долей шутки по поводу этих вещей, но они воспринимали все в буквальном смысле, и, я полагаю, они начали думать, что я собираюсь их проклясть или накликать какую-либо беду. Думаю, они фактически меня боялись. Я мог в шутку указать им на дурные предзнаменования: если мы видим собаку, собаку идущую на концерт, то это означает нечто плохое; или я могу сказать что меня чуть не убило ударом молнии, которая отколола кусок дерева от гитары.

Сейчас мне все это смешно, а тогда все было предельно серьезно. Варни позвонил мне и спросил: “Эй, что происходит? Ты там что, типа приносишь в жертву коз?”. Мне пришлось угомонить его страхи и объяснить что я, так сказать, обычный парень. При этом я все время думал “Нахрен, я только что отыграл свой первый концерт в Штатах.” Конечно, моя связь со Steeler, в любом случае, не длилась бы долго, соответственно - это просто забавная история, которая была частью моего погружения в американскую культуру.

Швеция моего детства была очень замкнутой относительно остальной части мира - совсем не так как сейчас. Было намного меньше эмигрантов, поэтому не было какого-то разделения в расовом или этническом отношении. Тогда были сербы, финны, греки и может быть немного арабов. Но в Стокгольме все эти группы не были так заметны. Религия была по большей степени государственным институтом, который использовался для крещений, свадеб и всего такого. Иногда проходили культурные фестивали того или иного рода, но я точно никогда в них не участвовал. Когда я прилетел в Штаты, то у меня не было устоявшихся представлений о расах или религиях, которые были бы приемлемыми или неприемлемыми для людей. Я рос с пониманием того, что всех людей надо воспринимать одинаково - в Швеции не было такого как в Штатах деления на сословия или расовые группы. В Швеции не было такой одержимости религией как в Штатах. Это стало для меня грубым пробуждением.

Когда я играл концерты со Steeler, то парни разрешали мне делать каждый вечер по-настоящему длинные соло. Это было очень хорошо для меня, поскольку позволяло показать себя в составе группы. Когда мы живьем играли песни Steeler, по большей части двух-аккордовые песни, я мог рубить уменьшенные гаммы, гармонический минор, педальные ноты, арпеджио и прочее говно, которое вообще не подходило. Но я думал “Итак, это моя очередь пилить соло, поэтому получайте.” Это было возмутительно, но они не останавливали меня и не говорили, что мне нельзя играть подобным образом.

Альбом Steeler был записан в сарае на ферме в пригороде Сан-Франциско, за очень небольшие деньги, если в это вообще можно поверить. Варни сказал мне, что у Steeler бюджет на запись составлял две тысячи долларов, что мне мало о чем говорило, поскольку я не разбирался в долларовых ценах. Помню, что когда мы жили на этой маленькой ферме, записывая альбом Steeler, то Рон Кил говорил мне, что он может видеть будущее, которое было мною. Он имел в виду, что я изобрету новый стиль, подобно тому как Van Halen сделал это несколькими годами ранее.

Думаю, они все знали, что я не задержусь в группе надолго. Но тот альбом Steeler породил культ, который потом прошел через все годы. Главной причиной было длинное добавочное соло в начале довольно банальной песни “Hot on Your Heels”. Они не разрешили мне использовать отдельное название для того соло, потому что по соглашению это увеличило бы затраты (у них был контракт на запись всего десяти песен для альбома). Я тогда просто согласился и заткнулся, сделав то, что должен был сделать и разрешив им приложить соло к записанной песне. Я не думал о нем особо до тех пор пока люди не услышали его на альбоме и оно не оказалось моим музыкальным заявлением, предупредительным выстрелом типа того, чем была “Eruption” для Эдди Ван Халена.

Я записал все свои дорожки для альбома в течении одного дня, потому что больше времени у меня не было. Когда пришло время записываться, Варни отправил нас в сельскую местность Калифорнии, где-то посередине пустоты. Место, которое он выбрал, больше походило на сарай нежели на деревенский дом, что было еще одним грубым пробуждением. Я спал на бильярдном столе в громадной комнате, где каждое утро просыпался под прибитой к стене голове смотрящего на меня лося. Каждое утро, чтобы добыть яиц на завтрак, мне надо было идти в курятник, где куры устраивали кудахчущий ад. Потом я обратно шел к ферме через все поле. Однажды утром после ритуала похождения за яйцами через поле за фермой, я жарил себе яичницу, разбивая яйца над раскаленной сковородкой. И вот когда я разбивал яйцо на шипящую сковородку вместо белка и желтка вывалилась крошечная птица - клюв, перья и все остальное. Надо ли говорить, что она не выжила и мне пришлось все это выбросить? Все эти вещи очень расстраивали меня, но в тоже время это все было похоже на мультфильм или что-то типа этого. Это было очень нереально.

Вот на таком фоне мы, как предполагалось, сделали альбом хэви-метал-рок музыки. Ребята сочиняли тексты для десяти песен, а я не мог ничего делать без разрешения. Помню пока остальные трое парней работали каждый день, я просто сидел и ничего не делал, тупо слнялся без дела пока они накладывали свои треки.

Наконец-то, в один из последних дней появился Варни, который сказал “Хорошо, теперь твоя очередь. У тебя один день на запись всех своих партий для альбома.” По счастью это был простой материал, поэтому для меня это не стало сложностью. Длинное соло, о котором я ранее говорил, отняло должно быть пару часов, но остальная часть альбома не потребовала особых усилий.

Наступило время чтобы сваливать. Был март 1983 года. Тогда мне казалось странным играть песни, которые не были моими и которые были настолько банальными на фоне тех песен, что я сам сочинял. Но сейчас я понимаю, что войти в состав Steeler было хорошей идеей. Альтернативным вариантом, предложенным мне Варни, был просто выпуск сольного альбома с другими свободными музыкантами, типа басиста Billy Sheehan - это не дало бы особого эффекта когда у тебя нет группы. Оглядываясь назад, я не думаю, что этот вариант имел бы тот же самый эффект как работа с группой, которая давала концерты и ездила в туры. Просто запись одного сольного альбома с сессионными музыкантами не казалась для меня привлекательным с точки зрения того как я хотел чтобы все развивалось, хотя возможно все бы и получилось. Я не знаю.

В любом случае после альбома Steeler я пошел своей дорогой.





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное