JIMI 

   Гитары        и все остальное   

Яндекс.Метрика Следить за новостями:

   The History of Marshall / Jim Marshall The Father Of Loud
Автор: Michael Doyle / Rich Maloof
Перевод и адаптация: Илья Шлыков для Guitars Magazine


  Часть 1: Отец Громкости, или история Джима Маршалла  

Детство

Джеймс Чарльз Маршалл родился 29 июля 1923 года в семье Джеймса и Беатрис Маршаллов, проживавших в рабочем районе Лондона под названием Северный Кенсингтон. Родители Джеймса Чарльза жили в маленьком домике на Снаргейтс-стрит, стоявшем в самом конце тупика. Отец Джима был боксером и выступал как спарринг-партнер для профессионалов. Джим вспоминает, как он с другими детьми играл на ступеньках паба «Павильон», где обычно его отец с родственниками и друзьями проводил время по вечерам.

В 1928 году врачи обнаружили у пятилетнего Джима страшную и редкую болезнь – костный туберкулез. Строго говоря, современная медицина считает этот термин некорректным и устаревшим, однако факт остается фактом: кости у Джима были невероятно хрупкими и очень чувствительными к нагрузкам. Случившееся попросту лишило Джима детства: он провел семь лет – с пяти до двенадцати с половиной – лежа на больничной койке, закованным в гипсовый панцирь. Гипс покрывал его от подмышек до лодыжек. Гипс снимали раз в три месяца, и тогда Джим мог насладиться несколькими минутами свободы. В памяти у Джима сохранилось немного воспоминаний о том времени – дни были слишком однообразны. Он помнит, как дядя учил его читать и писать, как родители с младшей сестрой навещали его каждые выходные. Друзей у него не было и не могло быть – мальчики его возраста, случайно попадавшие на соседние койки, редко проводили там больше двух месяцев.

В конце концов в один счастливый день гипсовые повязки были окончательно сняты. Однако за дверями больницы его ожидало мало хорошего. Дыхание Великой депрессии по-прежнему ощущалось слишком явно, и Джим-старший был вынужден перевезти семью в Саутхолл, на Вестерн-роуд, где он открыл небольшую закусочную. К тому моменту Джим не успел походить в школу и шести недель после выхода из больницы. Переезд и переход в новую школу стал для него, фактически не имевшего никакого образования, тяжелым испытанием, и он уговорил отца, чтобы тот разрешил ему бросить школу. В возрасте тринадцати лет он начал самостоятельно зарабатывать деньги, поначалу помогая отцу в его закусочной. Джим видел, как тяжело приходилось его отцу в годы Депрессии, и решил для себя, что он пойдет другим путем. Джим ушел из отцовской закусочной и устроился варщиком повидла на кондитерскую фабрику. Одновременно с этим он разливал молоко по утрам в лавке молочника. Впоследствии он работал на свалке металлолома, на стройке, пекарем, продавцом в обувном магазине, резчиком на консервном заводе, и всегда вставал до зари и ложился поздно, тратил мало и усердно копил деньги, сам пока не зная, на что.

А еще он пел. Верите вы или нет, но человек, стоящий за самыми громкими группами мира, начал свою карьеру в музыке как сладкоголосый эстрадный певец. «Я открыл в себе талант певца в четырнадцать лет, – вспоминает Джим. – Я посещал занятия в школе чечеточников, последовав совету отца укреплять ноги после многих лет, проведенных в гипсе. Однажды наш преподаватель сказал мне: «Я не знаю, что мне делать с тобой, ты единственный мальчик в моем классе». А затем он решил: «Ты будешь нашим Фредом Астером. Ты будешь петь три или четыре номера, а девочки будут танцевать вокруг тебя, после чего ты продолжишь свою обычную программу». Тем же вечером, во время выступления для родителей, Джим попробовал петь и сорвал бурные аплодисменты. После выступления к нему подошел один из зрителей и предложил попробовать себя в его танцевальном оркестре. Человека звали Чарли Холмс, и у него был лучший оркестр в Лондоне, регулярно собиравший полные залы. В следующую субботу состоялось пробное выступление Маршалла с оркестром, после которого в течение недели он получил шесть или семь ангажементов.

Так Джим Маршалл повесил на гвоздь свои чечеточные туфли и стал петь в оркестре Чарли Холмса. Однако в рабочие дни он по-прежнему развозил молоко и варил повидло на фабрике и при этом давал по шесть концертов в неделю: «Я работал по 85 часов в неделю. Я просто зарабатывал деньги, как и любой четырнадцатилетний подросток».

Война и барабаны

7 сентября 1940 года на Лондон обрушилась Вторая мировая война. В течение двух месяцев бомбы сыпались на город постоянно, днем и ночью. Как и многие молодые люди его возраста, 17-летний Джим Маршалл явился в военкомат. Однако его медицинская карта не оставляла ему никаких шансов на призыв. В связи с этим Джим нашел себе новую постоянную работу – сборщиком на заводе «Cramic Engineering». За время работы Джим активно изучал техническую литературу, занимался самообразованием и к концу войны стал главным инженером. Однако постоянно растущий объем работы начал угрожать его возможности выступать каждый вечер, поэтому Джим ушел с завода «Cramic» и поступил инженером на завод «Heston Aircraft», выпускавший крылья для истребителей Supermarine Spitfire. Спустя некоторое время Джим стал ведущим специалистом и на этом заводе.

Однако, несмотря на войну, Лондонская музыкальная сцена переживала пик расцвета. На каждом углу был паб, в каждом пабе играла группа. Джим регулярно выступал в составе вокального септета в оркестре Чарли Холмса, состоявшем из 16 музыкантов. Один из таких концертов стал поворотным моментом в карьере Джима Маршалла. Слово самому Джиму: «Мы играли в местном клубе каждое воскресенье. Во время каждого выступления мы делали небольшой десятиминутный перерыв, и во время этого перерыва неизбежно возникала драка. Все начинали драться, когда прекращалась музыка, возможно, у них просто не было других развлечений. Как-то раз наш пианист сказал мне: «Вместо того чтобы только петь, почему бы тебе не сыграть на ударных во время нашего перерыва? Я знаю, ты танцевал чечетку, и у тебя должно быть неплохое чувство ритма». Я согласился. И это на самом деле остановило драку. Потом нашего барабанщика призвали на службу, и тот пианист сказал нам: «Что ж, мы могли бы теперь заявлять себя как секстет. Если ты будешь петь и играть на ударных, мы будем делить выручку не на семь, а на шесть частей». И я решил: «Ну, это мне по душе!»

Поскольку Джим был еще слишком мал, чтобы управлять машиной, а бензина в военное время было достать невозможно, он возвращался домой на велосипеде с прицепом, на котором возил свою установку. Постепенно Джим стал завоевывать все большую популярность в качестве поющего барабанщика, и к концу 40-х годов стал одним из лучших барабанщиков в Лондоне. Но хотя его карьера была в самом расцвете, Джим по-прежнему трудился по 18 часов в день, и даже попал в несчастный случай на консервном заводе, который чуть было не стоил ему не просто карьеры барабанщика, но и вообще способности зарабатывать на жизнь. Его рука соскользнула с замороженной туши и попала под механический нож. Изначальный прогноз докторов был неутешительным – требуется ампутация всей кисти. Однако в итоге руку удалось спасти, ампутировав лишь одну фалангу большого пальца.

Таким образом, карьера барабанщика была спасена и продолжала процветать. Джим достиг невероятных успехов, учитывая тот факт, что он ни у кого не брал ни единого урока и учился играть, глядя на то, как это делают профессиональные барабанщики. Однако вскоре во время одного выступления группе Джима было предложено сыграть латиноамериканские мелодии, о которых сам Джим не имел ни малейшего представления. В тот раз его выручил Чарли Холмс, к тому времени также ставший барабанщиком. Чарли сам сел за ударную установку и отыграл выступление. А Джим тем же вечером собрал свои вещи и отправился к Максу Абрамсу, известному в то время барабанщику, жившему в Найтсбридже. Абрамс был и в самом деле невероятно хорош и за свою жизнь обучил множество барабанщиков, начиная от музыкантов, игравших с Дюком Эллингтоном и Каунтом Бейси и заканчивая Саймоном Филлипсом и Стюартом Коуплендом. Однако учитель и помыслить не мог, что слава его ученика превзойдет их всех, и его имя украсит собой бесчисленное множество сцен по всему миру.

Ученик становится учителем

В то время как Британия праздновала окончание войны, Джим находился в расцвете своей исполнительской карьеры. В то время обычному барабанщику, игравшему в группе, не требовалось мониторов для подзвучки. Однако поющим барабанщикам, как и любым вокалистам, необходимо слышать гармонии, мелодии и свой собственный голос. Джиму тоже понадобились более мощные мониторы, и, будучи человеком самостоятельным, он решил сделать акустические системы сам. Данный эпизод примечателен по двум причинам: во-первых, с технической точки зрения колонки, которые Джим изготовил для себя, довольно близко напоминают первые кабинеты Marshall; а во-вторых, уже в этот момент выявляется стремление Джима к большой громкости.

В конце 40-х годов Джим выступал каждый вечер в самых первоклассных лондонских клубах и смог наконец-то бросить работу на авиационном заводе. Его выступления привлекали внимание многих молодых музыкантов, и в 1949 году Джим начал зарабатывать себе на жизнь, давая уроки игры на ударных. В том же самом году он прекратил заниматься у Макса Абрамса. Джим оказался способным учеником, и всего за два года перенял все, что его учитель знал сам. К его дверям уже выстроилась очередь из молодых учеников, поэтому он с легкостью поменял амплуа – ученик сам стал учителем.

В начале 50-х годов Джим женился на девушке по имени Виолет, и у него родился сын Терри. Молодая семья переехала в небольшой домик в Саутхолле, находившийся за углом от кондитерской фабрики, где Джим когда-то работал. За домом находился дворик, огороженный бетонной стеной, где Джим и Виолет содержали 200 кроликов и 18 кур. Как и ко всему, чем Джим занимался в жизни, он отнесся к семейному животноводству крайне серьезно: он даже стал казначеем местного общества кролиководов и птицеводов.

Между тем количество учеников Джима все возрастало. «Ко мне приходили толпы студентов, поскольку я был первым в Англии, кто стал учить играть рок-н-ролл. Я занимался с учениками в небольшой комнатке – 2,5 на 2 метра. Комната находилась на втором этаже, в передней части дома. Я сделал звукоизоляцию, чтобы соседи не жаловались на шум, и отделал комнату для улучшения звучания. В комнате стояла одна ударная установка и 35-ваттный усилитель с двумя колонками, чтобы ученики могли играть под записи. С этим усилителем связан забавный момент: поскольку мы находились недалеко от аэропорта Хитроу, мы частенько слышали через него переговоры пилотов с диспетчерами».

К тому моменту Джим принимал уже по 64 ученика в неделю. Ему приходилось работать по 16–18 часов в день и вставать в 4 утра, для того чтобы написать ноты для утренних занятий. За неимением копировальных аппаратов все ноты писались от руки. У Джима занимались такие известные впоследствии барабанщики, как Джонни Митчелл (известный по работе с Джими Хендриксом под именем Митч Митчелл), Мик Берт (игравший с Альбертом Ли и The Searchers), Микки Уоллер (работал с Литтл Ричардом и Джеффом Беком, Родом Стюартом и Джимми Пейджем) и Мик Андервуд (играл с участниками группы Deep Purple в ранние годы).

Доход Джима от преподавания достигал 5000 фунтов в год – для Лондона начала 50-х годов это была колоссальная сумма. Это и повлияло на его приоритеты – хотя он и любил выступать на сцене, отказаться от таких денег было выше его сил. Джим принялся постепенно уменьшать количество концертов и уделять все больше внимания преподаванию. Он копил деньги для открытия дела всей своей жизни.

Барабанный бизнес

Изначально Джим хотел открыть магазин барабанного оборудования. К 1960 году, за десять лет преподавания, он скопил достаточно денег, чтобы позволить себе открыть свое дело, которое обеспечило бы ему безбедное существование. В то время Джиму исполнилось уже 37 лет, и ему было ясно одно: он должен заняться бизнесом для себя. Открытие магазина барабанного оборудования было прекрасной идеей. К тому времени у Джима уже был некоторый опыт работы в сфере музыкального оборудования. Он играл исключительно на барабанах Premier, и многие его ученики пожелали последовать примеру своего преподавателя. Для фирмы-производителя это была великолепная реклама. Однако Premier не спешили тратить свои деньги на Джима – он и без того приносил фирме прибыль. Тем не менее однажды Джим явился к боссу Premier с просьбой предоставить ему барабанную установку для занятий с его учениками. Тот отказался, и после длительных пререканий согласился предоставить лишь 10-процентную скидку в музыкальном магазине Лу Дэвиса.

Спустя некоторое время в этот магазин потянулся ручеек учеников Джима, привлеченных скидкой, которую Джим имел возможность получить для них у руководства магазина. Однажды один из менеджеров по имени Джимми Фрост подкинул Маршаллу идею: «Джим, ты приходишь сюда со своими учениками, в то время как мог бы сам заказывать установки. Почему бы тебе не открыть свой собственный магазин?» Фрост был прав: новому магазину было гарантировано как минимум 64 постоянных покупателя.

Объявление об открытии магазина «Джим Маршалл и сын» было напечатано в местной газете 7 июля 1960 года. Терри Маршалл, которому к тому моменту исполнилось 16 лет, стоял за кассой, а ленту перерезал сам Макс Абрамс, бывший учитель Джима, что дополнительно привлекло к магазину внимание барабанной общественности. Магазин был удобно расположен в самом центре лондонского района Хэнвелл (Аксбридж-роуд, 76) и представлял собой узкое двухэтажное помещение.

Магазин пользовался популярностью у учеников Джима, и вскоре Джим стал продавать по 23 установки в месяц – намного больше, чем иные крупные магазины. Между тем новоявленный бизнесмен на досуге продолжал строить акустические системы для баса и гитары, а также портальную акустику и выставлял колонки в своем магазине. Ученики Джима часто заходили в магазин вместе со своими согруппниками, и гитаристы с басистами живо интересовались самодельными колонками. Среди них был и Пит Тауншенд, которого привел в магазин Кит Мун (в свое время Кит взял пару уроков у Джима, однако рудименты интересовали его значительно меньше, чем собственный внешний вид). По словам Джима, гитаристы часто спрашивали: «Почему вы не торгуете усилителями и гитарами? Если бы вы их продавали, мы бы приходили к вам, а не магазины в Вест-энде, где с нами обращаются как с идиотами». Возможно, Маршалл и не предвидел успеха The Who и Deep Purple, однако он быстро понял, что эти молодые и серьезно настроенные парни могут стать для него золотым дном. Постоянное общение с учениками позволяло Джиму держать руку на пульсе современных веяний в музыке, и он был в курсе последних течений на британской рок-н-ролльной сцене. Так Джим принял решение торговать и другим оборудованием, с тем чтобы информация о его магазине распространялась еще быстрее. При этом свободной площади в магазине стало катастрофически не хватать – он едва мог вместить в себя 7-8 человек.

Джим Маршалл очень чутко реагировал на покупательский спрос. Самодельные кабинеты были хороши, однако люди чаще спрашивали «фирменные» вещи, такие как Fender, Gibson и Gretsch: «Я знал, что лучший выход – это закупить и другую продукцию. Поэтому я поставил в магазине пару усилителей Vox и пару Selmer. Ни один Vox так и не был продан, зато все спрашивали усилители Fender, на которых играли американские группы: Bassman, Tremolux, а также усилители Selmer, потому что они были недорогими».

Как припоминает Джим, однажды он пришел к менеджеру фирмы Selmer с заказом на 12000 фунтов (в начале 60-х это были колоссальные деньги): «Тот ответил мне: 12 тысяч? Я должен поговорить с Беном (Бен Дэвис был боссом фирмы Selmer). Потом он вернулся и сказал: «Бен хочет тебя видеть». Я зашел в офис Бена, и первыми его словами было: «Я не верю тебе. В твоем магазине даже не хватит места, чтобы разместить все это». Однако большая часть у меня была уже заказана предварительно, а остальное я знал, что гарантированно продам. Бен подумал и решил, что он предоставит мне рассрочку на 12 месяцев, в течение которых я буду должен выплачивать ему по тысяче в месяц. Если я продам что-то быстрее, то расплачусь быстрее. Надо было видеть его лицо, когда через два месяца я принес ему чек на 11 тысяч – я думал, что он рухнет со стула! С этого момента мы стали хорошими друзьями. Он сказал: «Не знаю, как тебе это удается». Я ответил: «Просто я имею дело с новой музыкой – это рок-н-ролл, понимаешь?»

Джим стал постоянным посетителем в офисе фирмы Selmer. Также с не меньшим постоянством он каждый понедельник отвозил обратно целый фургон бракованной продукции для ремонта. В связи с этим у Джима возникла необходимость нанять человека, который бы мог устранять неисправности на месте. Так в магазине появился сотрудник по имени Кен Брэн.

В 1961 году барабанный магазин превратился в немаленький гитарный магазин. Молодые рок-н-ролльщики пачками скупали гитары и басы, и Джим торговал всем, что им было нужно: Stratocaster, Telecaster, Les Paul, ES-335… Из усилителей чаще всего спрашивали Fender Bassman, однако находились музыканты, которым звучание усилителей Fender казалось слишком «прилизанным». Среди них был Джим Салливан (первоклассный сессионный гитарист, игравший со всеми, начиная от The Kinks и заканчивая Энгельбертом Хампердинком), а также были 16-летние Пит Тауншенд и Ритчи Блэкмор. Все они регулярно заходили в магазин и твердили Джиму, какой звук им хотелось бы получить от их усилителей. Из интервью Тауншенда: «Я сказал: «Вот у меня два американских усилителя, Fender Pro Amp и Fender Bassman. Они классные, но если я играю, и кто-то в переднем ряду говорит: «Что за дерьмо», то мне слышны его слова. Мне бы этого не хотелось, понятно? Мне нужно что-то побольше и погромче». Тут глаза Маршалла загорелись. Мне нужна была пушка помощнее, и Джим Маршалл был готов сделать ее для меня».

Маршалл подтверждает его слова: «Эти музыканты постоянно просили меня сделать им усилители. Они жаловались, что звучание Fender Bassman – это где-то рядом с рок-н-роллом, но не слишком близко. Я ответил им, что я должен посоветоваться со своим мастером по ремонту усилителей. Потом я пошел и сказал: «Кен, давай сделаем им усилитель». Кен ответил мне, что он может починить что-то, но не умеет паять схемы и все такое. Потом он подумал немного и сказал, что у него есть на примете один молодой парень в фирме EMI по имени Дадли Крейвен. Ему всего 18 лет, но у него уже прекрасная репутация. Я согласился, и Кен привел его ко мне. Я спросил его, готов ли он присоединиться к команде из пяти человек, которая собирается сделать первый в мире усилитель для рок-н-ролла. Он ответил, что благодарен Кену за рекомендацию, но он доволен своей работой в EMI, где он получает 5 фунтов в неделю. Я предложил ему пятнадцать, и он моментально согласился. Через две недели Дадли уволился из EMI, и мы приступили к работе».

Рождение первенца

Легко говорить с высоты сегодняшнего дня, но когда мы узнаем все обстоятельства, связанные с созданием первого усилителя Marshall, у нас прямо-таки напрашивается одна мысль: Джим знал. Все его таланты инженера, музыканта, торговца, маркетолога слились ради достижения одной цели.

Над усилителем работала команда из пяти человек: Джим Маршалл, Кен Брэн, Дадли Крейвен и два брата, стоявших в магазине за кассой – Кен и Фред Галлахеры. Джим, умевший работать с металлообрабатывающими станками, делал шасси; Кен отбирал и монтировал компоненты, позаимствованные им на армейских складах; Дадли был главным разработчиком, а Кен с Фредом выступали в роли первых слушателей и испытателей.

Каждому из них нравилось звучание усилителя Fender Bassman, поэтому Брэн и Крейвен изучили его схему вплоть до последнего конденсатора. Они знали, что Bassman стоит близко к тому, что они хотели получить, поэтому у них не было нужды изобретать велосипед: они должны были просто сделать его чуть-чуть быстрее. Тем не менее в чем-то разработчики двинулись в противоположном направлении: если на Fender стремились добиться более чистого звука, следуя запросам кантри-исполнителей, то Джим Маршалл, напротив, хотел добавить больше «грязи». Ну и, разумеется, Джим знал, что его покупатели хотят играть громко, громче и еще громче.

Намеренно или случайно, но Брэн с Крейвеном решили положить в основу предусилителя лампы 12AX7, которые позволяют добиться более мощного перегруза, чем лампы 12AY7, стоящие в Bassman. Это потребовало и соответствующих изменений в выходных трансформаторах. С июля по сентябрь 1962 года Брэн и Крейвен переделывали усилитель пять раз. Каждый раз, как только была готова новая версия, Джим предлагал ее опробовать какому-нибудь известному гитаристу из числа его покупателей. Дадли как раз сделал шестой вариант, когда в магазин зашел Пит Тауншенд. Пит поиграл немного и воскликнул: «Вот оно! С этого момента это и будет звуком Marshall!»

Возможно, Джим и заправлял всеми делами, однако именно команда разработчиков в лице Кена Брэна и Дадли Крейвена ответственна за рождение «маршалловского» звука. Джим всегда подчеркивал и продолжает подчеркивать, что он никогда не занимался разработкой. «Именно Дадли вложил те звуки, что я слышал в своей голове, в наш усилитель», – говорит Джим. История создания первого прототипа имеет любопытное послесловие. Первоначально «№1» был продан случайному покупателю. Он хотел приобрести JTM45, однако маленькая тогда фабрика не справлялась с объемом заказов, и Джим предложил парню купить прототип по цене серийной модели. Через пару месяцев покупатель вернулся и спросил, не мог бы он все-таки обменять прототип на серийный усилитель. Обмен состоялся, и «№1» вернулся в магазин, где был помещен в шкаф, стоявший под лестницей. После переезда в Блетчли в 1966 году Джим забрал с собой прототип и снова забросил его в дальний угол новой фабрики. В конце 70-х «№1» был найден и перемещен в офис Джима. Спустя еще какое-то время Джим стал получать предложения от различных звезд о продаже этого усилителя. Так, Гари Мур предлагал ему за «№1» незаполненный чек со своей подписью. Однако все эти предложения были отклонены. Забавно, но если бы тот парень не вернулся обратно в магазин Джима, неизвестно, где сейчас был бы самый почетный и ценный экспонат музея компании Marshall.

Итак, в сентябре 1962 года первый усилитель Marshall стоял в витрине магазина «Джим Маршалл и Сын». Шестой прототип, созданный Брэном и Крейвеном, был окрещен JTM45 (сокращение означает «Джим и Терри Маршаллы», а также его заявленную мощность – 45 ватт, хотя реальная мощность была около 35 ватт). В первый же день Джим получил 23 заказа на усилитель. По его словам, среди первых покупателей были Тауншенд, Блэкмор и Салливан.

Производство растет

Учитывая ограниченные возможности команды, изготовление первых экземпляров шло довольно медленно. Джим, если он был не занят в магазине и не давал уроки, делал из алюминия шасси. Брэн и Крейвен выискивали компоненты по армейским складам и магазинам электроники. В лучшем случае, в неделю делались один-два усилителя. В марте 1963 года освободилось помещение через дорогу от магазина Джима, по адресу Аксбридж-роуд, 93. Джим незамедлительно арендовал его. Новое помещение было намного больше старого магазина, что позволило Джиму наконец-то открыть нормальный демонстрационный зал и перенести барабанные уроки из своего дома в магазин (да-да, все это время Джим играл на барабанах и строил колонки дома! Несомненно, он пользовался особой любовью у своих соседей…). В три раза увеличившаяся витрина также сыграла свою роль в привлечении посетителей. Старое же помещение было целиком отдано Дадли под нужды мастерской.

Первые JTM45 продавались исключительно как усилители без динамиков. Тем не менее Джим продолжал в порядке эксперимента делать колонки для портальных систем и басовых усилителей самых различных размеров и конфигураций. Эти колонки пользовались определенным спросом у покупателей, соответственно, рос и интерес гитаристов к изделиям Джима. Вскоре в связи с началом производства гитарных кабинетов помещение магазина на Аксбридж-роуд, 93 начало трещать по швам. Из-за недостатка места производство было перенесено во временное помещение площадью 20 на 30 футов. Шесть месяцев спустя, в июне 1964 года, на Сильвердейл-роуд открылась первая полноценная фабрика Marshall. Она занимала 5000 квадратных футов, и на ней работали 15 человек (для сравнения: в том же году фабрика Fender занимала более 20 зданий общей площадью 100 000 квадратных футов и имела 600 работников). Выпуск усилителей увеличился до 20 штук в неделю (сегодня с фабрики Marshall сходит до 1700 единиц продукции в неделю).

Новый кабинет

Усилитель JTM45, бесспорно, был настоящим монстром, однако он не мог зарычать во всей своей красе, пока его не подключили к кабинету с динамиками 4x12”. Во время своих многочисленных экспериментов Джиму удалось уяснить для себя, что он хочет от кабинета. Он перепробовал множество различных конфигураций, пока не остановился на двух кабинетах с динамиками 2x12”. Однако JTM оказался слишком мощным для них.

«Сперва я попробовал кабинеты 2x12”, но они не давали достаточного объема. При этом динамики горели один за другим! – вспоминает Джим. – Эти 15-ваттные динамики не справлялись с мощью почти 50-ваттного усилителя, выкрученного на всю катушку. Таким образом, единственно возможным решением было построить кабинет с четырьмя динамиками 12”, потому что только они могли дать нужный мне объем и выдержать мощь усилителя. Кабинет получался немаленьким, но я старался сделать его настолько компактным, насколько это возможно».

Джим построил первый кабинет 4x12” в своем гараже. Одним из первых (даже до Пита Тауншенда) владельцев такого кабинета стал басист The Who Джон Энтуисл. Энтуисл припоминает, что самый первый кабинет купил басист из местной группы The Flintstones, а он сам взял второй, четвертый, седьмой и восьмой: «Все остальные забрал Пит Тауншенд. Сперва мы с Питом взяли по одному. Потом я подумал: «Не тихо ли? Плевать, возьму еще два!».

В кабинет были установлены динамики Celestion G12, которые во всем, кроме названия и цвета идентичны знаменитым «голубым» динамикам, ставившимся в усилители Vox (Celestion не хотели ссориться со своим главным заказчиком, поэтому динамики в кабинетах Marshall были окрашены в серебристый цвет). Это ознаменовало еще больший отход от идеалов Fender Bassman: четыре динамика 10” в Fender лучше подходили для кантри, а не для рок-н-ролла. Помимо этого, закрытая конструкция кабинетов Marshall делала звучание более агрессивным и направленным, в то время как открытая задняя стенка в Bassman рассеивала звук по сторонам.

По словам Джима, самый первый кабинет 4x12”, построенный им в своем гараже, имел прямую переднюю стенку. Однако когда он поставил на него усилитель, он решил, что внешний вид получился слишком грубым и «кустарным». Поэтому на втором образце Джим сделал наклонную стенку, что, по его мнению, выглядело намного лучше. Сам Джим неоднократно подчеркивал, что это было сделано именно в эстетических целях, хотя ему довелось убедиться и в практичности этого решения: звук верхних динамиков был направлен слегка вверх, поверх голов аудитории, и в концертных залах того времени это позволяло получить более читаемое звучание гитары.

Так, в одночасье дизайн комбоусилителей той эпохи стал старомодным и «не рок-н-ролльным». Данный формат кабинетов и по сей день пользуется огромной популярностью, хотя Джим никогда не патентовал свои права на данный дизайн.

Ломая блюз

Среди прочих молодых гитаристов, часто заходивших в магазин Джима, был Эрик Клэптон. Он мог часами торчать у стендов, разглядывая и пробуя новые гитары и усилители. Клэптону тоже полюбился теплый перегруз JTM45, однако конфигурация из «головы» и кабинета не подходила ему, поскольку он регулярно выступал с концертами и ему был нужен комбо, умещавшийся в багажник автомобиля. Так по просьбе Клэптона был разработан комбо Marshall Bluesbreaker.

Тем не менее само название Bluesbreaker появилось позднее. Первые комбо Marshall были сделаны в конце 1964 – начале 1965 года и имели набор динамиков 4x10” (модель 1961) либо 2x12” (модель 1962). Шасси было целиком и полностью взято от JTM45 – к тому времени мощностные характеристики динамиков Celestion были улучшены, в связи с чем пара 12-дюймовых динамиков уже выдерживала мощность усилителя. Клэптон приобрел свой комбо в конце 1965 года.

Bluesbreaker вошел в историю, как только мир услышал первые звуки гитары Клэптона на альбоме «John Mayall Blues Breakers with Eric Clapton», вышедшем в 1966 году. На этой записи Клэптон играл на Les Paul через свой комбо, выкрученный на полную громкость, создав звучание, прежде неведомое блюзменам или рок-н-ролльщикам. Сочетание Les Paul/Marshall стало таким же нарицательным, как Леннон/МакКартни или Джаггер/Ричардс. Между тем название «Bluesbreaker» так никогда и не стало официальным – это было не более чем прозвище.

Вскоре после того как Эрик Клэптон получил свой комбо, первый усилитель Marshall отправился в Соединенные Штаты Америки. Это также был комбо, сделанный для Роя Орбисона, который имел возможность оценить усилитель во время своих гастролей по Великобритании.

Раздоры с Vox

Никто не сомневался, что формат комбо станет весьма популярным – легкие переносные усилители выпускались множеством других производителей и охотно покупались музыкантами. Помимо Fender Bassman, другими очень известными комбо того времени были Vox. Президент компании Vox Том Дженнингс был очень горд впечатляющим набором артистов, которые играли на Vox (в их число входили The Beatles и The Shadows), и, разумеется, появление по соседству сильного конкурента не очень-то обрадовало его. После того как в журнале Melody Maker появилось рекламное объявление, в котором Джим Маршалл приносил благодарность музыкантам, выбравшим его продукцию, ему позвонил Том Дженнингс и, ругаясь через слово, потребовал «убраться с его пути, так как у всех этих групп уже есть контракты с Vox». (Грубость и невоздержанность в выражениях Дженнингса стала притчей во языцех, так, когда к нему пришел Брайан Эпстайн (менеджер The Beatles) с предложением заключить рекламный контракт, тот ответил: «Мы тебе что, гребаная богадельня?».)

Джим не стал ссориться с Дженнингсом и попросту повесил трубку, после чего перезвонил юристу Vox и попросил его составить список артистов, с которыми у Vox заключен контракт. Юрист отказался предоставить такой список. Вслед за этим последовал еще один звонок от Дженнингса, в котором он вновь не стеснялся в выражениях. На этом терпение Джима лопнуло. Он объявил своим сотрудникам, что они начинают войну против Vox и собираются вытеснить их с рынка.

Война шла шесть месяцев. Без сомнения, Bluesbreaker, стоивший на 35% дешевле, чем Vox AC30, пробил серьезную брешь в доходах Vox, однако роковым выстрелом стало появление 18-ваттной серии Marshall. Хотя компания Vox сохранила свое название, к концу 1965 года ее дела пошатнулись. Спрос резко упал, новые модели не удовлетворяли потребностям покупателей и были слишком сложны в обслуживании, качество производства ухудшилось. В довершение компания потеряла контроль над заокеанскими дистрибьюторами и была перепродана.

Данная история противоборства Vox и Marshall имеет забавный эпилог. Компания Vox была перепродана несколько раз, и с каждым новым владельцем некогда волшебный звук AC30 все ухудшался и ухудшался. В итоге в 1993 году Vox купила японская компания Korg Inc., чьей дочерней фирмой был эксклюзивный дистрибьютор продукции Marshall в Северной Америке – Korg USA (ирония судьбы состоит в том, что Korg приобрели права на имя Vox вместе с покупкой еще одного старого недруга Джима – компании Rose-Morris, о которой речь пойдет далее). Затем произошло вот что: благодаря добрым отношениям, сложившимся у Джима Маршалла с Korg, японцы предложили ему возродить утерянную славу AC30 и производить усилитель на его фабрике в Англии. Первоначально Джим отказался, но затем, поразмыслив немного, решил: почему бы и нет? Таким образом, вплоть до недавнего времени (когда производство было перенесено в Китай) AC30 делались на фабрике в Милтон-Кейнс, и, по мнению многочисленных специалистов, задачу по восстановлению звучания этого усилителя инженерам Джима удалось решить с блеском.

Появление стэка

Как можно улучшить JTM45 при помощи кабинета 4x12”? Для Пита Тауншенда ответ был ясен: увеличить мощность и удвоить число динамиков.

К 1965 году члены группы The Who пребывали в состоянии войны за громкость. Дон Энтуисл поставил рядом пару кабинетов Marshall 4x12”, чтобы слышать себя за барабанами Кита Муна. Джим уже повысил мощность JTM45 до 50 ватт (создав модель 1987) и продал первый усилитель этого образца Тауншенду, но гитарист по-прежнему жаловался, что он не слышит себя на фоне ритм-секции. Ему нравился звук усилителя, но этого звука ему было мало.

«Мы даже не думали о том, чтобы сделать 100-ваттный усилитель, пока Пит не пришел в мой магазин с подобной просьбой», – утверждает Джим. – «Я сказал ему, что мы попробуем сделать один для него. Мы сделали прототип и потом еще три штуки – все для него». Однако для гитариста, чей слух ухудшался с каждым днем, вопрос динамиков по-прежнему оставался открытым: «Пит приехал снова и сказал, что ему нужен кабинет с восемью динамиками 12” для его новых усилителей, – вспоминает Джим. – Я ответил ему, что сделаем без проблем и спросил, какой формы он хочет кабинеты». Тот ответил, что просто прямоугольной, на что Джим возразил ему, что маленький усилитель, поставленный на высокий кабинет, будет смотреться не очень. Пит согласился, но по-прежнему настаивал, что ему нужны кабинеты 8x12”. Тогда Джим предложил ему сделать прямой кабинет 4x12” и поставить на него второй кабинет со скошенной передней стенкой. Пит покачал головой и ответил, что хотел бы восемь динамиков именно в одном кабинете. Хотя Джим и предупредил его, что кабинет выйдет очень тяжелым, Тауншенд заявил, что для перевозки оборудования у него есть обслуживающий персонал.

Когда кабинеты были закончены, Джим лично вместе с другими работниками вынес их заказчику. «Я говорил тебе, Пит, что они будут неподъемными. Твои техники будут жаловаться», – сказал ему Джим. «Пошли они, им за это платят», – таков был ответ.

Тем не менее несколько недель спустя гитарист вернулся и сказал: «Джим, ты был совершенно прав, они тяжеленные, и мои техники в ярости. Не мог бы ты их распилить пополам для меня?» Джим ответил, что это невозможно, поскольку они просто развалятся на части, и в результате они пришли к первоначальному предложению Джима – поставить один кабинет на другой. Именно так и произошло рождение стэка.

С тех пор мода на стэки распространилась по всему миру, достигнув устрашающих масштабов в виде стен из кабинетов Marshall (которые в 90% случаев были просто пустыми корпусами), использовавшихся на больших площадках, для фотосессий и съемок видео. KISS ставили 44 кабинета, Закк Уайлд – 20, Slayer – 24, а бывший фронтмен Van Halen Дэвид Ли Рот однажды сфотографировался перед восьмьюдесятью кабинетами Marshall 4x12”. Однако все рекорды побил сам Джим, для которого в ознаменование 30-летнего юбилея фирмы в лондонском концертном зале «Hammersmith Odeon» поставили 175 кабинетов.

Иные музыканты демонстрировали свою любовь к стэкам Marshall несколько иначе. Так, тот же Пит Тауншенд частенько протыкал своей гитарой ткань, которой была обтянута передняя стенка кабинета. Предоставим слово самому Джиму Маршаллу: «Некогда я играл вместе с отцом Пита Клиффом в различных оркестрах. Он был хорошим саксофонистом. Когда Пит стал ломать гитары, мы с его отцом подумали, что парень сошел с ума. Но как-то раз Пит принес мне свои два разбитых Rickenbacker и попросил сделать их максимально похожими на те гитары, что он использует на сцене, для того чтобы в нужный момент он мог поменять гитару и разбить ее, после чего я бы ему склеил ее снова. Он был не так глуп, как некоторые считают. Когда он протыкал гитарой ткань кабинета, он никогда не задевал динамики, и мне оставалось только зашить разрыв».

Несомненно, Пит – одна из ключевых фигур в истории компании Marshall. И в связи с этим у многих может возникнуть вопрос: если он так много сделал для Marshall, почему же он играл на усилителях Hiwatt столько лет? Джим поясняет: «К сожалению, у нас с ним вышло простое недоразумение. Как-то раз мой сын перепутал чеки и послал Питу другой чек, свидетельствующий о том, что за ним осталась задолженность. Пит пришел к нему и сказал, что они полностью расплатились за свою аппаратуру, на что Терри накричал на него, что это не так. Пит обиделся и ушел в Hiwatt. При этом, надо заметить, Hiwatt начали с того, что копировали мои усилители. Повторюсь, это было недоразумение». С тех пор утекло немало воды, и старые обиды улеглись. Надо отдать должное Питу, в своих интервью он неоднократно подчеркивал, что очень уважает Джима и Терри Маршаллов и гордится своим знакомством с ними.

Хендрикс

Как-то раз, когда магазин Джима располагался еще на Аксбридж-роуд, 76, а в витрину с трудом вмещалась одна ударная установка, Джим Маршалл, возвращаясь в магазин из дома, услышал странный шум. Зайдя в магазин, он увидел, что за новенькой установкой Premier, стоящей в витрине, устроился подросток, и он бьет по барабанам что есть сил. Увидев Джима, мальчик тотчас же убежал. Однако на следующий день он вернулся, извинился перед владельцем магазина и сказал, что его мама возместит весь ущерб. Несмотря на то что Джиму пришлось заменить пластики, он простил парня и даже согласился взять его на работу помощником по магазину. Юного барабанщика звали Джонни Митчелл, и ему было 15 лет. Позднее Джонни стал брать уроки у Джима, играл в группе Терри Маршалла и даже пытался устроиться в The Who. В возрасте 19 лет Джонни взял псевдоним Митч Митчелл и играл в группе The Blue Flames. Однако эта группа вскоре распалась, а Митч на следующий же день пошел на прослушивание к одному американскому гитаристу, чей менеджер подбирал для него в Англии группу. В итоге осталось два кандидата: Митч и другой барабанщик по имени Эйсли Данбар. Судьбу Митча решила монетка – так Митч стал барабанщиком в группе Джеймса Маршалла Хендрикса.

Однажды во время одного из выступлений в Лондоне Хендрикс должен был играть на своем усилителе Fender, однако организаторы отказали ему в этом, поскольку на сцене уже стояли четыре стэка Marshall, и ради усилителя Джими их пришлось бы передвигать. Так состоялось знакомство Хендрикса с оборудованием Marshall. После концерта Хендрикс сказал Митчу, что он был бы не прочь познакомиться со своим тезкой, чье имя стоит на этом усилителе.

Митч привел Джими в магазин Маршалла. Первое впечатление Джима было скорее негативным: «Этот высокий долговязый американец подошел ко мне и сказал: «Приятель, я собираюсь стать самым великим гитаристом». Тут я подумал: «Боже мой, еще один американец, который хочет оборудование задарма!» Но он тут же опередил меня: «Нет, мне не нужно ничего забесплатно – я готов заплатить полную розничную цену. Мне нужно лишь одно – чтобы в любом уголке мира я был обеспечен сервисом». И я подумал: «О, нет, дать ему одного из моих инженеров – только не это!». В итоге Маршалл и Хендрикс сошлись на том, что техник Джими придет в мастерскую, и Кен с Дадли научат его основным операциям по обслуживанию усилителей. Джими купил три стэка – чтобы не таскать их с собой через океан в поездки.

Впоследствии Хендрикс с Джимом стали большими друзьями. Джим часто отзывался о Джими как о «величайшем после фирмы Marshall». Что ж, это неудивительно, ведь самые известные сценические фотографии Хендрикса – в языках пламени на фестивале в Монтерее или в лучах утренней зари в Вудстоке – выглядели бы незавершенными без стэков за спиной гитариста.

Закон Маршалла: эндорсмент

Однажды Джим Маршалл присутствовал на большом концерте в Лондоне. Среди музыкантов были Procol Harum, Джими Хендрикс и бирмингемская группа The Move, которая, подобно the Who, часто устраивала полный разгром на сцене. В какой-то момент гитарист The Move Тревор Бертон решил, как Пит Тауншенд, проткнуть гитарой кабинет, однако не рассчитал усилий, и стэк начал заваливаться назад. Джим Маршалл, стоявший сбоку от сцены, подбежал и удержал кабинет от падения. В этот самый момент певец группы Карл Уэйн, отчаянно размахивавший микрофонной стойкой, едва не пробил Джиму голову: тот насилу успел увернуться от стойки.

Самое забавное, что через пару недель эти музыканты пришли к Джиму в Блетчли и спросили, могут ли они видеть г-на Маршалла. The Move хотели заключить контракт, однако, когда они увидели «г-на Маршалла», их лица вытянулись от изумления.

Джим отказал The Move и те ушли в полной уверенности, что здесь свою роль сыграл инцидент с микрофонной стойкой. Однако обида Джима была ни при чем. Дело в том, что Джим Маршалл придерживался – и по сей день продолжает придерживаться – строгой линии в отношении бесплатного оборудования для музыкантов: он никогда не дает ничего бесплатно. Как говорит сам Джим, «я всегда отказывал музыкантам в эндорсменте.

На самом деле, я никогда не нуждался в рекламе, и до сих пор не нуждаюсь. Это честно по отношению ко всем.

Я обычно говорю музыкантам: «Если я отдам вам этот усилитель бесплатно, соседскому школьнику придется заплатить за него больше». Также это было бы нечестно по отношению к дилерам – мы как будто отнимаем их деньги. Все, что мы можем сделать для музыкантов – это отдавать им оборудование по специальным ценам плюс НДС. Но, взимая с них плату за усилители, мы часто приглашаем их на фабрику, где бесплатно проверяем и настраиваем оборудование.

Возможно, мы берем с них деньги за запасные части, но только не за работу. Таковы наши условия, и они действительны для всех».

Год перемен

1966 год ознаменовался отходом от дел Терри Маршалла (в середине 90-х годов он вернулся ненадолго, но потом снова оставил фирму). С высоты сегодняшнего дня можно сказать, что если Терри в чем и последовал по стопам своего отца, так это в области музыкальной карьеры. Терри прекрасно играет на саксофоне и дает уроки. Джим и Терри часто видятся, так как оба живут в двух шагах от фабрики.

В том же году произошло очередное расширение производства. Объем заказов вырос до такой степени, что со всей очевидностью встал вопрос об аренде новой фабрики. Компания оставила помещение на Сильвердейл-роуд и выехала в пригород, где цены на недвижимость были значительно ниже. В июне 1966 года открылась новая фабрика в Блетчли, на Лайон-роуд. Два года спустя компания вновь переехала на соседнюю улицу, а в 1984 состоялся последний на сегодняшний день переезд в большое здание на Денбай-роуд, где и находится сегодня главный офис фирмы Marshall.

Таким образом, если систематизировать все переезды фирмы, то получится, что за всю ее историю существования местонахождение менялось следующим образом:

  • сентябрь 1962 года – июнь 1964 года: Джим Маршалл и Сын, 76 Аксбридж-роуд, Хэнвелл (музыкальный магазин открыт в июле 1960 года);
  • март 1963 года – январь 1964 года: Джим Маршалл и Сын, 93 Аксбридж-роуд, Хэнвелл (только производство кабинетов, музыкальный магазин открыт в марте 1963 года);
  • январь 1964 года – июнь 1964 года: ангар площадью 20x30 футов в Саутхолле, только производство кабинетов;
  • январь 1964 года – июнь 1966 года: 28-30 Сильвердейл-роуд, Хэйес, Миддлсекс;
  • июнь 1966 года – октябрь 1968 года: Лайон-роуд, Блетчли, Милтон-Кейнс;
  • октябрь 1968 года – июль 1984 года: Первая авеню, Блетчли, Милтон-Кейнс;
  • июль 1984 года до настоящего времени: Денбай-роуд, Блетчли, Милтон-Кейнс.

Неверный шаг: Rose-Morris

Спрос на продукцию Marshall рос как на дрожжах. Десятки известных музыкантов – The Animals, The Kinks, The Yardbirds, The Rolling Stones – играли через усилители Marshall, что повышало престиж компании. До этого Джим принимал заказы исключительно через собственный магазин, однако постоянный рост привел его к необходимости торговать через сеть розничных магазинов. Так Джим заключил договор со своим приятелем по имени Джон Джонс, владевшим магазином в Бирмингеме; после этого Джон стал торговать продукцией Marshall на севере Англии. Тем не менее дела шли хорошо, и настало время для больших игр.

Местный успех Marshall привлек внимание компании Rose-Morris – крупного мирового дистрибьютора музыкальных инструментов. Это произошло в 1964 году, и в течение двух лет после этого Rose-Morris рекламировали и продавали продукцию Marshall на местном рынке наряду с другими продавцами. В 1966 году Джим подписал 15-летний контракт с Rose-Morris, который позволил бы компании подняться на новый уровень и продавать усилители Marshall во всем мире.

За все годы, проведенные в музыкальном бизнесе, Джим больше всего жалеет о том, что он пошел на этот шаг: «Они накручивали неплохой процент на то, что продавали в Англии, а в Америке они накидывали все 55 процентов. 55 процентов только за перевозку через океан! Поэтому в Штатах на Marshall играли только те, кто мог себе это позволить – главным образом, суперзвезды и все такое».

Успех усилителей Marshall во многом был следствием их доступности. Бизнес строится на кошельках молодых музыкантов, тех, кто играет по клубам и подрабатывает, чтобы наскрести денег на оборудование для своей группы. Rose-Morris же позиционировали Marshall как эксклюзивные усилители высочайшего уровня.

Бесспорно, прежде всего это отразилось на выручке компании. Как вспоминает сам Джим, обороты фирмы никогда не достигали миллиона фунтов стерлингов в год, что было довольно небольшой цифрой при значительных объемах продаж. Для того чтобы как-то восполнить брешь в бюджете, образовавшуюся после заключения сделки с Rose-Morris, Джим разработал линейку усилителей Park (о них далее), создал дистрибьюторскую фирму «Cleartone Musical Instruments», торговал ударными инструментами и перкуссией и даже открыл два больших универсальных магазина! По словам Джима, когда он продал этот бизнес в 1979 году, он выручил больше денег, чем когда-либо получал от продажи усилителей.

Park

Джим Маршалл был не единственным, кто пострадал от сделки с Rose-Morris: Джон Джонс после подписания этого договора потерял свои права на дистрибуцию продукции Marshall в Англии. Тем не менее Джиму удалось найти способ сохранить дружбу и партнерские отношения с Джонсом. Как утверждает сам Джим, он был готов заключить контракт с Rose-Morris только при условии, что он сможет сделать серию усилителей специально для Джона Джонса.

Эта серия продавалась через дистрибьюторскую фирму Cleartone Musical Instruments (или CMI), однако по условию контакта с Rose-Morris Джим не мог назвать эти усилители Marshall. Ему потребовалось новое имя, звучное и в то же время запоминающееся. Разумеется, фамилия Джонс не удовлетворяла этим критериям, поэтому Джим спросил жену Джонни Маргарет, какая у нее девичья фамилия, и она ответила: «Парк».

Оригинальные усилители Park выпускались с 1965 по 1982 год и являются коллекционной редкостью. По сути, это были те же самые Marshall с другим логотипом и в корпусах с другими габаритами, однако в дальнейшем у Park появились полностью оригинальные модели (подробнее о Park см. соответствующую главу в части 2). В 1981 году, когда срок договора с Rose-Morris истек, необходимость в линейке Park отпала, и имя было предано забвению. Вновь усилители с логотипом Park появились лишь в 1992 году – это была бюджетная линейка транзисторных усилителей, производимых в Азии под контролем фирмы Marshall. Эти модели пользовались значительным успехом среди начинающих музыкантов и послужили основой для серии Marshall MG.

Что нам готовит кухня Kitchen-Marshall?

Усилители под названием Kitchen-Marshall появились приблизительно аналогичным образом, как и Park – благодаря еще одному другу Джима, который владел крупным розничным магазином «Kitchen’s» в Лидсе. Помимо розничной торговли, магазин занимался инсталляциями оборудования в разного рода клубах и в связи с этим заказал у Джима партию портальных акустических систем под его собственным названием. Джим согласился при условии, что название будет комбинированным, так как ему ужасно не понравилось звучание самого слова «Kitchen» (англ. – «кухня»). В течение двух или трех лет начиная с 1966 года под названием «Kitchen-Marshall» было выпущено несколько десятков акустических систем и пара гитарных кабинетов, все полностью идентичные соответствующим моделям Marshall того периода. После смерти владельца магазина его сын перестал торговать электронной аппаратурой и сделал основной упор на клавишные инструменты, что полностью разорило компанию «Kitchen».

Блэкмор, Пейдж и Бек

Группы из Западного Лондона переживали огромный рост популярности – как в Англии, так и в Соединенных Штатах. В этот же период наблюдается значительный рост мощности и качества усилителей Marshall. Появляются новые 50- и 100-ваттные модели, ставшие впоследствии легендарными. Прозванные «Плекси» за позолоченные передние панели из плексигласа (что применялось в период с 1966 по 1969 год), они остаются наиболее почитаемыми из всех усилителей Marshall. Помимо этого, в 1966 году появляется серия менее мощных 18- и 20-ваттных усилителей и комбо, которые, благодаря своей способности выдавать перегруз на меньшей громкости, ныне высоко ценятся студийными и клубными музыкантами. Тем не менее в течение нескольких десятилетий формула «громче значит лучше» все же сохраняла свой приоритет. И мало кто мог доказать это столь явно, как это сделал Ритчи Блэкмор.

Джим всегда прислушивался к мнению своих покупателей, и, если выпуск хотя бы небольшой серии был коммерчески оправдан, Marshall могли выпустить аппарат практически с любыми характеристиками. Заказов на 200-ваттные усилители было немного, однако Ритчи Блэкмор захотел себе именно такой.

Ранее Блэкмор играл через Vox AC30, но уже в 1970 году он перешел на Marshall. Фактически, как признавал сам Блэкмор, его привлек именно дизайн стэка: иногда дело доходило даже до того, что он прятал свой старый Vox внутри корпуса от «маршалловского» кабинета.

Сделать 200-ваттный усилитель, который не взорвется от перегрева через пять минут, стало непростой задачей для команды разработчиков. При этом Блэкмор оказался капризным заказчиком и неоднократно возвращался на фабрику с просьбой изменить кое-какие характеристики или переделать тот или иной компонент. Более того, позднее Ритчи снова переделал свои усилители, на сей раз уже самостоятельно: он добавил в секцию усилителя мощности дополнительные две лампы с тем, чтобы получить мощность в 300 ватт. Как утверждал Ритчи в одном из интервью в 1978 году, «я бы не сказал, что я самый громкий гитарист в мире. Все зависит от того, сколько усилителей использовать. Но сам по себе мой усилитель – самый громкий в мире».

Джимми Пейдж, друг Ритчи, заболел «маршалломанией» на два года раньше. Он был в восторге от сочетания «Les Paul плюс Marshall», которое услышал на записях Эрика Клэптона, и хотел тоже приобщиться к нему. После выхода дебютного альбома Led Zeppelin он приобрел себе 100-ваттный Marshall. В июне того же года он признался журналу Guitar Player: «Marshall и Gibson – это фантастическое, просто идеальное сочетание».

Как и Блэкмор, Пейдж в дальнейшем модифицировал свой усилитель. Выходные лампы были заменены на KT-88, что увеличило мощность, а также сделало звучание более чистым и ярким. Как и в случае с Тауншендом, к приобретению Marshall его подтолкнула, в первую очередь, необходимость слышать себя на фоне остальной группы. Приведем выдержку из интервью Джимми Пейджа для журнала «Guitar Player», июль 1977 года:

– Я хотел было поставить четыре AC30, но Бонзо играет так громко, что я просто не слышал себя за его установкой.
– На каком усилителе вы играете сейчас?
– На сцене? У меня 100-ваттные Marshall, которые мне модифицировал один нью-йоркский мастер, подняв их мощность до 200 ватт. У меня четыре «одинарных» стэка, «wah-wah» и педалька MXR. Все остальное – чисто для прикола (смеется). Вот у меня гармонайзер, терменвокс, скрипичный смычок и эхо Echoplex.
– Есть ли какие-то определенные настройки, которые вы предпочитаете использовать?
– В зависимости от акустики зала, я ставлю громкость примерно на «3», а все остальное как обычно.

В 1969 году Джимми Пейдж впервые использовал Marshall при записи – это было знаменитое соло в «Heartbreaker». И хотя в студии Пейдж часто применял свой старый проверенный временем вариант – Telecaster с усилителем Supro, на сцене его можно было видеть только с Marshall. И, конечно же, на Marshall он сыграл блестящее соло в «Stairway to Heaven».

Джефф Бек также начинал с Vox, однако, в отличие от Блэкмора и Пейджа, выбрал для себя 50-ваттный Marshall. В 1968 году он начал сольную карьеру, полностью изменив свое звучание, и записал альбом «Truth», который часто считают предвестником хэви-метала. В интервью 1999 года для журнала «Guitar Player» Бек ярко описал различия между Fender Bassman и своим Marshall:

«Скажем так, Бадди Холи не звучал бы так, как он звучит, если бы он играл на Marshall. Его звук яркий и звонкий – это то, что у усилителей Fender получается лучше всего. Хендрикс бы также звучал иначе, если бы играл на Fender Bassman – эта кристальная прозрачность хороша для кантри-групп, таких как Fleetwood Mac, но если вам нужно более громкое и грязное звучание, вам нужен Marshall. Marshall звучит мощно и умеет рычать так, как не может ни один другой усилитель».

У Бека было много разных усилителей, и тем не менее в течение многих лет он оставался приверженцем 50-ваттных Marshall. В последнее время он играет на JCM2000 DSL50. Как описывает сам Бек, «он звучит так, будто в нем миллион ватт. Очень приятный перегруз, который можно гибко регулировать. Я люблю его».

Marshall за океаном

Возможно, сделка с Rose-Morris была неверным шагом, однако это не помешало усилителям Marshall вкатиться в США на самом гребне Британского вторжения. По мере того как The Kinks, The Who, Манфред Манн и прочие пользователи усилителей Marshall победоносно шествовали по Америке, продажи за три года (1964 – 1967) выросли в шесть раз.

Первоначально Джим планировал заключить договор на дистрибуцию в США с Элом Вульфом, который владел магазином музыкальных инструментов на 48-й улице в Нью-Йорке. Тем не менее в тот момент Эл был более увлечен азартными играми, чем бизнесом, поэтому Джиму пришлось искать другого дистрибьютора. В итоге он вышел на Сидни Хэка, главу компании Unicord. Хэк получил этот контракт и стал торговать продукцией Marshall в западных штатах и в районе Мексиканского залива. В 1985 году, спустя 24 года после своего основания, компания Unicord была приобретена японской компанией Korg Inc. В настоящее время эксклюзивным дистрибьютором Marshall на территории США является фирма Korg USA. В какой-то степени сделка с Rose-Morris затмила для Джима Маршалла золотой век рок-н-ролла. Тем не менее талантливая молодежь, ищущая новое звучание для новой музыки, обеспечила усилителям Marshall оглушительный успех по обе стороны океана. Мик Джонс, Пол Коссофф, Билли Гиббонс, Стив Марриот, Мик Ральфс, Марк Болан, Тони Айомми, Робин Трауэр, Гари Мур, Питер Фрэмптон, Эл Ди Меола, Ангус Янг, Элвин Ли, Эйс Фрили, Пол Уэллер, Эдди Ван Хален – перечень музыкантов, игравших на Marshall в 60-е и 70-е, займет не одну страницу. Оборудование, которое они использовали, оказало огромное и многолетнее влияние на всю рок-музыку.

Вместе с тем Джим и его команда разработчиков не стояли на месте – усилители постоянно модернизировались и улучшались. В 1975 году появилась модель 2203 с регулятором общей громкости, разработанная инженером Стивом Гриндродом. Конструкция этого усилителя, направленная на получение максимального перегруза на небольшом уровне громкости, стала промышленным стандартом.

В 1981 году срок контракта с Rose-Morris наконец-то истек. Теперь Джим был волен самостоятельно осуществлять ценообразование и определять политику дистрибуции. Он незамедлительно выпустил стэк, который при разумной цене вобрал в себя все лучшее от предыдущих моделей Marshall. На заре 80-х Marshall JCM800 был на каждой американской студии и репетиционной базе. Доступная цена новой модели просто взорвала рынок музыкального оборудования. Marshall правил бал на «металлической» сцене 80-х, свидетельством чему служат стены стэков за спинами таких музыкантов, как Iron Maiden, Judas Priest, Guns N’ Roses, Anthrax, Def Leppard, UFO, Metallica, Megadeth, Ингви Мальмстин, Тед Ньюджент, Оззи Осборн, Quiet Riot, Bon Jovi, Saxon, Slayer, Rush… список можно продолжать до бесконечности.

Успех серии JCM800 позволил Marshall получить Королевскую награду за экспорт, чем Джим особенно гордится: «Как только закончился контракт с Rose-Morris, – вспоминает он, – я тут же уменьшил экспортные цены на 25%. Для того чтобы получить Королевскую награду, мы постоянно увеличивали долю экспорта в течение трех последующих лет. С Rose-Morris это было бы попросту невозможно. Хоть я и снизил цены, оборот вырос на 360% за последующие три года. Так что в 1984 году я получил Королевскую награду за экспорт. Это много значит лично для меня, мои работники также этим очень сильно гордятся».

Звук Marshall

«Я никогда не говорил, что делать усилители – это что-то сродни магии, ведь само по себе усиление существует уже много лет, – говорит Джим. – По большому счету, с 1962 года мы делаем один и тот же усилитель. В нем мало что изменилось. То, чем мы занимаемся – это получение звука Marshall».

Так какой он, звук Marshall? «Это зависит от того, кому задавать этот вопрос, –отвечает Джим. – В ранние годы мы делали усилители только для рок-н-ролла, теперь же они подходят для любой музыки – от очень тяжелого рока до блюза или даже джаза и кантри. Если бы вы попросили меня назвать один усилитель, который определил «маршалловское» звучание, я бы выбрал JTM45, самый первый наш усилитель, который мы сделали в 1962 году. На мой взгляд, сложные гармоники и музыкальность обертонов этого усилителя, когда он «раскочегарен» на всю катушку, заключает в себе всю квинтэссенцию звука Marshall – именно с него все и началось».

По мере того как это звучание эволюционировало, оно находило отражение в стилях самых разных исполнителей – от «женского тембра» Эрика Клэптона до «коричневого звука» Эдди Ван Халена. Слэш мог бы рассказать про перегруз своего Marshall 2555, Закк Уайлд – про сухой рык своего Marshall 2203, а современное поколение гитаристов, вероятно, отдало бы предпочтение демоническим звукам, извлекаемым Дароном Малакяном (System Of A Down) из его Mode Four, или тугому басовому реву модели MG100HDFX, как у Wayne Static.

Сегодня рынок музыкального оборудования широк как никогда, и многие из производителей второго или третьего поколения уже успели прославиться, дав свои имена прекрасным и популярным инструментам. Среди них Майк Солдано, Хартли Пивей и Пол Рид Смит. Возможно, эти имена сохранятся в веках и станут такими же почитаемыми, как имена Трех Королей – Лео Фендера, Леса Пола и Джима Маршалла. Но на сегодняшний день это закрытый клуб.

Лео Фендер и Лес Пол – гениальные изобретатели, завоевавшие и заслужившие огромный успех, однако оба они потеряли права на свои знаменитые творения. Лео продал фирму концерну CBS из-за проблем со здоровьем. Лес в течение нескольких лет пытался убедить Gibson в целесообразности создания цельнокорпусной электрогитары, а затем несколько десятилетий провел в постоянных спорах и трениях с президентами фирмы, которые перечили ему во всем – начиная от конструкции и заканчивая маркетингом.

В 1989 году Джим получил предложение о продаже компании Marshall от фирмы Harmon Industries, известного производителя духовых инструментов. Президент Harmon предлагал ему 100 миллионов фунтов, а также гарантированные ежегодные выплаты в размере одного миллиона фунтов в течение 15 лет. Только представьте: Джиму 66 лет – самое время уйти на покой. Если ему требовалось что-то кому-то доказать, он это давно доказал. Он накопил денег достаточно, чтобы его потомки вплоть до пятого колена не знали нужды. Что же он ответил?

«Извините, фирма не продается». Почему же? «Это МОЕ имя. И я не хочу, чтобы кто-то другой указывал мне, что делать».

«Что касается меня, то я никогда не гнался за прибылью, – просто отвечает Джим. – Я копил деньги всю свою жизнь, начиная с 14 лет. Посмотри на мои ботинки: обычные итальянские туфли. Я купил их еще в 1970 году. То же самое и с моей одеждой – она вся куплена в 70-е. Единственное, на что я могу потратиться – это на сигары – хотя и на них уходит не так уж много денег. Девочки, работающие в испанском представительстве, присылают мне коробку каждый месяц. Там они стоят примерно 2 фунта. В Англии же мне бы пришлось потратить на них 8 фунтов! Да я скорее брошу курить!»

Финансовая политика Джима отражается и на всей компании. Когда требуется произвести какие-то покупки – неважно, новое ли это оборудование или дополнительные помещения для фабрики – он копит деньги до тех пор, пока компания не может позволить себе купить необходимое.

При этом он никогда не берет кредитов и не ищет инвесторов: «Я не хочу быть никому обязан. Я хочу быть независимым, и я не верю в кредитование, – признает Джим. Также Джим не верит в бизнес-планы. – Я знал слишком много компаний, которые думали слишком много о будущем, о пятилетних планах и тому подобном. Как можно знать, что произойдет в течение следующих пяти лет?»

Состояние дел

Можно с уверенностью говорить, что Джим в состоянии делать свои собственные сигары. Его личный доход – это конфиденциальная информация, хотя примерное представление о нем составить можно, учитывая доходы и стоимость самой компании.

Фирма Marshall принадлежит только самому Джиму. Много лет назад Джим назначил трех своих сотрудников (в том числе Кена Брэна) директорами и предложил каждому из них долю в 2,5% при условии, что они проработают на него до достижения им возраста 51 года. На тот момент эта доля составляла четверть миллиона фунтов стерлингов. До сего дня никто из директоров не воспользовался предоставленной возможностью (последний из трех, Кельвин Хэк, уволился в 2003 году).

На 2003 год, по данным газеты Financial Times, стоимость компании Marshall оценивалась в 30 миллионов фунтов стерлингов (это более 50 миллионов долларов США), при этом компания имеет тенденцию к устойчивому росту. Основная фабрика, расположенная в Блетчли, Милтон-Кейнс, производит 1700 единиц продукции в неделю. Помимо этого, до 4800 единиц продукции в неделю производят азиатские фабрики, что в сумме составляет 6500 (для сравнения и для оценки негативного влияния сделки с Rose-Morris, в 1970 году компания оценивалась в 600 000 фунтов и производила 700 единиц продукции в неделю). Линейка MG изготавливается на двух фабриках: в Корее (ее продукция поставляется в Северную и Центральную Америку) и в Индии (поставки в Европу). Педали эффектов и усилители для акустических гитар производятся в Китае и поставляются по всему миру. Главным экспортным рынком продукции Marshall остаются Соединенные Штаты, где эксклюзивным дистрибьютором является компания Korg Inc.

Продукция, производимая на азиатских фабриках, проходит строгий контроль качества. Джим подтверждает: «Я позволяю ставить свое имя только на то, в чем я уверен на все 100% – как с точки зрения внешнего вида, так и в плане качества, прочности и надежности». Продукция Marshall поставляется в 87 стран, и в настоящее время компания ведет активное освоение африканского рынка.

В настоящее время Джиму Маршаллу 84 года. Разумеется, он неоднократно задумывался о будущем своей компании – она будет превращена в семейный траст. В 2003 году он женился в пятый раз – его избранницей стала Паулина Болл. Виктория Маршалл, дочь Джима от второго брака, работает в компании в качестве директора по продажам. Терри Маршалл в настоящий момент оставил дела, хотя живет недалеко от отца и часто с ним видится.

Джим чувствует себя прекрасно и не жалуется на здоровье. На вопросы о том, боится ли он, что компания с его уходом придет в упадок, он отвечает лаконично: «Это было бы идиотизмом с моей стороны».

Благотворительность

Джим Маршалл поддерживает множество благотворительных организаций. По его словам, на благотворительность компания выделяет до полумиллиона фунтов в год. Главным образом это местные благотворительные фонды, в основном Бакингемширская Ассоциация Молодежных Клубов и Лондонская Федерация Молодежных Клубов.

В 2003 году размер пожертвований достиг 1,5 миллиона фунтов плюс 800 тысяч в пользу организации медсестер и еще 200 тысяч в пользу больницы для безнадежных пациентов. Более десяти лет Джим является членом Ордена Водяных Крыс, в который входят 200 самых крупнейших американских и британских филантропов. Теперь вы знаете, почему Джим носит на шее кулон с золотой крысой.

Многолетний успех

Если бы где-то существовал свод правил, которыми Джим Маршалл руководствуется в ведении дел, то первые три места в нем занимала бы следующая аксиома: «У вас не должно быть недовольных покупателей». С самого начала удовлетворение нужд покупателей было ключевой задачей компании. Тауншенд и его одержимость децибелами, багажник в автомобиле Клэптона, Блэкмор, рушащий стены фабрики, – Джим строил свой бизнес на пожеланиях клиентуры. Когда у него не было нужного усилителя, он делал его специально для заказчика. Если имеющаяся модель была в чем-то нехороша, он улучшал ее.

«Самый первый усилитель Marshall появился благодаря тому, что мы прислушивались к просьбам местных парней. По сей день я делаю то же самое, – говорит Джим. – Мы поддерживаем постоянную связь с музыкантами со всего мира через наших дистрибьюторов. Мы также общаемся с публикой на концертах, выставках, дилерских презентациях и на нашем веб-сайте». Обычный день Джим Маршалла начинается с чтения почты. Джим встает каждый день в 6:30 утра, чтобы прочесть сотни писем, приходящих в центральный офис Marshall. Он всегда делает это сам, чтобы поддерживать прямую связь с заказчиками и не упускать ни единой жалобы. Любой человек, приславший претензию по качеству оборудования, приглашается на фабрику и на обед с самим Джимом. По словам Джима, «как правило, все проблемы заключаются в ненадлежащем обращении или качестве проводов. Как только Фил Веллс, старший мастер по ремонту оборудования, обнаружит причину неполадки, он указывает на это покупателю. После этого мы ведем его в демонстрационный зал и даем ему возможность убедиться, что все хорошо. Возможно, кому-то это покажется ненужной работой, но, как я постоянно повторяю, эти затраты оправданны».

Джиму доставляет огромное удовольствие общаться с покупателями. На выставках люди выстраиваются в огромные очереди, чтобы пожать ему руку и получить плакат с автографом. Джим ухмыляется: «Зачем я это делаю? Ответ прост: я люблю работать. В каком-то смысле я трудоголик. Я люблю встречаться со своими поклонниками и друзьями, потому что без них я бы не стал тем, кто я сейчас».

Поколения

Любой, кто руководил компанией более десяти лет, знает, что секрет успеха заключается не только в удовлетворении нужд покупателей, сколько в открытии для себя новых покупателей. Джим не оставляет без внимания поклонников старых моделей, принесших ему всемирную славу, однако вместе с тем ему удалось заинтересовать в своей продукции и новое поколение гитаристов.

Так неужели в мире каждую неделю рождается 6500 гитаристов, как это следует из серийных номеров усилителей Marshall? Джим отвечает: «Представьте, сколько 12–15-летних ребят хотят научиться играть на гитаре. Их родители ищут что-то доступное по цене, качественное, при этом, возможно, они слышали мое имя или видели его на обложках альбомов или на концертах. Может быть, они в молодости видели, как их кумиры играют на Marshall».

По прикидкам Джима, до 70% от общего объема его продаж составляют бюджетные модели. Хотя он всегда стремился производить доступные усилители (в конце концов, о JTM45 отзывались как о «дешевой копии Fender Bassman»), он всегда держал руку на пульсе последних тенденций в музыке, о чем говорит хотя бы выпуск серии Valvestate в 1991 году. Эти модели и заменившая их серия AVT имели лампу 12AX7 в предусилителе и транзисторный усилитель мощности. Сократив затраты за счет отказа от дорогой полностью ламповой схемы при сохранении всех основных черт классического звучания Marshall, Джим расширил клиентуру и добился новых высот успеха. В 1992 году компания Marshall получила вторую Королевскую награду за экспорт, чему способствовал последовательный рост объема экспортных поставок в течение трех лет.

В настоящий момент усилители Marshall ценой более $1200 (на рынке США) составляют относительно небольшую долю в общем числе продаж компании.

Как признает Джим, «музыканты старшего поколения, способные потратить более $2000 на усилитель, скорее приобретут настоящий старый Marshall, хотя с выпуском серии переизданий нам удалось отхватить изрядный кусок и этого рынка. Но сегодня многие из тех людей, кто покупал свой Marshall 20 или 30 лет назад, приобретают новые серии для своих детей, потому что они доверяют нашей продукции».

Охват рынка еще более увеличился с выпуском в 1999 году серии MG. Будучи наиболее доступной линейкой усилителей Marshall, серия MG служит первой ступенькой для тех музыкантов, которые через какое-то время перейдут на более дорогие модели.

Как и во многих других областях бизнеса, успех компании, выпускающей музыкальные инструменты, зависит от течений поп-культуры. Хотя музыканты могут считать себя независимыми, вряд ли они станут отрицать влияние своих кумиров.

Учитывая, как много инкарнаций пережила рок-музыка за последние 40 лет, нетрудно понять, что наиболее заметные фигуры в каждом из направлений выбирали для себя усилители Marshall. Музыканты Британского вторжения были первыми покупателями. Рок-группы 70-х годов от Thin Lizzy и Bad Company до Kiss и Van Halen создавали свою музыку при помощи Marshall.

Темные повелители трэша и хэви-метала от Black Sabbath и Metallica до Anthrax и Slayer также воздвигали горы Marshall за своими спинами. Шредеры вроде Джо Сатриани и Ингви Мальмстина, а также группы времен «волосатого рока» выбирали те же самые усилители для своих виртуозных «запилов».

Даже когда гитарный героизм вышел из моды и бал стали править фланелевые рубашки, логотип Marshall по-прежнему гордо сиял за спинами Курта Кобейна, Тома Морелло, Дэйва Наварро, Майка МакКриди, Джерри Кантрелла и Билли Джо Армстронга. В 2000-е усилители Marshall стоят на сцене у нового поколения музыкантов, таких, как System of a Down, Static X, the Deftones, Staind, Papa Roach и Hatebreed.

И, конечно же, музыканты старшего поколения – Джефф Бек, Билли Гиббонс, Iron Maiden, Закк Уайлд, Слэш и Slayer по-прежнему верны Marshall и служат наглядным примером тому, что компания живет и развивается и не сдает своих позиций.

Джим полон оптимизма и веры в свои силы и не видит ничего сложного в том, чтобы продолжать вести дела: «Все довольно просто, пока мне нравится то, чем я занимаюсь. Я должен уделять работе как можно больше времени. За всю свою жизнь у меня были выходные всего лишь четыре раза, и последний раз это было в 1948 году.

Я получаю огромное удовольствие от работы. Для меня каждый рабочий день как праздник. В настоящий момент я могу с уверенностью сказать – да, я достиг своей цели. Но я не стою на месте. Я всегда стремлюсь к чему-то большему».

продолжение следует





Нравится jimi.ru? Хочешь больше новых материалов? Поддержи проект!
Кинь рублей на карту СберБанка 4817 7600 5984 6513 - это стимулирует.


Яндекс.Метрика Следить за новостями:

 JIMI 
   Гитары        и все остальное