JIMI 
   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Свет и тень:
беседы с Джимми Пейджем
Автор - Брэд Толински. Перевод - Сергей Тынку.

Музыкальная интерлюдия

БЕСЕДА С ДЖИММИ ПЕЙДЖЕМ И ДЖЕКОМ УАЙТОМ
________________

Джимми Пейдж и Джек Уайт из White Stripes говорят о связи между высоким искусством и приземленным блюзом
________________

После окончания высшей школы в 1993 году, восемнадцатилетний Джек Уайт работал обивщиком мебели в песчаном районе Детройта, штат Мичиган. Однако, именно в этот скромный период жизни Уайт всерьез увлекся музыкой. Он погрузился в примитивное звучание возрождения детройтского гаражного рока, играя на ударных и гитаре в нескольких группах и самостоятельно формируя свою очень сложную музыкальную эстетику. Поворотный момент наступил в 1996 году, когда он женился на Мег Уйат и начал учить её игре на барабанах.

Вот так родилась группа White Stripes, чья музыка в равных частях несла грубые звуки блюза дельты Миссиссипи эры тридцатых годов, голландское минималистическое искусство, электрическую агрессию Led Zeppelin и простенькую игру Мег на барабанах. Результаты были столь оригинальными и бескомпромиссными, что в скорости весь мир альтернативного рока встал и принял к сведению. Во времена когда на радиоволнах царила ровная попса Дженнифер Лопес и Джастина Тимберлейка, группа White Stripes рушила чарты хриплыми кусками вычурного гаражного рока, такими как “Fell in Love with a Girl” и “Seven Nation Army”.

Недавно White Stripes объявили об уходе, но Джек остается в строю, выступая как соло-артист, продюсируя таких артистов как кантри-легенда Лоретта Линн и запуская свой собственный рекорд-лейбл Third Man.

”Думаю то, как Джек стоял на своём - это прекрасно”, - говорит Пейдж о Уайте. “Конечно, у тебя должен быть талант. Он уникален и имеет ясный взгляд, который делает его освежающим. Нельзя не восхититься честностью его исполнения и подхода. Большинство музыкантов согласилось бы на компромиссы. Он не согласился и не согласится. Он тверд как камень.”

Джек в той же степени восхищается гитаристом, который, по его признанию, имел огромное влияние на его музыку. “У Джимми Пейджа был особый дар взять идею и подать её в наиболее сильной форме”, - говорит Уайт. “Артисты часто теряют фокус или начинают отвлекаться, но в случае с Джимми этого никогда не было. Например, когда закончились Yardbirds, он сумел найти новых людей для работы, музыкантов, про которых он знал, что они могут наиболее мощно представить его идеи относительно блюза. Самым же впечатляющим является то, что это было в то время, когда все думали, что блюз достиг своей высшей точки. Это оказалось не так. Пейдж с Led Zeppelin вознесли его на десять новых высот.”

”Также, считаю, что его работа как продюсера временами даже более важна, чем как гитариста. Он не только придумывал невероятные риффы, но и знал как их преподнести.“

Беседа

Джек, ты использовал примитивные блюзовые элементы чтобы бунтовать против того, что ты воспринимаешь как избыточную и чрезмерно навороченную технологическую культуру.

Джек Уайт: Прямо сейчас главная вещь против которой надо протестовать - это перепроизводство, слишком много технологий, излишняя продуманность. Это испорченный менталитет; всё слишком легко. Если ты хочешь записать песню, ты можешь купить ProTools и записать четыреста гитарных дорожек. Это приводит к излишней продуманности, которая убивает спонтанность и человечность выступления.

Что интересно в Led Zeppelin - это то, как они хорошо они смогли обновить и уловить суть страшной части блюза. Великий цепелиновский трек до мельчайших деталей такой же напряженный и спонтанный как запись Блайнд Вилли Джонсона.

Цеппелиновская версия песни Букки Уайта “Shake ’Em on Down” на Led Zeppelin III (названная “Hats Off to (Roy) Harper”) - это отличный пример трека, гда поймана суть кантри-блюза без копирования.

Джимми Пейдж: Дело в том, что ты не хочешь копировать блюз; ты хочешь зафиксировать настроение. На третьем альбоме, мы знали, что хотели намекнуть на кантри блюз, но, мы чувствовали, что, в традициях стиля, это должно быть спонтанным и моментальным. У меня был старый усилитель Vox, и однажды Роберт воткнул микрофон в гнездо тремоло-канала усилителя, и я начал играть, а он начал петь. И то, что вы слышите на альбоме - это по существу редакция наших первых двух дублей. В группе была невероятная атмосфера, позволявшая нам делать вещи типа этой.

Но возвращаясь к тому, что ты сказал раньше: эту музыку нельзя излишне продумывать. Настроение и напор нельзя изготовить. Блюз - это не структура; это то, что ты несешь туда. Этим управляет спонтанность в улавливании определенного момента.

Джек Уайт: Одна вещь верна: Джимми недостаточно оценен за свои таланты продюсера. Он не только сочинял и играл эти великие песни, но и был способен зафиксировать то, как его группа круто их исполняла, и, будьте уверены, это было записано должным образом. Я бы даже зашел так далеко, что сказал бы, что способ, которым ты снимал микрофоном хай-хэт Бонэма, был не менее важным, нежели то, насколько тяжелы были твои риффы. У тебя было удивительное понимание того, как нужно подать ритм, причем не только в твоих гитарных риффах, но и в производстве музыки. Это была кульминация всех этих элементов, которые сделали Led Zeppelin настолько динамичными.

Джимми Пейдж: У меня прямо с первого альбома была идея сделать коллаж контрастных звуков, чтобы создать широкий динамический диапазон. Это как раз оттуда развивалось.

Джек, вот Джимми учился в художественной школе, и ты дал какие-то намеки на мир изящных искусств. Ваш второй альбом назывался De Stijl, что означает голландское художественное направление, стремившееся к очищению искусства путем возврата к базовым цветам и формам.

Джек Уайт: Когда мы заканчивали тот альбом, я захотел его посвятить Блайнд Вилли Мактеллу. (Черты стиля De Stijl можно обнаружить на обложке пластинки McTell “Your Southern Can Is Mine”) И тогда я был поражен тем, что Мактелл и большинство великих кантри блюзменов записывались и выступали в начале 20-ых, в тот же период, когда пускало корни художественное направление De Stijl. Они делали одинаковые вещи: меняли явления обратно в сторону их основ.

В моей голове кантри блюз и направление De Stijl представляли новое начало музыки и искусства, возможно для остальной части вечности. И те и те возвращали соответствующее искусство к своим корням. Невозможно быть более простым и чистым нежели школа De Stijl. Они использовали исключительно прямоугольники, круги, горизонтальные с вертикальными линии и основные цвета. Это всё. Кантри блюз Сона Хауса и Чарли Пэттона также нес музыку обратно к основам.

Я хотел нарисовать эти параллели между двумя явлениями, из-за чего люди потом думали, что мы с Мег изучали искусства, хотя мы не изучали. Я не мог себе позволить. Но, наверное, пошел бы учиться, если бы мог.

Но чтобы учиться и читать об искусстве, ты не обязан ходить в колледж.

Джимми Пейдж: Думаю, это хорошая точка зрения. Если ты идешь к чему то творческому, школа может и подавлять тебя. Плохой учитель, реально может тебя испортить, приятель.

А как ты поймешь, что создаешь что-то важное?

Джек Уайт: Ты знаешь, что, когда ему приходится решать углубляться дальше в музыку, сердце автора песен наполнено искренностью. И в любом случае, если вы начнете копать глубже, то это всегда приведет вас в прошлое. Как только я смог докопаться до музыки двадцатых годов, это помогло мне яснее понять музыку настоящего и музыку, которую делал Джимми с Yardbirds и Led Zeppelin. Это даже помогает мне понять моё собственное место в музыкальной вселенной. Это как-будто мы все объединены в большое братство странствующих певцов.

Джек, в предыдущем интервью ты сказал, что играть как Steve Ray Vaughan проще, а как Сон Хаус труднее. Ты не мог бы прояснить, что ты имел в виду?

Джек Уайт: Я полагаю, что имел в виду блюзовую гамму, одну из простейших вещей, что вы можете выучить на гитаре. Есть старая поговорка: “Это легко выучить, но потом целая жизнь уходит, чтобы стать мастером”. Это то, что я имел в виду. Меня не впечатляют люди, играющие блюзовую гамму на бешенной скорости, но я проникаюсь, когда Сон Хаус играет “неправильную” ноту. Так или иначе, для меня более значимо, когда я слышу его пропущенную ноту или удар слайдом по грифу его гитары.

Думаю, отличие, которое ты ищешь у Сона Хауса, не лежит на поверхности - он не играет просто гамму. У него свою роль играют все ноты до последней и, таким образом, он сочиняет. Он не выпендривается своей техникой, он пытается создать по настоящему эмоциональный момент.

Джимми Пейдж: Техника имеет значение - ты должен знать как сыграть. Но важно стремиться к чему-то новому и улавливанию моментов. Все группы, где я играл, очень хорошо импровизировали на концертах, и там имело место настоящее волшебство. Там происходит реальная драма. И ты мог облажаться нахрен, но это тоже часть всего. Напряжение, которое возбуждает. Великая музыка никогда не бывает осторожной или предсказуемой.

Джек, а что из работ Джимми тебя впечатляет?

Джек Уайт: Я помню как знакомился с брейком в “Whole Lotta Love”, когда мне было шесть лет. У меня была аудиокассета и в том месте где начиналось соло, реально все было уже затерто от того, как часто я перематывал туда. Но сейчас, когда я уже взрослый, меня поражает предельная выразительность блюзовой мощи. Джимми мог по-настоящему сосредоточиться на самых сильных сторонах формы. Если бы была ручка регулировки блюзовой мощности и экспрессии, то он смог бы выкрутить её на полную.

Приведу пример того, о чем я говорю. На DVD Led Zeppelin группа на телевидении в Копенгагене исполняет версию “Dazed and Confused”, которая меня всегда пробирала. Прямо перед вторым куплетом Джимми начинает выдавать горстку скребущего шума на пару секунд, и это прямо на сто процентов “усилковая” версия Роберта Джонсона. Когда Джонсон делал такого рода вещи, это был самый сильный звук, который он мог создать, используя просто акустическую гитару и микрофон. И когда Джимми делает это, он делает самый сильный звук, который он мог сделать в тех условиях, в которых находился.

Когда у тебя есть видение как у Джимми, думаю, это и есть цель. Сделать все настолько сильным, насколько можете это сделать.

Джимми Пейдж: Но это не была просто мощь - для нас также была очень важна атмосфера. Мы хотели создать атмосферу настолько густую, чтобы её можно было резать ножом. Наша цель была сделать музыку, от которой бы мурашки по спине шли.

Вы оба гитаристы, которые продюсируют? Что для вас значит продюсирование?

Джек Уайт: Как ты сказал раньше: наличие видения того, что ты хочешь сделать. Я изначально боялся что слишком много контроля будет выглядеть слишком эгоистично: “Автор песен - Джек Уайт, продюсер - Джек Уайт, гитара - Джек Уайт” и так далее. Но всё это свелось к моей вере в то, что я знаю, что хочу получить, и просто было более эффективным сделать это самому. Не хотелось целый час обсуждать с кем-нибудь то, что я хочу сделать. Я просто хотел сделать.

Джимми Пейдж: Вот именно, не так ли? Кому нужен кто-то еще вовлеченный в процесс? Даже если и не прав…

Джек Уайт: …по крайней мере это моя ошибка.

Джимми Пейдж: На самом деле, я должен сказать, что даже если ты не прав. Мы, Джек, обязаны всегда помнить художник не бывает неправ!

Есть еще кое-что необычное, общее для вас обоих: Zeppelin написали множество великих риффов, хуков и тем, но при этом редко делали то, что я называю шаблонным припевом. В самых больших хитах цеппелинов - “Stairway to Heaven”, “Kashmir”, “Over the Hills and Far Away” - нет припевов. Тоже самое можно сказать про множество крутейших песен White Stripes, таких как Seven Nation Army” и “Blue Orchid”. Это было намеренно?

Джимми Пейдж: Да это было сделано специально. Мы хотели, чтобы каждая часть песни была важной и в ней было движение. Не было нужды в каждой песне искать защиту в крутом припеве. Если ты выделяешь одну часть песни, то она делает банальной остальную музыку.

Джек Уайт: Насколько я могу судить, рифф, например, в цепелиновской “The Wanton Song”, - это и есть припев. Он может длиться полтора часа, а я буду полностью захвачен и доволен. Это так сильно и четко, что никогда не будет скучно.

Джимми Пейдж: В душе слушателя рифф может взять на себя функции припева. Когда это происходит, то вся песня целиком становится одним большим припевом. Идея гипнотического риффа в качестве главной движущей силы музыкальной пьесы существовала давно, говорим ли мы о корневом блюзе или музыке ближневосточных и африканских культур.

Есть ли пример музыки, который бы вы для себя могли отметить, как своего рода платонический идеал великой песни?

Джимми Пейдж: Пикассо однажды сказал, что картина никогда не закончена. Я что-то похожее ощущаю по отношению к музыке. Есть выступления, которые, когда я их слышу, могут пробудить во мне множество эмоций, но я не могу назвать что-либо совершенным.

Джек Уайт: Хорошо звучит. Соглашусь с Джимми.

Содержание





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное