JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:


Свет и тень:
беседы с Джимми Пейджем
Автор - Брэд Толински. Перевод - Сергей Тынку.

Музыкальная интерлюдия

РАССКАЗ КРИСА ДРЕЙЯ…
________________

Он один из тех немногих гитаристов во всем мире, кто мог бы сказать, что играл в группе с Эриком Клэптоном, Джеффом Беком и Джимми Пейджем. В течении пяти лет Крис Дрейя был тихим хребтом Yardbirds, и он видел как все это взлетело вверх… и как рухнуло.
________________

Крис Дрейя, ритм-гитарист, а бывало и басист группы Yardbirds, рад назвать себя вуайеристом. И это похоже на правду. В течении времени, проведенного в группе, он оставался в тени, наблюдая и постреливая жесткими прерывистыми аккордами, пока Эрик Клептон, Джефф Бек и Джимми Пейдж находились на самом свету в центре внимания.

Будучи в Yardbirds, Дрейя видел много всего. Он наблюдал, как его группа с космической скоростью пронеслась от маленьких тесных клубов до все больших и больших арен. Он видел, как его приятели музыканты приходили, уходили, а иногда и занимались саморазрушением. И ближе к концу своего пребывания в группе, он стал очевидцем того, как Джимми Пейдж наилучшим образом вышел из сложнейшей ситуации прямо перед тем, как напрямую нырнуть в будущее с Led Zeppelin. Вот наблюдения Криса Дрейя.

В начале шестидесятых годов жизнь в Англии была окрашена в черно-белые тона. Страна еще выползала из под обломков второй мировой войны, но уже случился демографический взрыв, и мы были частью нового поколения детей, которым не довелось приобрести жуткий опыт жизни в военное время. В отличие от наших родителей, мы не боялись окружающего мира и хотели заново, с нуля, создать нашу культуру. Это было уникальное время для моды, дизайна, музыки, фотографии и архитектуры, когда ничего не отвергалось. Не думаю, что я ностальгирую, потому что история подтверждает то, что большая часть, созданного в тот период арта, до сих пор актуальна.

В то время существовало множество факторов, способствующих этим меняющимся взглядам, и в шестидесятые годы важную роль в позитивных путях переосмысления играли британские художественные школы. Замечательные либеральные арт-колледжи, привлекавшие продвинутую молодежь неформального типа, в том числе Кита Рельфа, Джимми Пейджа, Эрика Клептона и людей вроде Джона Леннона с Питом Тауншендом. Тебе не нужно было творить много искусства, но при этом всё способствовало появлению множества мыслей. Вещи, которые мы изучали, давали нам грандиозное чувство свободы, а когда ты молод, у тебя нет никакого страха.

Когда мы создавали нашу группу, мы знали, хотим делать - а почему бы нахрен и нет? Почему бы и не перегрузить? Почему бы не сделать бенды на струнах? Почему бы не запихнуть гитару в толчок? Почему бы нам не звучать как Грегорианский хор? Почему мы не можем играть громче и быстрее? Правда в том, что мы не думали, что всё это столько продлится, поэтому не парились ни о чем.

На заре шестидесятых годов британская музыкальная сцена была так себе. На ней были все эти штампованные поп звезды, вертящиеся вокруг неумелого подражания великому Элвису Пресли. Во всех песнях были эти прекрасно структурированные 8-тактовые бриджи и сладкие припевы, но эмоционально они все были пусты. Поворотный момент наступил, когда те, очень немногие из нас, пресеклись с блюзом, пришедшим из Америки. Это изменило всё.

Когда я впервые услышал Джимми Рида и Хаулина Вольфа, то неделю не мог прийти в себя. Спать не мог. И потом имел наглость задуматься, а почему бы и нам не попробовать поиграть так? Это было весьма смело.

Поскольку из мест вокруг Суррея вышло так много британских влиятельных блюзовых музыкантов (в их числе Пейдж, Клэптон, Бэк, Роллинг Стоунз), мы всегда в шутку называли его Дельтой Суррея. Это было смешно, потому что Суррей - это место знати и английского среднего класса. Ничего более чуждого Миссисипи не придумаешь.

В художественной школе вместе со мной учился Топ Топхэм, который стал соло-гитаристом в оригинальном составе Yadbirds. Отец Топхэма служил на корабле торгового флота, и он привозил из Америки блюзовые записи. В конце концов мы начали пробовать играть эту музыку, которая нас так волновала. Это было незадолго до того, как мы связались с музыкантами, мыслившими на той же волне. Мы с Топом стали играть с барабанщиком Джимом Маккарти, а потом подцепили певца Кита Рельфа и басиста Пола Сэмвелл-Смита, которые играли в группе, называвшейся Metropolitan Blues Band или как-то похоже скучно.

В той группе не хватало барабанщика, а нам нужен был певец, поэтому было разумно тусоваться вместе. Вскоре, после того как собралась наша команда, Топ покинул группу и мы взяли сдвинутого на блюзе кореша, которого звали Эрик Клэптон. Yardbirds моментально стали собирать на редкость молодую тусовку. Буквально за несколько недель из группы на разогреве мы превратились в основной номер программы. Откуда ни возьмись появились все эти крутые клубы вроде Crawdaddy и Ricky-Tick, которые моментом доперли, что можно рубить бабло на этой ритм-н-блюзовой фишке. Нас даже стали звать в Marquee, который на протяжении многих лет был джазовым клубом.

Yardbirds с Эриком Клэптоном

Мы обычно по целой ночи выступали в клубах Scene Club, Studio 51, Eel Pie Island - они как раз открылись в то время. Но самый большой прорыв случился когда Beatles пригласили нас составить им компанию на серии рождественских концертов в Hammersmith Odeon. Они тогда исполняли, я бы сказал, практически водевиль, с комедийными пародиями и вставками между музыкой.

Например, там была долгая детская программа, называвшаяся Dr.Who, где были эти волосатые пришельцы-роботы Йетти. И битлы тоже были одеты как Йетти. Невозможно было в это поверить - настоящий цирк. Но, конечно, они были круты, и эта возможность позволила нам увеличить количество поклонников.

У нас были вкрапления по десять-пятнадцать минут, когда мы играли блюзовые песни типа “I Wish You Would” или “Good Morning Little School Girl”, которые мы выпустили как синглы. Нас даже можно было реально услышать, потом что девчонки кричали немного тише, нежели когда играли Битлз. Когда те выходили, это было безумие. Девчонки еще и бросали в них всякие вещи, не все из которых были мягкими. После концерта Джон Леннон показал мне в праздничной обертке… огромный кусок угля, которым его долбанули. Он сказал: “Блин, Крис, я туда больше не пойду”. Девчонки также бросались монетами, там даже были большие монеты, старые английские деньги. Парни, это было тяжко. Они занимались опасным делом, но их все равно не было слышно, потому что девчонки орали как сумасшедшие всё представление.

Люди обычно говорили: “Вау, у вас были эти потрясающие гитаристы”. Но они забывают, что мы все были практически зародышами. Мы же начинали подростками. Эрик мог несколько дней учить один мелкий рифф, отрабатывать бенд на струне или пробовать играть стоя. Так рождалась новая история. К тому моменту, как мы играли с Битлз, у Эрика уже был тот замечательный “бьющий в лицо саунд”, который сделал его нашим секретным оружием. Джордж Харрисон тоже был великим гитаристом, но он все еще играл эти мерсибитовые штуковины с севера.

Эрик Клэптон времен Yardbirds

Возвращаясь к блюзу, расскажу отличную историю, от которой всегда ржу. В Британии было агенство National Jazz Federation, которое в рамках культурного обмена привозило из-за океана черных музыкантов типа Мадди Уотерса и Санни Бой Уильямсона, нанимая им местных музыкантов в качестве аккомпаниаторов.

Мы играли несколько концертов с Санни Боем, который внутренне еще оставался в своих пятидесятых, и выглядел злобным ублюдком. Как змей. Очень высокий, с носом картошкой, но какой музыкант! Он бывало подносил ко рту хроматическую губную гармошку, заглатывал её и играл. Понеслась! Его мастерство - это что-то другое. К тому же он был пьян, и, я думаю, Кит Рельф, именно здесь, к сожалению, подцепил свою привычку бухарика, таскающего бутылку вискаря в портфеле. Когда Санни Бой напился он сделал “типичную штуку, которую делают черные музыканты, играющие с белыми” - поменял все в песнях, просто чтобы запутать. Но надо сказать, нас сложно было застать врасплох. Но он делал всё, что мог, чтобы сбить нас с толку.

Через несколько лет Робби Робертсон из группы Band расскажет нам, что когда Санни Бой вернулся из Англии, он сказал Робби, что играл там с британской группой, которые хотели так плохо играть блюз… и реально играли его так плохо!

Yardbirds с Эриком Клэптоном

После такого опыта было ясно, что мы не настоящие блюзмены. Мы любили блюз, но решили попробовать прогуляться по другим музыкальные территориям. Это было очень важно, и иначе мы бы не выжили. Вот в такой момент издатель принес нам демо-запись песни For Your Love.

Мы уже записали пару синглов, которые были нормальны, но, однако, не пробили брешь в национальных чартах. Мы видели, что For Your Love - это крутая песня, и сделали для нее по-настоящему прогрессивную арранжировку. Там были бонги, контрабас, Брайан Аугэр на органе Хэммонд и всё остальное. Очень хорошо помню студийную сессию. Это было волшебно, и невозможно было не заметить витавшую в воздухе энергетику. И вот тут у Эрика с Полом случились расхождения относительно будущего группы. Эрик не хотел идти этим путем. Он думал продолжить играть блюз, и не мог принять For Your Love. Поэтому он ушел.

В результате с “For Your Love” мы взмыли в чартах со скоростью летевшей на Луну ракеты, но без соло-гитариста. И это была беда, поскольку в те дни в округе не было никаких гитаристов - парней у которых были яйца, рубануть бенд и отколоть фишку.

Единственный, о ком мы могли думать, - это был Джимми Пейдж. Мы знали его как студийщика и обладателя репутации крутого, универсального музыканта, невероятного профессионального. Поэтому он был очевидным выбором. Но также, казалось, что ему очень комфортно заниматься своей студийной работой. Разве кто-нибудь мог его обвинить? Он так много учился. Он работал с лучшими людьми мира звукозаписи, такими как продюсеры Глин Джонс и Микки Мост, и студийные музыканты как Биг Джим Салливэн. Это были герои.

Когда Джимми нам отказал, у нас была легкая паника, но мы его не обвиняли. Он еще учился. Потому этот парень и стал гениальным продюсером. Он был очень наблюдательным и смотрел, как другие парни создают и нарушают правила. Для него это был огромный учебный курс как по технической части, так и по исполнительской.

Но, отличная вещь заключалась в том, что он указал нам на Джеффа Бека, который играл в группе Tridents. Мы посмотрели их выступление в Eel Pie Island, и Бек был просто фантастичен.

Yardbirds с Джеффом Беком

Джефф был настоящим тихоней. Он изъяснялся через свою гитару; так он разговаривал. Ему было реально сложно, потому что он пришел в группу, где все были вместе уже несколько лет. Ну, и, ты знаешь, группы - это странные явления. Там все ближе чем в браке. У нас был свой язык, свой юмор, причем многое из этого было придумано Эриком, если так можно сказать. Джефф отличался от остальных нас и выглядел немного неотесанно - он был механиком. Помню, он рассказал мне историю как его кто-то взбесил, и он в ответ облил всю их машину средством для снятия краски. Я тогда еще подумал (с сарказмом): “Да, это как раз то, что нам нужно в группе”. Социально Джефф не очень хорошо вписался в команду, но музыку всегда играл самую удивительную.

В общем, с взлетающей в чартах For Your Love, Джефф пришел на все готовое. И уже скоро мы в турах по театрам, мы на телевидении, и поскольку я был в курсе, как одеваться в стиле Эрика, который был весьма щепетильным по этой части, мне дали задание приодеть Джеффа. Я взял его на Карнаби-Стрит, где ему подровняли прическу, и где мы купили ему приличные рубашки и одежду.

У нас никогда не было сомнений в том, что Джефф почти с самого начала был гением. Он не был традиционалистом как Эрик, он был великим экспериментатором. Если вам нужен был звук полицейской сирены, Джефф смог бы его сделать. Он бы заставил его случиться. Кудахчущие куры? Ситар? Он мог изобразить всё.

На альбоме Roger the Engineer мы сочиняли музыку, запускали фонограмму минус и дальше давали Джеффу играть поверх этого. И он всегда выдавал эти крутые звуки. Мы даже подумать не могли, что не сможет. Помню читал одно интервью Джеффа, где он говорил, что Yardbirds очень сильно давили на него, выжимая все эти штуковины, и ему приходилось терпеть это. Конечно мы не догадывались, что это его напрягало. Знаменитая сессия, где мы записывали Heart Full of Soul, и куда позвали исполнителей на табла и ситаре, чтобы они сыграли основной рифф. Но это оказалось безнадежно, потому что эти двое просто не могли попасть в ритм. Джефф пришел с педалью фузза и сказал: “Да зачем нам это нужно?”. И, конечно, он разделался с этим.

Он был гением по части звуковых ландшафтов. Я не думаю, что мы понимали, насколько он был хорош, потому что он был бриллиантом.

Yardbirds с Джеффом Беком

Наш певец Кит Рельф был большим оригиналом. Я думаю, он был силен в сочинении песен. А когда слушаешь, как он играет на губной гармонике… да никто так не играл, никто. И никто так не риффовал вместе с гитаристом, как он это делал. Я думаю, его вокальные интерпретации “Heart Full of Soul” и “For Your Love” были блестящими. Хорошо, есть и более крутые певцы вроде Роберта Планта, но Кит был настоящим мастером и очень оригинальным.

Но он сильно пил и был склонен к саморазрушению. Я знал, что он собирался умереть молодым. У него была ужасная астма, и за время с нами он фактически потерял одно легкое, еще когда Эрик был в группе. Ты можешь представить, играющего на губной гармонике, певца всего с одним легким? В добавок ко всем его страданиям, у нас не было хороших акустических систем. Vox дали нам колонки, но, если честно, звучали они хреново. Это был кошмар для певца, и кошмар для певца, который еще и играл на губной гармошке.

У гитаристов есть свои собственные усилители, и раньше усилки Vox выдавали крутейший звук. Джефф при своем самолюбии любил играть громко - ему нужна была эта громкость, чтобы он мог делать все эти свои эффекты. И это все могло убить вокалиста, который хотел бы с этим конкурировать. Киту было это трудно. Он как-будто выдыхался. И в попытках продержаться, Кит часто терял голос.

Он знал, как выглядит со стороны, но был не из тех, кто мог бы запихнуть что-нибудь под ширинку, чтобы смотрелось круче. Прошло совсем не много времени, прежде чем сила такого гитариста как Бек задвинула его в тень.

Yardbirds с Джеффом Беком

Пол Сэмвелл-Смит был практически полной противоположностью Киту и Джеффу, строгих правил и совсем нерокенрольный. Я знал, что его очень изматывали гастроли. Он считал их очень нецивилизованными, да они и были нецивилизованными в те дни. Люди, которые управляли промоутерством, особенно в Америке, являлись по большей части Мафией. Помню группа Vanilla Fudge играли в клубе в Лонг-Айленде и их представили реально грозным типам, рост за два метра, пережеванные уши, разбитые лица и имена что-то типа Винни.

Yardbirds постоянно удавалось попадать в какие-то удивительные приключения. Случались у нас жесткие концерты, мужик. Как-то в Уэльсе мы выступали в подобии огромного сортира, и промоутер сказал нам: “Начинайте в десять, и чего бы не произошло, не прекращайте играть, пока я не скажу вам остановится.”. И мы подумали, что за херня тут творится? В заведении вообще никого не было, никого! А в восемь стали подтягиваться девчонки. Пьяные в гавно, они ковыляли, спотыкаясь и заблёвывая стены. В восемь тридцать, когда когда пабы закрывались, притащились парни и начали молотить друг друга. Один чувак метнул стул в морду другому, который стоял прямо перед Эриком. А Эрик как раз только купил новый белый телекастер. И мощный поток крови хлестанул по всему помещению, заливая все вокруг. А мы рубили номер Чака Берри и говорили друг другу: “Играем чего бы не происходило… ради бога, продолжаем играть!”.

В конце концов прибыла полиция и разняла дерущихся. Видимо, по пятничным вечерам это было в порядке вещей для этого города. Две конкурирующих шахтерских тусовки выбивали из друг друга дерьмо. Конечно, такие вещи были у нас не на каждом концерте, но у Yardbirds происходили концерты абсолютно всех сортов, какие только можно представить, от университетов до стадионов, театров, кинозалов и совсем уж интимных клубов, куда влезало не больше сотни человек.

Пол не был в восторге от этого всего, и это подводит нас к тому, как он покинул группу. Пол был слегка сноб и, в некотором роде, уважал установленные сословия. Он был рад, когда нас позвали выступить для высшего класса на престижной вечеринке May Ball в Кембриджском университете. У них было много денег, и они приглашали только больших артистов. Мероприятие было тесноватым, но зато они выкатили щедрый стол с вином и угощением для артистов. Кит на тот момент уже серьезно бухал и, я думаю, он ощущал некоторый дискомфорт, выступая перед малочувствительной элитой Английского истеблишмента. Я имею в виду, эти люди даже толком не знали как танцевать - просто двигались как роботы, это было смешно.

Кит был сильно пьян. До такой степени, что они с еще одним гостем, Грэмом Нэшем из группы Hollies развлекались за сценой, расколачивая пластиковые подносы каратешными ударами рук. Начали с одного и дошли до стопки из пяти подносов. Ну и, ясное дело, чего он натворил? Переломал себе все пальцы на правой руке. При этом был так пьян, что даже не понял, что случилось. Во время нашего последнего выхода, нам буквально пришлось привязать к нему микрофон. При этом всё, что он мог делать - это выдавать пердёж. Мужик, это был панк. Настоящий подлинный панк. И веришь или нет, это был как раз тот день, когда Джефф притащил на наш концерт Джимми. И тому понравилось. Он считал это просто лучшим шоу, что когда-либо видел.

И вот насколько сильно это понравилось Джимми, настолько сильно Пол это возненавидел. Ну и вот всё как обычно: Пол сваливает, и мы опять ищем нового музыканта в группу. Мы снова обратили свой взор в сторону Джимми, и на этот раз момент был подходящим. В некотором роде, то, что он присоединился, не удивило. Yardbirds были группой, где хотел бы играть гитарист. В Британии больше не было ни одной группы, где бы тебе позволили расправить крылья во всю ширину. Если вкратце, то Джимми так задолбался в роли студийного музыканта, что ухватился даже за шанс играть на басу. Ему нравилось опять рубить концерты в группе. Он умный парень, и, сваливая из студии на сцену, он видел будущее - к тому времени Yardbirds могли выступать где угодно по всему миру.

Итак, ура, у нас был Джимми, и на бумаге мы были группой мечты, с двумя топовыми соло-гитаристами. Мы могли стать британской версией Allman Brothers… еще до существования Allman Brothers. Но не стали. Джимми был очень профессиональным, но у него было самолюбие. И у нас было море самолюбия в Джеффе, которого мы не понимали в то время, пока он купался в лучах самолюбования. Ну и кто собирался вытащить Джеффа оттуда? Был только один парень, который собирался подвинуть Джеффа, и это был Джимми.

Это стрельнуло тут же, как только они начали работать на гитаре вместе. Ты можешь услышать, как это было на моем любимом сингле Happenings Ten Years Time Ago. Прекрасная рок-опера на две с половиной минуты.

В итоге, я думаю, Джефф ощущал себя немного не в своей тарелке, когда перестал быть единственным центром внимания. Ему было удобно делить сцену со мной, потому что я не представлял угрозы. Я был там для того, чтобы дать Джеффу возможность хорошо звучать. И со мной, играющим ритм, вы всегда будете хорошо звучать. Но когда пришел Джимми, со всем его талантом и энергией, Джефф почувствовал угрозу. Джимми действительно привнес ту самую энергию.

Думаю, к уходу Джеффа привело несколько причин. Он ощущал легкий испуг, находясь на одной сцене с другим великим гитаристом, и он плохо переносил гастрольные условия. Наш менеджер Саймон Напье-Белл запихнул нас в этот ужасный тур Дика Кларка, где были эти кошмарные старые грейхаундовские автобусы, на которых нас везде возили - они могут любого убить. Нас пол-тура в них трясло и шатало. И Джефф покончил с этой болтанкой где-то на середине, разбив гитару в гримерке прям передо мной и вернувшись в Лос-Анжелес. Будучи профи, Джимми сказал: “У нас контракты, давайте продолжим играть”. Он, воспользовавшись моментом, стал намного больше всего делать на гитаре.

Для меня это было лучшее время в группе. Ранние годы были захватывающими, но примерно к седьмому туру по Америке это приелось. А когда пришел Джимми, и я перешел на бас, это снова стало интересным. К сожалению, Джим и Кит шли другой дорогой. Они баловались наркотой и иногда исчезали.

Когда группа превратилась в квартет, мы разделились на два лагеря. Джим и Кит обычно вместе ездили на своём Мини Купере, а мы с Джимми на моём. Джимми не водил, а я любил водить, поэтому все было нормально. У меня был Mini Cooper S, который был таким легким и при этом так нелепо перекаченным мощью. Глупая машина, но какой драйв! Как-то поздно ночью нам надо было возвращаться после концерта, а в те времена с автострадами было не очень хорошо, и нам пришлось наматывать мили по проселочным дорогам. Джимми не знает, но я чуть не убил его. А я не рассказывал ему эту историю о том, как на скорости в восемьдесят-девяносто миль в час проходил поворот в деревне, где на дороге оказался этот долбанный осел. С тех пор я скучаю по тому ослу. Ведь такая смерть превратила бы нас в легенд. А Джимми все проспал. И, конечно, я всегда смеюсь, вспоминая, что он любил вздремнуть после концерта, а я любил повилять из стороны в сторону, просто чтобы посмотреть как его башка будет мотаться взад-вперед до того, как он проснется.

К сожалению, Little Games, альбом, который мы сделали с Джимми, был проходной работой для нашего продюсера Микки Моста, поэтому там совсем не было отражено то, куда мы двигались на наших концертах. Микки был хитмейкером и совсем не понимал нас. Помню у себя в офисе он выдвинул ящик стола, и там была куча демо-лент, и, конечно, из того, что он выбрал для нас, ничего не подходило нам по-настоящему, за исключением может быть песни Little Games.

Микки был очень успешным, но он хотел чтобы к десяти часам была фонограмма минус, в двенадцать обед, до пяти наложить вокал и свалить домой к ужину. Он думал только о синглах и не парился на счет альбомов. Обычно он говорил: “Вы ребята, на альбоме, можете делать всё, что хотите, но только на это у вас есть определенное количество времени.”. Но, у нас, опять таки, было секретное оружие в лице Джимми со всеми его техническими навыками. Поэтому мы сочинили и записали отличный альбом, и, на мой взгляд, это лучшее, что когда-либо выходило в эпоху Микки Моста. Альбом был местами грубоват, местами крут, но он опережал свое время. Как и в случае с Happenings Ten Years Time Ago должно было пройти время, чтобы он дошел до сердца.

Вы можете видеть, как умен был Джимми уже тогда. Даже будучи в Yardbids, он знал что времена менялись, и синглы уходили в прошлое. Он видел, что альбомы приобретают большую значимость, и был сфокусирован на том, чтобы передать всю палитру группы. Это у него потом получится реализовать в Led Zeppelin, где он доказал свою правоту.

Я не прошу жалеть меня, но мне хотелось, чтобы Yardbirds продолжались. Я бы прошел через те двери вместе с Джимми и Yardbirds. Думаю мы были круты в формате четырех. Мы стали больше, жирнее и, в своем роде, креативнее. Джимми вдохнул в группу жизнь. Но к тому моменту у нас были два парня, которым этого было уже достаточно. Они хотели играть то, что я называю “музыкой воды”, ну или нью-эйдж. Мне это не нужно было, а они хотели этим заниматься. И вот во время последнего тура они через поверенного расторгли контракты, заявив “больше никаких туров и большое спасибо”.

Джимми был расстроен, но он уходил с карманами, набитыми собранными за восемнадцать месяцев идеями. А я немного притомился с дороги. В эту группу я пришел в пятнадцать лет и уходил в двадцать один, все еще оставаясь очень молодым. Если я и хотел с кем-то играть, то только с Yardbirds. Моей другой большой любовью была фотография. Я не знал, что мне готовит будущее, но устал каждое утро просыпаться в компании алкоголика или наркомана. Я больше не мог этого делать. Я хотел на какой-то период спланировать более или менее четкое будущее, и фотография полностью для этого подходила.

Я знал, что Джимми хотел продолжать, и у Yardbirds были запланированы какие-то концерты в Скандинавии, которые нужно было отыграть. А поскольку Yardbirds уже не существовало, Джимми хотел собрать новую группу и выступить в те даты. Я ездил с Питером и Джимми в Бирменгем посмотреть на Роберта Планта. Он играл с великим Джоном Бонэмом, и мы все тогда сказали: “Джимми, вот барабанщик, который тебе нужен.” Как ни странно, на счет Планта никто особо не был уверен, тот был немного крикуном в то время.

Джон Пол Джонс был великим басистом, и у него был такой потрясающий саунд. Он играл на тех ранних усилках Ampeg и басухе Fender Jazz Bass, в то время как мы все в Yardbids играли на басу Epiphone Rivoli, у которого был мутноватый звук. У Джонса был прекрасный саунд, объемный и с четкой атакой, - для Led Zeppelin лучше басиста не найдешь. Таким образом к концу дня, Джимми собрал в одно целое всё это идеальное сочетание. Он ведь еще во времена Yardbirds обработал множество разных идей, которые теперь сидели у него в мозгу. Они сидели на их первой встрече, играли Train Kept A-Rollin или что-то ещё, и если ты слышишь, как они это играют, то понимаешь, что это нечто. Но я уже был вне этого. Свободный от всего. И у меня не было денег. Мне было двадцать один, и на счету в банке, думаю, лежало долларов триста. Безумие, ведь? Но это было неважно. У меня была фотография и я сделал её своей работой.

Вскоре я переехал работать в Нью-Йорк, и, думаю, меня узнали всего один раз; это был почтальон. Моя студия располагалась на Пятой Авеню, рядом в Вашингтон-Сквер, куда и пришел этот парень со своими конвертами. Он заглянул в студию когда мы занимались съемкой, и спросил: “А вы не Крис Дрейя из Yarbirds?”. Никто в моем мире не знал, что я был музыкантом, я вообще никогда об этом не упоминал.

Распад группы настолько меня травмировал, что я еще несколько лет не мог слушать музыку. Я уехал в Нью-Йорк в то время когда Джимми собрал Led Zeppelin, и они стали настоящими монстрами. Джимми позволил мне сделать их фотографию для тыльной стороны конверта их первого альбома. Они заплатили мне двадцать одну гинею. У нас с Джимми сохранились близкие связи по части фотографий, потому что он полностью мне доверял. А еще я старался, чтобы он хорошо выглядел.

Как-то раз, когда мы с женой уже жили в Бруклине, мне позвонил Питер Грант, чтобы сказать, что группа будет выступать в Мэдисон-Сквер-Гарден и поинтересоваться не хочу ли я заглянуть. Я подумал, что было бы приятно снова всех увидеть, поэтому мы встретились внизу на условленной автостоянке, и меня провели в гримерку. Они были замечательными, очень замечательными со мной - никакого пафоса и во многих отношениях все было очень душевно. Помню Джимми повернулся ко мне и сказал: “Нам пора идти играть. Крис, ты останься с нами, сядь где захочешь”. Я вышел из гримерки когда они уже начинали свой убийственный сет песней Whole Lotta Love. Помню иду по бетону за сцену, а здание трясется. Я добрался до самого большого нахрен рокенрольного звука, который я когда-либо слышал, и это было так грандиозно, невозможно поверить. Я настолько был выбит этим из колеи, что не понимал, каким же большим должен быть этот концерт.

Когда я уходил из Yardbirds, наша самая большая аудитория составляла может быть пять тысяч человек. А тут вдруг двадцать пять, а то и тридцать тысяч человек. Да я, считай, был как монах тогда, в тот промежуточный период. Вот ведь открытие.

Содержание





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное